Цитаты на тему «Люди»

когда видишь весь цирк с назначениями в правительстве, то понимаешь, что ты давно уже не в цирке… а в рабах у главного кукловода…

Хорошо потрудившиеся обезьяны стали людьми, а остальные решили, что им и так хорошо.

Исчезнет океан
Скалистый гордый берег
Громады городов
Развеет ветер в пыль-
Рассержен старый бог-никто в него не верит
Кропит вином очаг и неба темный шпиль…
Покинул сытый рай…
Оставив сны на память…
Но, бесконечен им придуманный сюжет —
Перерождаясь вновь из глины и сусали
Мы звездами летим в котел безумных лет
Здесь глуше акварель размытая в потоке
Кастальскою слезой небес живой янтарь
Прекрасные стихи,
Кровавые эпохи
Безременье души растерзанное в хлам
Невиданный, живой, неведомый и чудный.
Мир учит принимать и отдавать любовь…
Врастая твердью в плоть,
Звездой уйдем под утро
Чтобы усталый бог смог воскресить нас вновь.
…Мой океан глубок и небеса высоки.
Широкие поля засеяны зерном
Вращается Земля,
Сменяются эпохи
Пред вечностью …
Где бог кропит очаг вином…

Люди сегодня нынче такие,
Рваные души, рваные спины…,
С болью живут и в сердцах одиночество,
Люди сегодня убитые горечью…

Маски на лицах, обмануты взглядом.
Каждый потерян, каждый здесь ранен…
Чувства разбитые, болью избитые,
Люди сегодня душою убитые…

Скрытые тенью,
Душа давно спрятана,
Страшно измучены,
Страшно поранены.

С виду хохочется, жизнь одиночества,
Только внутри плакать всем очень хочется…
Сердце разбитое, горем измытое,
Люди сегодня болью убитые…

Многие великие откровения проходили великим людям во сне. Вот всего несколько примеров:

Периодическая таблица Менделеева

Говорят, что Дмитрий Менделеев работал три дня без отдыха, прежде чем он позволил себе закрыть глаза на несколько минут.

И вместо того, чтобы провалиться в сон на семнадцать часов, как это случилось бы с большинством лишённых сна людей, Менделеев увидел во сне схему расстановки элементов, которая навсегда изменила мир химии, и подскочил через двадцать минут, чтобы записать её.

«Я увидел во сне таблицу, в которой все элементы занимали своё строго определённое место. Проснувшись, я немедленно записал её на клочке бумаги… Только в одном месте впоследствии пришлось внести поправку».

«Yesterday»

Полу МакКартни было 22 года, когда он «проснулся с миленькой мелодией в голове» и подумал «Это здорово, но что это такое?»

Он встал и легко подобрал мелодию на фортепиано, но был уверен, что просто услышал эту песню несколько лет назад и подсознательно её запомнил. Когда через некоторое время оказалось, что это была его собственная мелодия, МакКартни набросал шутливый текст: «Scrambled eggs, oh, my baby, how I love your legs» («Яичница-болтунья, о детка, как я люблю твои ноги».)

Настоящий текст, разумеется, появился позднее.

Монстр Франкенштейна

Мэри Шелли скучала со своим мужем (Перси Биши, разумеется), лордом Байроном и несколькими другими известными литературными творцами, когда они решили устроить небольшое писательское соревнование.

Мэри оказалась в творческом ступоре — пока не отправилась спать, и ей не приснилось «жуткое видение трупа мужчины, который начал проявлять признаки жизни, когда заработал некий могучий двигатель, и он начал шевелиться с тяжёлыми неживыми движениями».

Возбуждённая тем, что её творческий ступор прошёл, Шелли решила что «Если это напугало меня — напугает и других; и всё что мне нужно — это только описать чудовище, которое приснилось мне в моих полночных кошмарах».

Джекилл и Хайд

Роберт Луис Стивенсон однажды столкнулся с такой же проблемой: история совершенно не хотела развиваться.

Он знал, что хочет написать о двойственной природе человека, но у него не было ни одной идеи, как за это взяться, и он был удручён тем, что в голове никак не появляется подходящий сюжет. А затем он закрыл глаза.

«На вторую ночь я увидел сон: сцена в окне, которая затем разделилась на две, в одной из них Хайд пытался скрыться после какого-то преступления. Он схватил какой-то порошок и внезапно изменился перед лицом своих преследователей».

