Надо жить, за себя отвечая на свете,
А других не учить, никому не мешать.
Мы цветы на Земле, на прекрасной планете,
Нам расти, расцвести … и увять.
Надо просто любить, не прося измениться,
И награды не ждать, и любить, и прощать.
И душа расцветёт, да и жизнь продлится,
Надо жить за себя — никому не мешать.
Не решай за других — что вкуснее, что важно.
Не живи за детей — их назад не вернуть.
Только жизнью своей доказать может каждый
Свой единственный правильный путь.
Лучше нет никого, ни умней, ни прекрасней.
Надо помнить об этом, а также о том,
Что и хуже, глупей и, пожалуй, ужасней
Тоже нет никого — ни сейчас, ни потом.
— Я думала ты не такой.
— Это же ты мне изменила.
— Я думала ты благородный и простишь меня, но ты такой же как все.
Мне стало известно:
Оно существует,
То тайное Царство,
Где джунгли ликуют.
И ночью глубокой,
Как юг черноокой,
Там плачет Драконов Мать!
«О чём, Кровожадная,
Сердце тоскует,
И жертвы не радуют острый зуб?
О чём, Длиннолицая,
Враг твой ликует
Улыбкой проклятых, проклятых губ?
Неужто свершилось,
Что Ты преклонилась,
И голову низко,
Как раб, опустила,
Что Ужасом Древним
Так долго звалась?
Неужто смеётся,
Презрением вьётся
Та лента из кожи,
Что с кожи Твоей?
Кто вырезал острым,
Как месяц округлым,
Как солнце горячим
Клинком Твою суть?
Скажи мне, Царица,
Неужто как птица
Ты больше не будешь,
Не будешь летать?»
«Оставь меня, путник,
В тиши каменелой
И дай поскорей умереть!
То солнце сгорело,
Что жизнь мою грело
Десятки безбедных лет.
То утро пропало,
Когда я узнала,
Что едет ко мне Человек!
То кровью застыло,
Что шкурой мне было.
И крыльев в помине нет!
Поверишь ли, путник,
Я стала добычей!
И страх не рождает
Мой больше лик.
Поверишь, проезжий,
Что ночь застилает
И скудно питает
И дух мой, и плоть…»
И плачет в глубокой,
Как юг черноокой,
В стране диких джунглей
Драконов Мать…
И болью высокой,
Как смерть одинокой,
Её накрывает страх.
Ну, и погодка! Шторм ночной
На берег выбросил полмира!
Там, за песчаною стеной,
Звенит, трепещет чья-то лира.
Ракушек соберу на суп.
Удачный день и настроенье!
Коснись моих солёных губ,
Бог вдохновенья иль прозренья!
Все улицы узки,
Ведомы к морю.
И тени — жирные мазки,
С жарою споря,
Ложатся под ноги мои…
Я отдыхаю,
Вдыхаю ветер, соль, тебя,
Ленивый город.
И чудится: ничто не зря,
И мир наш — молод.
Главный тренер: Николай Морозов
Тренер: Юрий Золотов
Вратари
22 Виктор Банников
1 Лев Яшин
21 Анзор Кавазашвили
Защитники
отб.т. Валерий Дикарев
отб.т. Геннадий Логофет
отб.т. Владимир Сараев
4 Владимир Пономарёв
5 Валентин Афонин
6 Альберт Шестернёв
7 Муртаз Хурцилава
10 Василий Данилов
3 Леонид Островский
9 Виктор Гетманов
Полузащитники
отб.т. Георгий Рябов
8 Йожеф Сабо
12 Валерий Воронин
14 Георгий Сичинава
16 Слава Метревели
2 Виктор Серебряников
13 Алексей Корнеев
Нападающие
отб.т. Валентин Иванов
отб.т. Борис Казаков
отб.т. Михаил Месхи
отб.т. Владимир Баркая
отб.т. Виталий Хмельницкий
15 Галимзян Хусаинов
18 Анатолий Банишевский
19 Эдуард Малофеев
11 Игорь Численко
17 Валерий Поркуян
20 Эдуард Маркаров
-
Будет небесам жарко! Сложат о героях песни.
В спорте надо жить ярко, надо побеждать честно!
Замерли вокруг люди, светятся экраны теле…
Верьте, что рекорд будет! Знайте, мы близки к цели!
Мы верим твёрдо в героев спорта.
Нам победа, как воздух, нужна…
Мы хотим всем рекордам
Наши звонкие дать имена!
Дерзкий путь наверх сложен, лидерам сегодня трудно…
Знаем: победить сможем, если совершим чудо!
Судьи будут к нам строги, но, в конце концов, поверьте,
Скажут нам, что мы — боги, скажут: 'Молодцы-черти!'
Мы верим твёрдо в героев спорта.
Нам победа, как воздух, нужна…
Мы хотим всем рекордам
Наши звонкие дать имена!
Шествуй на Олимп гордо, к солнечной стремись награде
Ради красоты спорта, Родины своей ради!
Надо побеждать честно, надо жить на свете ярко!
