Цитаты на тему «Грусть»

А я душу её полюбил
А она для меня — Океан
я ей эти слова говорил,
А она говорила — обман.

Я знаю жизнь похожую на сказку
И знаю жизнь похожую на ад.
Потухший мир лишь в чёрно-белых красках,
И самый серый в памяти закат.

Тот ад, когда надежды стало мало,
Когда в глазах родных тоска и боль.
И в комнате тихонько плачет мама,
А сердце стонет громко в нас с мольбой.

Тот ад, где забываешь, как смеяться,
И закрываешь душу от других.
Как только бы не сдаться, не сломаться.
И вечная молитва «помоги!».

Когда уже закончились все слёзы,
Они излились в небо навсегда.
И ноль ответов к тысячам вопросам:
За что? Зачем? И почему всё так?

Ведь я же помню жизнь, на рай что схожа,
Где было всё иначе и без бед.
Душа не вырывалась там из кожи,
И каждый день ждала она рассвет.

Где двигалась душа свободно к цели,
Где плакала от радости она.
И в памяти рассветы все горели,
В них рая отражалась глубина.

В раю молитва лишь — спасибо, Боже!
Я знаю точно, ад внутри всегда.
Да, в принципе и рай, конечно, тоже.

И снова слёзы катятся у храма,
А правда счастья верите ль проста:
Я знаю — рай, когда смеётся мама.

Калинаускайте Мария

Я так ждала тогда звонка!
Ты знал об этом…
И даже ночи не спала,
Считая до рассвета.
И думала, что жизнь моя
Тебя волнует -
Да видно ошибалась я,
Душа твоя пустует.
Хотела теплых слов твоих,
Поддержки доброй,
И радости нам на двоих
В дороге долгой.
Я б отдала тебе любовь
И чувств порывы,
И были б счастливы с тобой
До самого обрыва.
Но получилось… как всегда -
Надежды без ответа…
Я так ждала звонка тогда
С рассвета до рассвета.
автор Людмила Купаева

Пахнет осенью. Что-то необыкновенно грустное, приветливое и красивое.

я так не скучал много лет, и прости меня, но
из цепи на сердце с тобой выпадает звено,
мы пляшем над пропастью и улыбаемся солнцу.
и ты далеко, но так близко,
и мне все равно,
как больно оно разобьется.

я так не скучал много лет, и прости, что слова,
которых на строчки о чувствах хватает едва,
так мало меняют при нашем нелегком раскладе.
я даже не знаю, болит ли твоя голова,
я даже не знаю, болят ли стихами тетради.

я так не скучал много лет, и так страшно признать,
что больше всего я боюсь никогда не понять
сюжеты твоей головы и ее переулки,
боюсь не увидеть тебя,
не поднять,
не обнять.
я знаю, на вашем вокзале иные окурки,
ведь я не дышал много лет, и так странно внутри,
когда начинаешь рыдать у любимой двери,
и что-то в груди разрывается тысячей герцев.

пока ты не рядом, я просто прошу — говори,
чтоб я мог словами согреться.

Она не плакала, когда он уходил,
Ведь знала встретит его сново,
Но грустно, сердце разрывалось от тоски,
Что в миг нельзя прижать к себе родного.
Она не плакала, когда он уходил,
Но после этого прощания гасла,
Улыбка падала, в душе как чёрный дым,
Но почему же всё не так прекрасно?
Она не плакала, когда он уходил,
Лишь после расставания ревела,
Скучала очень сильно, что нет сил, и что-то тихо про себя твердела.
Она не плакала, когда он уходил, ведь знала, как все обернётся
Она предпочитает быть с одним,
И с армии его, конечно же, дождётся.

Одна у своего зеркала,
Ты видишь себя в нем грустной, не зная, отчего,
И ты бы сделала что угодно, лишь бы
Не быть сейчас там, где ты есть

Если тобой завладела грусть,
А любовь не больше, чем привычка,
Не рассказывай мне про свою жизнь,
С одиночеством я знаком.
Если ты грустишь,
Мы вместе об этом забудем,
Потерянные, непонятые —
И тебе, и мне это знакомо.

А завтра случиться где-то
может всё, что угодно,
Ты будешь там, на свидании,
А я сумею узнать тебя

Не видно слёз, но грусть в твоих глазах.
Неужто грусть твоя так неизбежна?
Она своеобразный SOS… Из сердца знак…
Её и за улыбкой сложно не заметить.
Непросто грусть скрывать.

Все мы — люди настроения,
Будь то дети, старики…
И никто не исключение!
Все — ранимые цветки.

Если радостно — смеёмся,
Грустно — мы ревём навзрыд.
Часто в гневе расстаемся,
А потом душа болит.

Затаив внутри обиду
На того, кто виноват,
Мы с надменно-гордым видом,
Мстим навстречу всем подряд.

