Цитаты на тему «Дети»

У моих соседей 7 детей, из которых 4 мальчика и 3 девочки. Есть 4 собаки (2 дворняги, огромная овчарка и акита), 9 кошек (почти всех животных забрали из ужасных условий). Муж работает целый день, забегая лишь на обед, а жена работает по вечерам (фитнес-тренер). Из дома всегда пахнет вкусностями, внутри чисто (иногда захожу на чай), дети учатся хорошо, очень самостоятельные. Они регулярно выбираются на выходные отдохнуть всем скопом. Очень милые, веселые, отзывчивые и доброжелательные ребята. Думаю, сатанисты…

Для меня вопрос насущной необходимости мата для интеллигенции был окончательно закрыт много лет назад, после истории, рассказанной мне одним приятелем. В средней советской школе этот приятель слыл конченым «ботаником». Мало того, что он читал книги вне школьной программы, посещал музеи и носил очки. Он вдобавок учился в музыкальной школе по классу скрипки. «Со скрипкой во дворе» — это вызов, равносильный «без трусов в филармонии». Если бы приятель был весь покрыт струпьями, от него и то шарахались бы меньше. У него был лишь один друг — такой же «играй яша играй» из покровских ворот и пишичитай из параллельного класса, который занимался в той же музыкальной школе фортепиано.

Однажды мой приятель-скрипач возвращался домой со своим другом-пианистом после отчетного концерта в музыкальной школе. Их путь лежал через враждебные прерии кровожадных индейцев — дворы пятиэтажек. То тут то там, как семечки, была рассыпана шпана. По словам моего приятеля-скрипача, в тот вечер они сумели бы проскочить без потерь, если бы не жабо. На обоих были концертные костюмы с белоснежными жабо. «С жабо во дворе» — это вызов, аналогов которому в параллельном мире не найти, потому как что может быть страшнее «без трусов в филармонии»? Но это было страшнее в разы. Как заметил приятель-скрипач, шпана была возмущена настолько, что их сразу начали бить. Обошлись без прелюдий, без всех этих «а вы чьих будете», «кого знаете» и «дай прикурить».

Товарищей спасла музыка. Не то, чтобы они изловчились устроить импровизированный концерт для птушников и смягчить их сердца. Просто скрипачу пару раз удалось удачно попасть футляром со скрипкой, которым он отмахивался от нападавших, кому-то по голове, и свора отхлынула. А тут уже подоспело классическое «да что ж это делается» от бабушек на лавочке, в ближайшем доме оказался опорный пункт, на порог которого вышел участковый и стал грозно почёсывать пузо — одним словом, ребята сумели ускользнуть.

Отбежав на безопасное расстояние, они осмотрелись и поняли, что изрядно потрепаны. Пианист предложил скрипачу пойти к нему домой, чтобы умыться и привести себя в порядок. Скрипач согласился — у него были строгие родители, и, если бы он явился на порог в текущей редакции, они бы с удовольствием завершили начатое шпаной. «А у тебя кто дома?» — внезапно спохватился скрипач, — «нас не будут ругать?». «Не беспокойся, у меня только бабуля», — ответил пианист. «Бабуля» — это вечный синоним всепрощения и полюса добра в противоположность родительской империи зла, поэтому скрипач уверенно зашагал в будущее. Он уверенно шагал в будущее и, набираясь постфактум невероятного мужества, как любой интеллигент после драки, думал о преимуществе фортепиано перед скрипкой в сражении. Вот если бы у него было с собой фортепиано, а не чахлая скрипка, ух он бы тогда поотшибал хулиганам пальцы крышкой.

По дороге пианист рассказал скрипачу о своей бабушке. О том, что она по профессии переводчик, знает много языков, выписывает «роман-газету» и была знакома с Нейгаузом. Рассказывая мне эту историю, мой приятель отдельно почеркнул в данном месте, что именно такой странный винегрет о своей родственнице выдал ему в тот день его спутник. После этого описания у скрипача сформировался четкий образ бабули в виде пугливой болонки в больших очках.

