Цитаты на тему «Война»

Жаль что за глупость и корысти одних приходится
отдавать свои жизни другим!
Дикий Леший

Глядя на то, как сейчас союзники борются с ИГИЛ, легко представить, как во время войны они воевали с фашистами.

На войне победителей нет.

Не дай нам Бог войны на этом свете!
Понять бы надо истину одну:
Должны о ней рассказывать мы детям,
Смотреть почаще фильмы про войну -
Пускай ребёнок к боли прикоснётся…
В забвении есть горестный исход -
Всемирная война тогда начнётся,
Когда забудет прошлую народ…

Во сне на синем небе самолёт.
Летит невысоко. Его я слышу.
И след, вечерний воздух уберёт…
Я вдруг полсотни самолётов сразу вижу!

Война? Бомбёжка? Сейчас начнётся!
В груди всё сжалось, страшно стало.
Один заметил - на меня несётся !
Успею? Времени осталось мало !

Земля перевернулась в метре от меня.
Не понимаю, что бессмысленно бежать.
Мелькнула сверху серая броня!
На новый круг ложится он опять…

Вся жизнь перед глазами промелькнула
И выскочить наружу сердце норовит…
И тут меня в реальность зашвырнуло…
В окне открытом самолёт летит…

Мы прочно застряли в Ханкале. По местному радио передавали последние сводки по убитым и раненым в федеральных войсках за истекшие сутки. Они откровенно блефовали, и я чётко знал, что число пострадавших сильно занижено. Только в сто первом полку потерь было в два раза больше! Нас быстро сморило от пол - литра, и мы пусть и тревожно, но заснули на бетонном холодном полу раздолбанной пятиэтажки. Утром нас кинули на подмогу спецназу для зачистки одного из жилых домов в посёлке городского типа. Из поступившей информации следовало, что на местности засел наркоторговец. В одной из тёмных комнат, куда уже ступила нога молниеносного спецназа, жалась в грязную покорёженную стену юная смазливая наркоманка. Её ощутимо трясло то ли от холода, то ли от наркотического отходняка, будто она сидела на огромной глыбе льда. Севка, мой боевой товарищ, посмотрел на неё презрительно и, хмыкнув, вышел за чудом сохранившуюся в этой нарастающей разрухе дверь.

- Достань хотя бы «кассету»!*(* Кассета - вощёная бумажка с любой дозой героина.) - прокричала она мне на прощание. - Сочтёмся, дорогой!

Её отчаянный голос звенел у меня в ушах стотысячным колокольчиком. В голове мелькнула мысль: «Просекла, стерва, что сердце-то моё дрогнуло! Ну да ладно! Достану девахе чуть-чуть порошка, чтобы только не скончалась от ломок». Вот как

рассуждал я. А что будет потом, меня не должно волновать!

2.

Но мы умирали не за честь и свободу, а за ваши героин и нефть! - всплывают в памяти строчки из армейской песни. Воровато оглядевшись по сторонам, я достал из кармана перочинный нож и разорвал чёрный полиэтиленовый мешок. Затем взял на кончик ножа что-то серовато - белое на вид и поднёс его к носу. Запах оказался резким и неприятным. Я свернул клочок газетной бумаги в маленький конвертик и ссыпал туда эту отраву. Всё, полдела было сделано, оставалось только его доставить.

Эй, ты где? - пробирался я на ощупь в дом, где электричество и газ

«отрезало» уже давно. Но уже на лестнице почувствовав запах сладковатой гари, я пошёл на этот дымный след. Посреди разрушенной комнаты девушка развела большой костёр из остатков паркетной доски. Она сидела к пылающему огню совсем близко, её колотило беспощадно и лихорадочно. Я сел напротив на шаткий стул, который она ещё не успела пустить в «производственный» расход.