Мстим, не думая о боли,
Что способны причинить.
Мстим, порою, поневоле,
А ведь надо бы простить!

Надо просто научиться
Злость обиды отпускать
И теплом души делиться,
Будто, сад свой поливать.

Ведь цветы, что получают
Доброту и солнца свет,
Непременно, источают
Красоту свою в ответ.

Вот и я
написал ни о чем
Теперь бросьте в меня кирпичем.
Ни о чем, ни о чем, ни о чем
Кирпичем, кирпичем, кирпичем…

Он говорил: «Не привыкай… Я не всерьез…
Ничто не вечно под луной — сгорит дотла,
Я не хочу, чтоб ты потом в потоке слез,
Я не хочу, чтоб ты вдоль вен куском стекла…

Не привыкай… Всему виной одна весна…
Предельно честно /чтоб себе ты не лгала/:
Причина нашего „безумия“ ясна —
Телам бывает недостаточно тепла…»

Хрипели ветры в оголенных проводах,
Душа металась, разбивая зеркала…
Ей так хотелось, чтобы раз и навсегда…
Однажды в дождь Она решилась и ушла…

Теперь Он знает — память ранит глубоко,
Предел мечтаний — хоть один ее звонок…
Кто мог подумать, что забыть так нелегко —
Он бесконечно… безнадежно одинок…

И каждой ночью с сигаретой у окна
Строчит стихи в свой перечерканный дневник…
Узнать бы только где и с кем теперь Она…

Он говорил: «Не привыкай…»
А сам привык…

Что за мрачная погода,
Дождик льёт, как из ведра.
Ничего мне не охота,
Очень грустная пора.

Выйду я, найду галоши.
Зонтик, защити меня.
Я устал от тяжкой ноши,
Среди дней не вижу дня.

Будни, будни, что за будни,
Дни такие, что б.у.
Я тону в дырявом судне,
Проклинаю я судьбу.

Не выхожу на связь. Чернил в обрез.
Бумага кончилась. Конверт исчез.
Оревуар, весь мир! Пардон притом.
Не выхожу в эфир. Эфир — фантом.

Что нет его, что есть. Молчит шкала.
Там метка номер шесть занемогла.
Зависла на стреле, на острие.
И место той шкале — во вторсырье.

Погода — вон из рук. С неё и спрос.
Разливы рек вокруг. Разрывы гроз.
Когда и выправлю изъян шкалы,
кому я выпалю своё «курлы»?

Померк, не светится мой циферблат.
И стрелки вертятся на нём не в лад,
за умирание вращения
прося заранее прощения.

В разбег пускаются (зачем невесть),
но натыкаются на номер шесть,
как в тёмной комнате на шифоньер…
Ай, стрелки, полноте! Не до манер.

Цепляйтесь, острые, за номера.
Ведь мы на острове. Мы у костра.
Гудит в костре зола. И что с того,
что нас отрезало ото всего?

Зато обзор какой! Какой простор!
Размах почти морской. Разгул, напор.
Волна вполне пьяна. Безумен шквал.
Картина Репина «Девятый вал».

Однако на душе ничуть не мрак.
Когда-то надо же пожить и так.
Без роду-племени, вне кровных пут.
Ни сколько времени, ни как зовут.

Кому и шквал подвох. А я учён.
Я не был взят врасплох. Я всё учел.
В любую мелочь вник. А кто не вник,
так это стрелочник. И часовщик.

Назад, спасатели, не нужен трап.
Лекарства кстати ли, о эскулап?
Когда ж ты выучишь закон стальной:
того не вылечишь, кто не больной.

Ему что «ком иль фо», что «фо иль ком».
Хоть молоком его, хоть молотком.
Он возмещается. Он нестесним.
Земля вращается не вместе с ним.

И — пусть раскручивал её не он —
на всякий случай вам он шлёт поклон,
за умирание вращения
прося заранее прощения.

давай помечтаем о чем-то высоком…
о чем-то далеком…
и просто намеком друг друга поймём …
давай помечтаем …
земное отпустим … не надо нам грусти …
не надо нам грусти.
давай помечтаем о чем-то высоком …

Осенний лист упал в ладонь ко мне,
И значит уже скоро быть зиме.
Холодный ветер задувает в душу грусть:
Она поселится надолго, ну и пусть.
Дожди прольются, закружат снега,
Останется та грусть со мною навсегда.
Пусть даже радость рядом и любовь,
Но эта гостья навещает меня вновь.
И так бы жить навечно с ней пришлось,
Но тут внезапно счастие нашлось.
Оно испуганно, немножечко дрожжит,
Но в сердце местечко нашло, не убежит.
Согрейся, счастье, я не тороплю,
Ты лишь не исчезай, тебя молю.
Нам будет вместе хорошо с тобой!
…А грусть тихонько побрела домой.