Серия «Сумерки»

Независимо от того, являетесь ли вы фанатом историй о тоскующих кровососах и надутых оборотнях, вы должны признать, что Стефани Мейер сумела создать кое-что, впечатлившее её читателей. И она обязана этому одному запоминающемуся сну.

«Я увидела двух людей на маленьком круглом лугу в лучах яркого солнечного света. Один из них был красивым, сверкающим молодым человеком, а другая — обычной девушкой, и они разговаривали», рассказала она в интервью в 2009 году. «Молодой человек был вампиром, это было довольно странно, и он пытался объяснить ей, как сильно он переживает за неё, и одновременно — как сильно он хочет её убить».

Да, это «Сумерки». Мейер записала свой сон, поскольку, по её словам, он настолько сильно отличался от её повседневной жизни матери и домохозяйки, что она захотела сохранить его. «Я просто очень хотела его запомнить. Вот почему я начала его записывать — я вовсе не думала, что это может стать основой для романа».

Некрономикон

Говард Лавкрафт увидел свою знаменитую «Книгу Мёртвых» во сне, в том числе — и её причудливое название.

Чего он не увидел — так это значения этой книги: у него не было никаких идей, что означает это странное слово, но на всякий случай записал его. Его попытка приблизительно перевести его с греческого вылилась в «Образ закона мёртвых».

Возможно, его косвенно (или прямо) вдохновила поэма первого века нашей эры под названием «Астрономикон».

Терминатор

Похож ли безэмоциональный киборг-убийца, который выглядит как Арнольд Шварценнегер, на ночной кошмар для вас? Он был ночным кошмаром для Джеймса Кэмерона.

Он боролся с сильной лихорадкой, когда во сне ему явился образ робота, подтягивающего себя по полу с ножом в руке. Между прочим, лучшие идеи к Кэмерону похоже приходят во сне: именно так он придумал и Аватара.

Удар Джека Никласа

Подсознание — это не только творческая мастерская, но и спортивная клиника.

Никлас, шестикратный чемпион по гольфу, увидел во сне, что он держит клюшку иначе, чем держит её в реальной жизни.

«Я попробовал держать её так, как увидел во сне, и это сработало. Я чувствую несколько глупо, признаваясь в этом, но я действительно увидел это во сне».

Игла швейной машинки

Элиас Хоу, изобретатель современной швейной машинки, столкнулся с проблемой — как заставить работать иголку в своём новом изобретении. Отверстие в основании иглы (как в ручных иголках) совершенно не подходило.

Затем, как написал журнал «Популярная Механика» в 1905 году, он заснул:

«Однажды ему приснилось, что он строит швейную машинку в какой-то странной стране для жестокого короля. Король дал ему 24 часа, чтобы закончить машинку и заставить её работать, но сколько бы он ни старался, ничего не получалось, и он наконец сдался.

На рассвете его повели на казнь, и в этот момент, как часто бывает в мгновения великого кризиса, он ясно увидел, что копья сопровождающих его воинов имеют отверстия около наконечника. Он понял, что это и есть решение проблемы иглы швейной машинки. Он начал молить о дополнительном времени — и в этот момент проснулся. На часах было 4 часа утра. Он быстро оделся и отправился в свою мастерскую — и в 9 часов модель иглы с отверстием у конца была готова».

ДНК

Форма и структура ДНК ускользала от учёных вплоть до 1953 года, когда доктор Джеймс Уотсон увидел сон, который навёл его на мысль о двойной спирали. Согласно истории Университета Индианы, альма матер доктора Уотсона, он увидел во сне двух переплетающихся змей с головами на разных концах, однако другие утверждают, что это было видение двухсторонней винтовой лестницы.

«Мизери» Стивена Кинга

Если бы авторы бестселлеров служили нам примером, нам всем бы следовало брать свои самые худшие ночные кошмары и превращать их в романы-блокбастеры.

К примеру, Кэти Бейтс ломает вам ногу кувалдой. «Мизери», по словам Стивена Кинга, изначально приснилась ему в самолёте. «Мне приснилась женщина, которая удерживала в заключении писателя, а затем убила его, освежевала, скормила его останки своим свиньям, и переплела роман в его кожу. Я сказал себе, „Я должен написать эту историю“. Разумеется, сюжет несколько изменился в процессе работы. Но я написал первые 40 или 50 страниц прямо по приземлении, сидя на лестнице между первым и вторым этажами отеля».