- Ну что, солдатик, сын старой оловянной ложки,

принёс мне гостинчик? А то я грешным делом подумала, что обвёл меня вокруг пальца! - произнесла девушка со злорадной усмешкой. Я молча протянул ей конверт с проклятой наркотой. Она вырвала его из моих рук и, избавившись от ненужной бумажки, с неприкрытым вожделением начала втирать грязный порошок в свои нежные дёсны. Мгновение, и её лицо преобразилось, стало умиротворённо - спокойным, губы растянулись в блаженной улыбке. Вдруг девушка резво вскочила со своего нагретого места и бесцеремонно плюхнулась ко мне на коленки. Я сомлел, окружающий мир перестал существовать. Костёр медленно догорал в холодной южной ночи, а на стенах плясали наши тени.

3.

Рассвет режет горло петухам зрачком альбиноса.

Пробуждение было жестоким. Мало того что моя новая знакомая оказалась нечиста на руку и свистнула мой «Калашников» и ещё пару лимонок, так ко всему прочему на улице совсем не театрально развернулись действия боевого характера. Пустынная улица вмиг превратилась в старые пыльные декорации, словно из американского боевика, только местного разлива и со мной в главной роли. Мне ничего не оставалось, кроме как ползти до своих на брюхе. Я проклял всё: её, себя, окаянную дурман - траву! Не на кого положиться, только положить голову на плаху! Стена, ещё одна стена, здесь я нахожу

своё временное, пусть и не очень надёжное убежище. Пули свистели над моей дурной головой, деревянный забор разлетелся в мелкие щепки, пыль стояла столбом. Я, как рыба, ловил ртом тяжёлый горячий воздух. Вдруг со стороны блочных пятиэтажек раздался ответный огонь. Моё сердце замерло от этих звуков - наши отбиваются. Вот бы мне сейчас к ним, оторвались бы на чеченах как следует! Позже, справившись со всеми невзгодами и тяготами, которые были спровоцированы данной ситуацией, я вспоминал ту свежую, более чем лаконичную надпись, которую девушка оставила на входной двери. Всего четыре буквы - Э.С.М.А., написанные погасшим угольком из вчерашнего ночного костра.

4.

Я убью тебя мееееедленно! - говорила Эсма в пустоту, глядя в оптический прицел винтовки типа «винторез» девятимиллиметрового калибра. - Я люблю тебя, слышишь! Я люблю тебя, и поэтому буду убивать тебя медленно! Сначала я прострелю тебе ногу, обещаю целиться в чашечку коленную, потом во вторррую, а на десерт оставлю самое ценное для тебя! Ты не бойся, я хорошо стреляю, у меня разряд по стрельбе, я не промахнусь! Я не подведу тебя, малыш! Это только сначала умирать страшно! Я подарю тебе счастье, лестницу Иакова, которая ведёт на небо! Тебя уже ждут ангелы с белыми крылами!

Она не помнила своего настоящего имени, здесь оно ей было и не нужно. Боевики звали её Эсма, что означало «возвышенная», хотя ни капли мусульманской крови в ней не было! Это имя только и указывало на то, что она была на голову выше других пленных,

