Цитаты на тему «Люди»

…осенняя песня бродила по венам мурашила бархатом кожу…
Дождями ревниво в окошке сопела… ветрами гудела тревожно.
Сливались секунды минуты часами в кофейные смелые рифмы…
И с ритма сбиваясь ложились стихами, ладонями грелись о грифы.
Вплетались слетаая побуквенно в строчки… мелодии жаркого лета
На сочных вишневых губах многоточьем … бессонницей вплоть до рассвета…

мы на звонки ее не отвечаем
бежим-спешим в плащах и под зонтом
она усталых нас напоИт чаем
с горячим ароматным пирогом
…мы ждем тепла весны, а чаще лета
черешен ягод персиков в цвету
а осень дарит радость незаметно
с ней можно чаще в детство заглянуть
скакать по лужам весело вприпрыжку
перебирать узорную листву
в вечерней мгле в давно забытой книжке
найти записку матери к отцу
сентиментально вглядываясь в небо
о чем-то думать грусти не тая
и в журавлиной стае незаметно
найти одно местечко
для себя

кричи в себя, а не в других… твои шаги не слышат скрип другого…

я уеду туда где не будет ни дней ни ночей
где к закрытым дверям подбирать не придётся ключей
где искать не придётся набивших оскомину слов
где на завтрак глазунья из солнца и кофе из снов
где не сбывшись мечта не считает возможным уйти
где всегда есть дорога назад если сбился с пути
где вороны поют вместо «кар» ми-мажористый блюз
я уеду туда и наверно уже не вернусь
будет дождь полоскать перманентно безлюдный перрон
поседевший вокзал… как-то быстро состарился он
с оцинкованной шляпы стекает на плечи вода
слишком трудно бывает порой провожать поезда

Прочитал на одном из новостных порталов: — бюджетников региона (Уральский) заставляют делать отчисления из зарплаты на содержание храмов РПЦ!!!
Это что ж такое-то? Возвращаемся к феодализму, реанимируем церковную десятину?? Идиотизм неискореним…

Всем нам нужны зарядки-разрядки,
Нежные руки, чудные сказки,
Пара сапог, чтобы ноги не мерзли,
Пара друзей. Я на полном серьёзе.

Больше — не нужно, душа — не отель,
Опыт оставит верных друзей,
Пару напутственных, жизненных кредо,
Пару буханок хлеба к обеду.

Пусть будет меньше, так же вкусней,
Сложно? Не спорю — попробуй сумей
Душу свою уберечь от толпы,
Есть только — Я и есть только Ты.

Внутренний мир — не приют для бродяг,
Наша душа — золотой саркофаг.
В нем мы храним и радость, и страх,
Тайны молитвы на наших крестах.

Жизнь — быстротечна, летит без оглядки
Всем нам нужны зарядки — разрядки!

А если читаете это — то знайте:
Я нового вам не скажу ничего.
Оставьте всё зло и обиды оставьте,
Пока в вашем сердце ещё горячо.

Поссорились. громко захлопнулись двери.
Застыл в коридоре обиды конвой
И гордость, вошедшая в полном размере.
А кто-то вчера не вернулся домой.

Больные слова бьют поддых, каменеют.
Идет перепалка, бессмысленный бой.
Никто из вас двух уступить не посмеет.
А кто-то вчера не вернулся домой.

Сын с кем-то подрался, но вот незадача:
Ты, даже, не зная, причин драки той —
Клянешь на чём свет. а ведь сам то ты раньше.
А кто-то вчера не вернулся домой.

Дочь поздно пришла, закрылась и плачет.
ты гаркнешь сурово: все глупость! Не ной!
Вспомни себя! вспомни, что это значит!
А кто-то вчера не вернулся домой.

Цените родных вопреки всем невзгодам!
Не пачкайте сердце напрасной хандрой!
Вчера в новостях передали, что кто-то
Уже никогда не вернётся домой.

Спасибо, вашими молитвами жива;
Вы их, как нож, метаете мне в спину.
И пусть пока летят одни слова,
Но метите не в «молоко», а только в сердцевину.

Спасибо, вашими молитвами жива;
Вы их творите, если улыбаюсь.
Плетете сплетни, словно кружева,
Но что с того-я как паук по ним передвигаюсь.

Спасибо, что не забываете меня;
Что много лет ни днем, ни ночью нет покоя.
Когда нет сплетен-значит, нет тебя!
А если есть-ты существуешь и чего-то стоишь.

Питер пристает с дождем к горлу — бесцеремонно, ветрено, то снимает шарф с Невы, то набрасывает, вальсируя. Ты одеваешься потеплее, выходишь голая — верь ему, провоцируй его: красивая. Впрочем, он тоже под стать тебе — без сомнения и стеснения обнажается до последнего закоулка. У вас с ним питеропение, переплетение, вы два раскалённых сердца: гудите гулко, бьетесь о выступы поз — локтевых, коленных, переворачивая улицы, как страницы. Когда ты молчишь, его накрывает ленью, когда впиваешься в шею — вода искрится. Если бы он был городом, а не северным богом, — дарлинг, он бы дал тебе пищу, и кров, и балкон, и кошек. Но он хочет, чтобы ты поднималась на крышу и вы летали, сбивали время с толку, сводили с ума прохожих.
Ваша осень созрела, поспела, упала, хрустнула — яблоком сочным, кленовым листом поджаристым.
Дерзкие девочки оказываются
тоненькими
и хрупкими.