Дверь им открыла крупная пожилая женщина с большими руками и крупными чертами лица. От болонки остались только очки. Как заметил мой приятель, бабушка напоминала ему Раневскую.

Бабуля немедленно провела их двоих из темного коридора в гостиную, где горела гигантская люстра под красным абажуром. Там она принялась их осматривать, причмокивая и цокая языком и ни капельки не церемонясь. По словам приятеля, у них было, на что посмотреть. Волосы колтунами, концертные костюмы клочьями, пуговицы рваными нитками. Особенно пострадали жабо — все черные и потрепанные. Как будто их обладатели по несколько раз каждый падали в оркестровую яму под ударные. У пианиста оно вообще торчало из кармана, отбитое в неравном бою с будущим фрезеровщиком. Бабуля суетилась вокруг них, подозрительно сверкая очками и не проронив ни слова, от чего скрипач забеспокоился. Его собственную бабушку к этому моменту пришлось бы уже три раза возвращать из обморока нашатырем. Внезапно бабуля произнесла низким мужским голосом, обращаясь к внуку-пианисту:

— Ну, милый мой, это пи*дец.

Пианист мгновенно залился густой краской и, виновато косясь на скрипача, зачем-то перешел на громкий шепот и спросил бабулю:

— Бабуля, ты, наверное, хотела сказать «кошмар»?
— Увы, милый мой, — ответила бабуля спокойно, — кошмар был вчера, когда ты принес из школы тройку по русскому. А сегодня это именно пи*дец.

Дети — это достаточно проблематичные маленькие человечки, всегда пытающиеся показать, что они большие и сильные. Некоторые из них удивительно умны и сообразительны для своих мелких габаритов, но все равно вызывают постоянное ощущение тревоги и волнения. Но несмотря на это, больше никто во всей вселенной не способен подарить ТАКОЕ количество радости, умиления и просто распирающей изнутри нежности.

А в пяти километрах от города.тишина.
Там колышутся ветви деревьев, там воздух свеж.
Ей пятнадцать. Жестоко избита. Лежит одна.
И следы от ботинок на курточке цвета «беж».
А в кармане разбитый вдребезги телефон.
Нет возможности маме с папою позвонить.
И разрезал ту тишину её детский стон:
«Мама, мамочка! Как же сильно хочу я жить!»

В это утро они цеплялись как никогда.
Мат за матом, что ей не место среди людей.
Непонятная ненависть сверстниц. словно стена.
А она не могла понять: что не так то с ней?
Две руки, две ноги, голова на плечах. на месте.
Ненавидели без причины, за то. что есть.
У неё всё всегда по совести, всё по чести.
Человечной быть в наше время. как ношу несть.
Стать бездушной, жестокой тварью ей не дано.
Придирались, пихали, плевали девчонке в спину.
А сегодня забили ногами. словно дерьмо.
Отвезли чуть подальше и вышвырнули как псину.
Ведь у них в их пятнадцать «нет сердца».и им плевать.
Нет морали, нет уважения, нет сострадания.
Их заботит одно: где и как будут «отвисать».
И кто станет мишенью в школе для истязания.