а может, и на две головы, на войне голов-то не считают, они здесь только так летят с плеч долой. Русской она была лишь на одну половину, а на вторую - типичной украинкой, родом из маленького, Богом забытого хутора, где основным занятием населения было употребление горлки з перцем. А в Чечню Эсма попала случайно. Девка она была красивая и статная, подружки завидовали, мужики смотрели с неприкрытым вожделением, а тут удачно подвернулся «удобный вариант» не только безвозвратно уехать из этого ненавистного городка, но и неплохо заработать приличных в ту пору барышей. «Поработать» пришлось сначала рядовой шлюхой на базе у чеченских боевиков. Моджахеды измывались изощрённо, как только могли. Девушка держалась стойко, выполняя все прихоти своих мучителей. Терпеливо выжидала, надеясь на скорый побег. И однажды тот самый час «икс» настал. В этот прекрасный день был какой-то большой религиозный праздник. Все правоверные мусульмане сидели в мечетях в молитвенных позах, как призывал их печально - тягучий «азан» старого муллы со стройного минарета. Эсме довольно ловко удалось удрать в открытое окно. Машина марки «Лада» была припаркована прямо у кирпичного дома и зловеще зияла своими тонированными стёклами. В этом автомобиле её и привезли прямо сюда с местного вокзала. Девичье сердце бешено, нервно стучало, обходя обыденный ритм, а «сторожевой» в засаде, криво ухмыляясь, внимательно наблюдал, как русская пленница в поисках укрытия горячечно мечется, как секундная стрелка в круге. Испуганная девушка, как собака, жалась к чужим коленкам, но не находила спасительной отзывчивости в сердцах редких прохожих, идущих мимо с немым безразличием. Опустошённость пришла быстро, никто из местных жителей не посмел приютить беглянку. Они прекрасно знали, что за этот великодушный поступок им грозит суровое наказание. Эсме неминуемо пришлось вернуться обратно в бандитское логово. Наказание было суровым, девушку показательно жестоко избили и кинули в земляную яму, чтобы неповадно было другим, таким же рабыням, как и она. В земляной сырой темнице Эсма провела двадцать один день вместе с мужчинами, такими же измученными и бесправными. Боевики рассчитывали, что грязные и голодные мужики растерзают её, как бешеные псы блудную суку, но девушку не тронули. Измученную Эсму подняли на поверхность по приказу «баши» и доставили к нему «на ковёр». Девушка командиру приглянулась, он предложил ей работать на него, став снайпером. Эсму учили стрелять по живым мишеням в тренировочном лагере. Она плотно жмурилась, руки нервно дрожали, но чем больше промазывала, тем больше мучилась её несчастная жертва. Потом от осознания безысходности своего положения девушка добровольно села на иглу и стала работать за дозу. Эсма прекратила мандражировать, руки наконец-то перестали «плясать», девушка хорошо усвоила эту науку: левый глаз прицельный, правый палец спусковой. Так она оказалась по ту сторону фронта.

5.

Накануне выполнения последнего задания Эсма купалась в горной реке с куском хозяйственного мыла, которое дал ей полевой командир вместе с бельевой верёвкой, тем самым определив её жалкую участь. А сколько она для него сделала! Приклада на «зарубки» не хватит! Теперь она должна была выполнить свой «священный» долг, а затем умереть, если не подстрелят федеральные войска. Холод пробирался под кожу, заставляя непроизвольно дрожать и клацать зубами. Она тщательно намылила своё хрупкое, изуродованное войной и героином тело.

6.

Кажется, её вычислили. Надо было уходить, но куда?

Чеченским боевикам она была не нужна, и ей это ясно дали понять.

Русские же убьют её, наверное, с особым наслаждением!

Смерть неминуема! Её нашли лежащей на животе, с ранением в лёгкое и с торжествующей улыбкой на лице. Такой я её и запомнил - улыбающейся. У меня не было ни злости, ни ненависти к ней. Ничего не поделать, видно, таков уж был её путь! Поговаривали, что она была из группы тех женщин - снайперов, которых прозвали «Белые чулки».Так живописно окрестили девушек - «наёмниц», входящих в состав особого вражеского подразделения из - за цвета спортивного трико. Говорят, что это были бывшие спортсменки - биатлонистки из развалившегося уже к тому времени Советского Союза.

Эх, война, снова подло бесовствуешь,
Снова хищною птицей кружишь?
Тебе мало сирийской пошлины
Ты на Дальний Восток спешишь.

Свою жатву собрать кровавую,
А с кого ты берешь, посмотри:
С матерей, медсестричек, что малую
Свою родину там берегли

Под обстрелом, бомбежкой не охнули,
До конца исполняя свой долг,
По традициям русского воинства,
Чтобы понял сирийский народ,

Что чужих детей не бывает,
Так давно повелось на Руси.
Вот такой он - русский характер,
А тебе невдомек, поди?