Продолжай, продолжай, продолжай смотреть на него, пожалуйста.

Из пустынь,
из морока и дюн
я пишу в твой дальний околоток,
сердце приоткрыв, как чёрный трюм
рыщущей в песках подводной лодки.
В сущности здесь нечего ловить.
Смята далианским психоделом,
пробую себя соединить
из того,
что прежде было целым.

Тщетно…
распадаюсь на куски —
тысячью обрывков оригами…
медленно дрейфую сквозь пески
вместе с бедуинами в Сахаре.
Странно… и нелепо…
мой ночлег
войлочно пропах бараньей шерстью.
В обществе верблюдов и телег
пробую уснуть на новом месте…

Видя сквозь индиговый просвет
в низком потолке из старых досок
шлейфы пролетающих комет…
В мире никого…
…лишь я и звёзды…
Впрочем, вру…
за гранью темноты
так же под Медведицей Большою
в северных широтах бродишь ты —
тот, к кому давно тянусь душою…

Вовремя нащупав в рюкзаке
тёплую бутылку с местным виски,
быстро догоняюсь…
и в пике
пьяно ухожу,
срываясь в письма…
Дальше бред…
пурга… обрывки слов:
«призраки французских полигонов…
пепел термоядерных грибов
в мёртвой пустоте секретной зоны…»

Солнцу присягающий Алжир
выжжен до оплавленных тектитов…
Дети, продающие инжир —
в третьем поколенье инвалиды…
Сколько на планете Хиросим (?) —
вряд ли мы когда-нибудь узнаем…
Я пишу…
а в щель такая синь
льёт с небес сквозь прорези сарая…

Что мне пережитки прошлых войн?
Ночь, как встарь, сияет Орионом…
Мир живуч…
Он тянется весной
к небу многоцветием бутонов.
Вот и я воскресну…
так и знай…
виски и любовь пустив по венам…
благо, что в пустыне есть вайфай,
и сарай снабжён своей антенной…

Значит,
мой ночной алжирский бред
путь к твоей душе найдёт отсюда…
Славлю, засыпая, Интернет,
слушая фырчание верблюдов…

Всё же есть люди бесконечные, как космос. Много с кем можно улыбаться, смеяться от души, говорить всякое-всякое. А вот большая редкость, когда с кем-нибудь рядом можешь себя забыть.

Снимите картонные маски, —
Ведь душу под ними не спрячешь.
Оставьте бездарные пляски,
Интриги и сплетни в придачу.

Вглядитесь в прекрасные лица
Друзей или просто знакомых,
От прошлого освободится
Помогут иные законы.

Ищите в других только плюсы
И щедро дарите улыбки,
Храните священные узы,
Всё в мире прозрачно и зыбко…

Снимите безликие маски
И бросьте в костер без смущенья
Былые наряды, подсказки,
Тревоги свои, заблужденья.

Жить в маске почти безопасно,
К подобной игре привыкаешь,
Но в буре житейских соблазнов
Вдруг личность свою растеряешь…

Найдите в себе каплю света,
Чтоб рядом согрелся, хоть кто-то.
Развейте все страхи по ветру,
Живите отныне свободно!

Крадется осень за окном, сорвав с себя остатки лета.
Дождями смыт вчерашний день, по водостоку мчится где-то,
Желтеет золотом листва, ложась у ног змеиной кожей,
И поднимает воротник спешащий на трамвай прохожий.

А мне — скрываться под зонтом. От туч, людей и непогоды.
И вроде нужно бы ценить, как и любое время года,
Но осень все-таки болит. Она подобна старой ране,
Что не на теле, а в душе кровит октябрьским туманом.

Но кто-то видит красоту, правдивую, не как из сказок.
Ведь только осень ни за что не признает ни лжи, ни масок.
Под стук ленивого дождя она заглянет прямо в душу
И спросит: осень ли болит? Или всё то, что сам разрушил?

Хочешь знать что нужно другому?
Пойми, в чём его вина.

зачем они женятся, милая?
смеются, сигналят машинами,
гремят серебром и бокалами,
становятся красными, пьяными,
кольцо надевают на руку,
мол, принадлежим друг другу,
и делают тайное явным…
зачем они женятся? странные.

вот август, пропитанный свадьбами,
где каждая хвалится платьем и
целует зелёного юношу,
а бабушки крестятся, сплюнувши,
и плачут в прокуренном зале,
что водкой и криками залит…
где тянется дружное «горько»,
и пахнет финальной разборкой.

вот загсы, набитые кружевом,
где мается ряженый-суженый,
где щёлкает фотокамера,
где зайчики скачут по мрамору,
где верится в глупые клятвы:
(я всем им раздал бы по кляпу)…
вот это проклЯтое место,
где жёнами станут невесты.

где сказку зарежут, как агнца,
где занавес опускается,
и страсть отправляется в прошлое,
где все обещания — ложные,
где курит в углу Станиславский,
где лица под гримом — как маски,
где двух обрекут на неволю…

зачем они так
с любовью?