Сложат и о нас песни, — будет небесам жарко!
Мы верим твёрдо в героев спорта.
Нам победа, как воздух, нужна…
Мы хотим всем рекордам
Наши звонкие дать имена!
Я вплываю в Венецию жизни моей
Без затей, без потерь, без любви.
Всё оставила в память людей,
Затерявшихся где-то вдали.
Тонким улицам, длинным каналам
Подарю свою верность я,
Чтобы сердце вовек не знало,
Что чужая милей земля.
И в морском своём дивном царстве
Разведу голубей и рыб,
Чтобы каждый в своём мытарстве
Всякий был обогрет и сыт.
И воздастся хвала Святому
От моих потускневших губ:
«Боже, дай же теперь любому
То, чему он так горько люб!»
И легко так с железным стоном
Где-то там отойдёт душа.
Колокольным весенним звоном
Её Русь до сих пор жива.
Люди делятся на три категории: куплю-продам, продам за не дорого и просто продамся.
В бесконечность уводит улица,
На изгибе своём сутулится.
Я тот старый, убогий пьяница,
И мне утро всегда не нравится.
В своё горе-спиртное море
Окунаюсь всегда с головою,
Побеждая в ненужном споре,
Не в ладах со своей судьбою.
Для меня корабли утонули.
Для меня все костры остыли.
Дай мне, Боже, уйти в июле.
И чтоб дети меня простили.
Чернота легла в окна тёмные.
Звёзды ложечкой размешай.
По углам стоят страхи страшные.
Ты узнаешь их? Не узнай!
А в душе моей, полукаменной,
Механизм стучит не злопамятный,
Не злопамятный, не поношенный,
Точно сделанный, золотой.
А за городом, на пустырище,
Зырит Зырище, слышит Слышище,
Русский дух живёт, еле дышащий,
Тыщу лет живёт, мой родной.
И доносится: Чудо просится,
Чтобы спела я, как могу,
Что ему теперь очень хочется
Среди нас пожить во кругу.
И несётся стих, надрывается,
Словом разных лет разливается,
Русь стоит, стоит — не колышется,
Синевой небес не надышится.
Ничто не вечно под луной,
Обманчивой и неживой
Монетой римской под ногой
Титана Неба.
Да, я расстался не с тобой,
А лишь с унылою тоской
Бродячей болью под рукой,
С дарами Феба.
Не плачь, Дюймовочка моя!
Приходит Вечная весна.
И ласточка твоя жива
Так, как я не был.
Любви не существующая пыль
Над городом кружится
И в марта фиолетовую стынь,
Задумавшись, ложится.
Не глубоко, не высоко, не долго,
Ещё, быть может, не вчера
На патефоне колкая иголка
Играла: ла-ла-ла, ла-ла, ла-ла.
Ну, а теперь внемли бессмертным
Мечтам, пугающе живым!
Ты — стриж, ты будешь в мире первым.
И вечно будешь молодым.
Четыре часа. Воскресенье.
На улице — птичье пенье.
Ну, здравствуй, моё настроенье,
Малиновое варенье!
На кухне светло, уютно
И пахнет ванилью смутно.
На чайнике поминутно
Сверкают пайетки будто.
И хочется разговоров
Без гари ненужных споров.
Ах, счастье! Тоски заборов
Не видно из-за цветов.
Терпенью моему не видно края…
И, грусть печалью запивая,
Проходит жизнь, любви не зная.
А звёзды дальние, мигая,
Всю ночь кого-то вспоминая,
Мне говорят: «Се — не простая
Судьба любого человека».
И горечь давняя от века
В сопровождении причин,
В стеченьи обстоятельств, бедствий,
В судьбе и женщин, и мужчин
Восходит следствием последствий.
А я всё думаю: «Прости,
Господь, меня, я согрешила:
На мне положенном пути
Я путь чужой себе просила».
Я не люблю, когда все пишут «к датам»,
Когда они же плачут в унисон,
Когда вес жизни измеряют златом
И думают, что всё тюремное — шансон.
Я не люблю, и Бог не любит тоже,
Когда по касте судят и куют,
Когда порок впечатался на роже,
И на народ народные плюют.
Я не люблю, и это объяснимо,
Лжепатриотов, лжесвидетелей, «друзей»,
Всех тех, кого Иуда в побратимы
Объединил в знак разделения идей.
Я не люблю бесцветных и безвкусных,
Когда бездарность наверху и на слуху.
Я не люблю завистливых и шустрых
И тех, кто нас склоняет ко греху.
Я не люблю, что «добрый значит глупый»
И не приемлю между русскими вражды.
Я не люблю, когда стыдят невинных
И переходят без стеснения на «ты».
Я не люблю, хоть бей меня, хоть вешай,
Что лишь в отчётности всё хорошо у нас.
Я не люблю, но в этом каждый грешен,
Когда как в притче: пальцем в глаз!
Я не люблю, когда вредят от скуки,
Когда от скуки говорят «люблю».
Я не люблю, когда не мыты руки
И их суют в мою Судьбу.