Громким эхом обстрела сирийского
Потрясло город наш на Бире.
Через полпланеты - неблизко -
Дотянулась рука войны.

В один миг золотыми звездами
Слезы пролил ночной небосвод.
Мы прощаемся с нашими сестрами…
В каждом сердце немой упрек…

Эту историю давно читал в военных мемуарах. В дальнейшем больше нигде не встречал подтверждения, надеюсь автор не погрешил против истины.
В фильме «Офицеры» есть эпизод: на станцию идут немецкие танки, санитарный поезд торопится забрать раненых, часть легкораненых организовывают оборону. Гранаты, лозунг «Коммунисты, комсомольцы - вперёд!» Люди сознательно шли умирать, чтобы жили другие. Все бы и погибли, но появляются советские танки, немцы отворачивают в панике. В фильме не объяснялось откуда и как взялись наши танки, может посчитали, что главное массовый подвиг советских солдат показать, может не смогли бы практически это продемонстрировать: компьютерной графики не было, съёмки были натурные, а такое демонстрировать в мирное время, погоны сорвут даже с маршала…
Что было вне экрана. Февраль 1943, Сталинградская группировка немцев окружена. Немцы швыряют танки с Кубани на прорыв к Паулюсу. Наши посередине степи кое-как организовывают оборону - основные силы ещё под Сталинградом душат котёл. Немецкая авиаразведка проходит над степью - чисто почти - немного пехоты, даже артиллерии нет. Приказ танкам - в направлении станции можно наступать. Через пару часов в радиоэфире паника - мы горим! Фланговый удар русских танков! С лётчиками разборки на уровне гестапо - в степи зимой проглядеть танки невозможно! Это предательство рейха!
Что было в реальности. За пару часов до того танков НЕ БЫЛО. Ни единого. Были раненые и остатки пехоты. На станцию влетел санитарный поезд и начал погрузку. Полуживые люди взялись за гранаты прикрывать остальных, А тем временем чья та неразумная, но как оказалось для всех, удачливая головушка отправила вслед за санитарным поездом эшелон с платформами - танковый батальон, может меньше, не знаю сколько по тем временам один паровоз мог уволочь за собой тяжело гружёных платформ. Состав на станцию войти не смог: путь забит санитарным. В тех краях до 90-х в большинстве случаев ещё была одноколейка. Может сейчас что и сменилось, но тогда состав встал на подходе к станции в степи. Для разгрузки танков по всем положениям нужна возвышенность - станционная платформа и мостки что бы по ним сползти. В теории. А на практике - степь, танки задраны на высоту платформ и насыпи. В 1941 у нас так немцы эшелоны целые неразгруженной техники захватывали, а то просто сжигали.
Но это был уже 1943, люди не те, уставы и положения соблюдали при условии - не мешает бить врага, а иначе - поеб… Если удавалось разбить врага, никто не награждал, но и не давил, если нет - трибунал. Как говорится - думайте сами, решайте сами. Технику угробите на платформах или… Комбат решил или. Приказ: из танков боезопас долой. Минут 15 и вытащили. Экипажам покинуть машины, смотреть. Комбат сам за водителя садится, поворот на 90 градусов на платформе - танк (НЕ БТшка, а т-34!), 27 тонн - прыгает вниз с высоты не менее 2-х метров. Видели? Механикам - водителя - делай как я! По исполнении боезопас загрузить!
Минут за сорок батальон готов к маршу. Две машины перевернулись на бок - оставили одну дёргать их тросами, остальные вперёд. Высаживались в стороне от станции - в результате вышли во фланг наступающим немцам. Борта немецких Т4 из орудий тридцатьчетвёрки прошивались хорошо неожиданность. Немцев уверяли что это будет прогулка гусеницами по пехоте, а это оказалось избиение. Хотелось самим жить, на Паулюса уже наплевать, немцы повернули - кто не успел загореться. Про лётчиков в гестапо уже поминал. Никто не мог поверить, что танки так можно разгружать.
Сергей Делятин