В этот день в материнской груди так несносно было.
Странный страх. и предчувствие очень большой беды.
Сердце билось так быстро, кололо и будто ныло.
И отец ей принёс лекарства, подал воды.
Двадцать вызовов.недоступна.И мама в слёзы:
«Срочно в школу поехали! Чувствую. с ней беда!
Ведь не пьёт и не курит, не употребляет дозы.
Ей своей среди „быдла“ не стать уже никогда!
Слишком гордая. вся в тебя. Как ей с этим жить?
Среди чёрствых, пустых, обезбашенных, злобных кукол!
Помоги же ей, господи. Буду тебя молить.»
— прошептала, смотря на блестящий над церковью купол.
«Её не было в школе. Хотели вам сами звонить.
Прогулять в этом возрасте — это как вроде нормально.»
«Но.не с ней! Подскажите, где дочь моя может быть?»
— и мать кинула взгляд в свору стерв у окошка печально.
Те смеялись. Им всем хоть бы хны. У них всё хорошо.
Не щемит в уголочках совесть, не плачет душа.
А у женщины пот холодный по телу пошёл.
Руки сжав в кулаки, мать стремительно к ним подошла.
«Я же вижу её! Вижу в ваших глазах бестыжих!
Из-за вас для неё ненавистною школа стала.
Я найду её!.. с вами!.. без вас!.. если надо — на лыжах!
И полиции подскажу почему пропала.
Жить с такими волками — значит по-волчьи выть.
Собирайтесь сейчас же! Покажете нам дорогу!
Я не знаю. сумеет ли дочь моя вас простить!
Чтоб жива оказалась, молитесь усердно богу!»

А в пяти километрах от города.тишина.
И кровавые пятна на белом снегу. как повесть.
Там колышутся ветви деревьев, стоит сосна.
Там покоятся: человечность, добро и совесть.
Переломы и гематомы. Лежит одна.
Ей пятнадцать. В израненном сердце есть место надежде:
Что пробьётся подснежником в жизнь и её весна.
Жаль.что верить в людей не сумеет уже как прежде.
-------------------------------------------------------------------------—

Обратите внимание на ценности ваших детей.
То что с ними творится — ужасно, плачевно, серьёзно.
Воспитать Человека — задача отцов, матерей.
Обратите внимание сейчас! Завтра может быть поздно!

В детстве я прятался в своей комнате,
когда в гости приходили взрослые.
Сейчас прячусь, когда приходят чьи-то дети…

Дети ведь почему жизнерадостные? Они не знают, что потом будет, и ждут хорошего. Мы, в сущности, тоже не знаем, что будет, но ждем в основном плохого.

Когда я встречаю внуков, то обязательно говорю:
— Какие вы большие выросли, вот это да! (хотя обычно с предыдущей встречи всего-то неделя прошла) Ещё пытаюсь поднять, не получается и я вздыхаю:
- Очень большие. Такие тяжелые!
Гуляли мы недавно. Гуляли-гуляли, нагулялись — устали. Трехлетний Руслан идёт и засыпает. Глазки закрываются, ноги спотыкаются, на край дороги тянет. А до дома далеко. Решила я — надо на скамейке посидеть, полежит на коленях, подремлет и дальше пойдем. Беру его на руки и слышу от моего маленького мужчины:
— Баба, я же тяжелый!
Ей-богу, прослезилась в душе. Во сне позаботился о бабушке!

Мои дети, они как новости, плохая и хорошая. Второй учится первый год во втором классе, а первый — второй в первом.

Сидим сегодня с Дианкой на лавочке, греемся на солнышке. Подходит к ней девочка, чуть постарше, говорит:
— Давай с тобой познакомимся! Я Даша, а тебя как зовут?
— Меня зовут Диана доча. А ето моя подвушка бабушка!

Обычный вечер, тихий ресторан,
Сюда приходит светская «элита»…
Здесь не махнёт бродяга свой стакан,
Вино из Франции в бокалы тут разлито.
Мужчина в возрасте привёл старушку мать,
Швейцар у входа онемел, как рыба.
Видать с кафешкой спутал, что гадать,
Сейчас нацедят по бокалу пива.

Пройдя по залу, сели у окна,
Собрав презрительные взгляды и ухмылки.
Накрыли стол, повисла тишина…
И каждый думал : — Во дают обмылки!
Сын нежно мать погладил по плечу,
И объяснил о каждом новом блюде.
Затем зажёг, как водится, свечу,
Тост произнёс, что всё прекрасно будет.

Весь зал затих, как будто опустел,
Вокруг пытались уловить хоть слово.
О чём болтают — всякий знать хотел,
Никто не видел раньше здесь такого.
Сын проводил старушку в туалет,
Заправил прядь у зеркала прилежно.
Пригладил стёганый поношенный жилет,
За столик усадил её неспешно.