До чего люди разные, одни как Робинзоны, оставшись в одиночестве остаются людьми. Другие живя в мегаполисе теряют человеческий облик.

Вот несколько выдержек из рассказа старшего политрука С. Еворского, попавшего в фашистский концлагерь. В течение первых четырех дней нам не давали ни пить, ни есть. Только на пятый день принесли по две столовых ложки вонючего варева из концентратов, облитых керосином. Народ стал пухнуть и умирать от этой гадости, по 30−40 человек умирали ежедневно. Никакой медицинской помощи не оказывали, люди гнили заживо. Раненые счищали червей с ран ложками. Гражданский врач, старик, заключенный вместе с нами, пытался помочь раненым. Узнав об этом, комендант вызвал его во двор и стал избивать палкой. — Танцуй, русс, — приказал комендант, избивая 62-летнего врача. Старик не хотел этого делать, и избиение усилилось. Наконец, он не выдержал и под ударами начал танцевать. После этого его заставили стоять весь день, не двигаясь, на солнцепеке.

Однажды фашисты затеяли своеобразный спектакль. Голодным людям кинули вниз раненую лошадь. Когда мы ее стали резать, наверху появился фотограф, который запечатлел это на пленке. Очевидно, таким путем создавалась очередная немецкая фальшивка, извращающая какие-то факты. У лошади собралось слишком много людей, фотограф был недоволен кадром, но автоматчик помог ему и убил несколько человек. В этот же день тот же фотограф инсценировал в яме «гитлеровское милосердие». Среди нас находился старший лейтенант Новиков, который имел одиннадцать ран. Новиков был совершенно раздет, фашисты перед объективом аппарата перевязали ему раны и надели чистую рубашку. Однако, как только фотограф закончил свою работу, эту рубашку отняли у Новикова, сорвали с его ран все повязки и зверски избили. Была у фашистов еще одна излюбленная забава — спускать в яму собак и натравливать их на нас. Не одному человеку перегрызли они руки и ноги. Практиковалась и такая пытка: раненого клали на землю и вливали в него через лейку ведро воды.

Зверство — это ярко выраженная склонность к насилию. Зверем принято называть не того, в ком мало нежности, мягкости и доброты. Зверство, как животная злоба, — это полное отсутствие сострадания, человечности, сердечности и уважительности к людям. Зверство — жалкое, примитивное существо, инвалид ума и чувств.

Всегда удивлял и удивляет феномен, как из законопослушного, тихого и незаметного человека внезапно вылезает свирепый зверь, глухой к человеческому страданию, настроенный на холодно-жесткие тона восприятия мира. Вчера он дружелюбно жал вам руку, а сегодня смотрит, и в глазах его видишь смерть. Откуда появляется зверство? Где его корни?

Мать зверства — ненависть. Чтобы разбудить в людях зверя, нужно спровоцировать, создать все условия для проявления порочных качеств личности. Обеспечь людям вседозволенность и безнаказанность в проявлении зависти, ненависти, мстительности и злобы, и последствия могут ошеломить самое циничное воображение. Пропусти людей через «лихолетье», «черные, окаянные годы», «тяжелые времена» и предпосылки для проявлений зверства будут созданы. В психологическом смысле лихолетье — это когда народ считает себя униженным, окруженным врагами, его господствующее настроение — уныние, депрессия, безнадега и ощущение несправедливости. К примеру, семена зверства фашистов были посеяны при заключении унизительного Версальского договора. Поэтому речи неистового фюрера попадали в десятку. В обществе накопилось раздражение, нашедшее затем выход в зверстве.

Зверству всегда нужен враг, на которого оно и спишет все свои несчастья. Зверство уверено, что во всем виноваты, к примеру, евреи, армяне или москали, что стоит от них избавиться и жизнь станет богатой и счастливой. Зверство обычно считает, что его Бог самый лучший и поэтому питает лютую ненависть и животную злобу к «неверным». Ненависть должна быть настолько сильной, что человек в зверстве без колебаний пренебрегает заповедью «не убий» и продолжает считать себя богоугодным благодетелем.