В связи с этой историей вспомнил Петра I.
«Не держись устава, яко слепой стены, ибо там порядки писаны, а времён и случаев - нет, того ради надлежит рассуждение иметь» (записка Петра-I в уставную комиссию по пересмотру воинского устава 1716г)

Ещё история не знала
Подобных методов войны:
Простой народ в стенАх вокзала
Вставал за жизнь родной страны!

Вооружённый лишь терпеньем
И в хор собравшийся гурьбой,
Народ лишь пел… И этим пеньем
Незримо шёл в ментальный бой!

От песен тех душа дрожала
У всех, кто слышал тех певцов,
И сила песни приближала
Паденье власти подлецов…

Что мы забыли на чужой войне,
Придуманной для нас, отнюдь, не нами?
Нас спросят братья, ставшие врагами;
Что мы забыли на чужой войне?
Затылки чешем, стоя в стороне.
С душой беда? А может что с мозгами?
Что мы забыли на чужой войне,
Придуманной для нас, отнюдь, не нами?

Ни ты, ни я не хотим смерти. Ни ты, ни я не начинали убивать. Войну начали до нас. Другие. Те, кто в «Мерседесах» и в кабинетах. Они не видят крови. Они считают деньги. Им мало. Им не интересно, знает ли этот мир про тебя, или про меня. Им интересна только их сытая жизнь. Они на войну, как Наполеон, не отправятся. Они таких, как ты, на смерть пошлют. И ты пойдешь подвиг совершать. Из-за каких-то неопределенных идейных соображений.

Юлия Руденко. Я - твоя женщина!

***

Знаешь, Зинка, я против грусти,
Но сегодня она не в счет.
Где-то в яблочном захолустье
Мама, мамка твоя живет.
У меня есть друзья, любимый,
У нее ты была одна.
Пахнет в хате квашней и дымом,
За порогом бурлит весна.
И старушка в цветастом платье
У иконы свечу зажгла.
Я не знаю, как написать ей,
Чтоб тебя она не ждала…

Курка, млеко, яйки… Все помнят эти слова из фильмов про фашистов. А я вспоминаю рассказ бабушки, как все это повторилось в конце войны. Но немного по-другому.
Через поселок, в котором она жила, гнали колонну пленных фрицев. И вот эти грязные, в лохмотьях фрицы заходили к русским во дворы, и пытались менять самодельные игрушки, глиняные свистульки и всякое такое на что-нибудь поесть.

Зашел и к ним один такой, и со словами «Либе, катоше» (Хлеба, картошки) начал протягивать им свои самоделки. И они дали ему еды. И многие давали. Ибо не было к этим жалким людям уже какого-то чувства ненависти, а была жалость и Христова любовь. Да, можно было плюнуть ему в лицо, огреть кочергой - никто бы слова не сказал. Но не делали этого.

Когда немец взял, то, что ему дали, у него задрожали руки, и он беззвучно разрыдался. Слезы текли по его впалым, небритым щекам. Он кое-как смог выдавить из себя «Данке!», его окрикнул конвойный, и он побрел к колонне.

В семье бабушки на тот момент было три похоронки. Вот такой вот он, русский человек…

Победить врага - это по-русски. А вот измываться над уже поверженным врагом - нет. И когда мне говорят, что вы мол, русские, злорадствуете по поводу того, что происходит на Украине, я всегда вспоминаю эту историю. И могу сказать, что вы просто совсем не знаете русских.

где война
там больше всего
вранья

© сергей эр

Только в том случае, если на войне погибнут все, наступит мир.

когда хлебнете войны по глотку, вряд ли будете рассуждать о сказках…