Влюблённым взглядом он смотрел на мать,
А та краснела, всех вокруг стесняясь.
Ну как могла крестьянка воспитать?
На них косясь, тихонечко шептались.
Устав под вечер, он помог ей встать,
И взяв под ручку, двинулись на выход.
Мужчина в фраке вдруг решил сказать.
Поднявшись, произнёс: «А ну-ка — тихо!»

Преподнесли вы сыновьям урок
И подарили матерям надежду.
Хочу, чтоб всех, когда настанет срок,
Любили так же искренне и нежно!
Зал тихо встал и слёзы на глазах,
У всех невольно защемило сердце.
Стояло счастье в четырёх шагах,
А их осталось за закрытой дверцей…

Попробуй сам, не поскупясь добром,
К своим родным не опоздать с любовью.
Чтобы всю жизнь не вспоминать о том,
Как ты рыдал, склонившись к изголовью.
Чтоб не казнить о том, что опоздал,
Мог прилететь, примчаться, приползти.
Всех добрых слов при жизни не сказал,
А прошептал последнее «Прости!»…

Жена оставила меня с дочкой и попросила последить, чтобы малая в нашу комнату не заходила, так как там какие-то платья, которые она шила на заказ и т. д. Мы сидели с дочкой, смотрели мультики и видимо я заснул. Просыпаюсь от того, что дочка пинает меня ногой, показывает свои руки, которые все в краске и говорит: «Тебе зопа!»…

Младшая дочь (8 лет) отцу:
Утром на утро нет времени. Утро будет вечером!

Племяшку-первоклашку в классе все уважают с первого дня. На вопрос — КАК? - потрясающий ответ: «Я всем говорю, что если будут меня обижать, то скажу брату и спущу собаку.» А про то, что брату пять лет, а собака — это милый комок меха — миниатюрный шпиц… об этом история умалчивает…

Обычный день, похожий на другие,
Супруги возвращаются домой.
Сидят, молчат, как будто бы чужие,
С рождением детей какой-то сбой.
Десяток лет уж под одною крышей,
Но завести ребёнка не смогли.
Глаза «сломали», глядя на детишек,
Врачи помочь им так и не смогли…

Машина плавно скорость набирает,
Оставив километры позади.
Приёмник что-то тихо напевает,
Вдруг силуэт какой-то впереди…
Жена в волнении завыла, как сирена,
Визг тормозов, машина замерла.
Качалась, словно удочка, антенна,
К ним женщина тихонько подошла.

Прижав к груди ладони, умоляла
Помочь, спасти попавшего в беду.
Она звала, просила и рыдала,
Тянула в лес их, как на поводу.
В овраге в хлам разбита иномарка,
Воткнулась в пень, из-под капота дым.
Столбняк напал от этого «подарка»,
Не уж-то кто-то здесь остался жив?

Водитель мёртв и пассажирка тоже,
Но из машины вдруг раздался писк.
В салоне грудничок лежал — о БОЖЕ!
Рванёт машина, иль пойти на риск?
Стекло мужчина камнем быстро выбил,
Схватив ребёнка, бросились на верх.
Машину взрыв вдруг на секунду вздыбил,
Летели искры, словно фейерверк.

-А где та женщина, что нас остановила?
Придя в себя, спросила вдруг жена.
Внизу в машине, видимо, погибла,
Малышки жизнь ей так была важна…
Скажите люди, разве ж то не чудо?
Спасает мать ребёнка своего.
С небес поможет, коли будет худо,
В беде не бросит чадо одного.

Хотите знать, что стало с той малышкой?
Живёт в семье, той, что спасла её.
Читает бегло, очень любит книжки,
Ей не по нраву детское нытьё.
Они за это Богу благодарны,
За девочку, что вдруг вошла в семью.
Пускай растёт любимой и желанной,
А мама упокоится в Раю!