Зверство взращивается постепенно через ненависть к другим народам. В школьных учебниках описывается райское житье предков, пока не пришли «эти», пока они не причинили массу бед моей «великой» стране. Всё это убеждает людей в том, что жертвы зверства не заслуживают иной участи.

В этой жизни у всех очень много проблем:
Те замёрзли, а эти вспотели.
Иннокентий во всем видел маленький член,
В чем попало, не только на теле.
.
В огурцах и в грибах, и в помаде для губ,
И в скульптурах: в Геракле, в Давиде.
[Усечённая призма, цилиндр и куб, —
Даже куб был слегка членовиден!]
.
Видия тачку: на тюнинге, шины -Мишлен,
Ламбо-двери, не тачка, а зайка, —
Он твердил: «У хозяина маленький член!»
Даже если хозяин — хозяйка.
.
Про мужчин с бородой, а таких миллион,
Говорил: «Маскируются гниды!»
Даже в членах союза писателей он
Видел то, почему знамениты.
.
Иннокентий вставлял этот символ везде,
Хоть ни разу его не просили:
В комментарии к фото о новой звезде,
К новостям о проблемах в России,
.
В обсуждения фильмов, дизайнов, реформ,
Фестивалей, кредитов, франшизы, —
И, не видя других измерений и форм,
Он шагал с этим членом по жизни…
.
В нашем мире у всех очень много проблем,
Эти склонны к войне, те — к запою,
.
Но когда ты во всем видишь маленький член,
.
Это связано только с тобою!

прислушайся, убийца — ты сумел

лавиной осыпается цемент
под ним живое, бьющее, нагое
по праву оживившего — твоё
такое же безумное тварьё
губами в кровь, оргазмы до агоний

четыре слишком жадные руки
зрачки от совпадений широки
ублюдки из одной и той же бездны
прижать к стене за горло влажным ртом
глотать стеклянный колющийся ток
питательный как кровь, на вкус железный

внутри тебя рояльная струна
вибрирует и требует стонать
для вдоха даже не остановиться
и яблока не видно из-за стрел
и время утекает всё быстрей
я выжил — не опаздывай, убийца

Исчезать сквозь стены, не видя выхода, — вот искусство истинных подлецов. А любую боль можно было выдохнуть сигаретным дымом тебе в лицо. И смотреть, как кольцами страх невидимый твоё горло сжимает, несет тоску. Жаль, что я никогда не курила, милый мой.
И поэтому, кажется, не смогу.

Против людской «токсичности» антидота нет. Точка.

Принимают людей не частично, а целиком.
С недостатками всеми, со всеми их косяками.
Есть дела поважнее? Конечно, зайду потом.
Посмотрю на Босфор с Дарданеллами между нами.

Принимают людей не по записи в нужный день,
Не под руку, когда удобно, во время обеда.
Принимают людей если только отброшена тень,
Если слышится голос, виднеются два этих следа.

Как рассвет над рекой после ночи притворства и лжи,
Как отряд МЧС в бесконечно горячую точку.
Разве это не так? Разве это не так, ты скажи.
Если любят людей, принимают всегда их, и точка.

И не думают больше вообще ни о чём другом.
С постоянно открытым сердцем по ним скучают.
Принимают людей не частично, а целиком.
Вот такими, какие есть.

Или не принимают.

Нечего праздно завидовать. Возьми и сделай лучше! Тогда завидовать будут тебе.

В условиях коварства и вражды,
Где каждый тянет собственную лямку,
Иди на свет и возводи мосты.
Мир ближе к тем, кто сердцем наизнанку.

В ключе невосполнимости потерь
Включи свою запуганную душу.
Тебя ещё не вырвало с петель.
И крест твой цел, и купол не разрушен.

Под бременем стихий и неудач
Держи удары стойко и серьёзно.
И знаешь, если хочется, поплачь,
Представим, это дождевые слёзы.

Зазорно не споткнутся на пути,
Зазорно этот путь забыть в испуге.
В условиях коварства и вражды
Иди на свет, не бойся.
Будь что будет.

«…любой человек, ежели не препятствует преступлению, становится сообщником! Дело даже не в этике, а в простой выживаемости. Общество равнодушных скотов, пусть и безгрешных, обречено на вымирание».