Дорогой, любить тебя - это все равно, что оттапливать тундру полярной ночью в расчете на урожай. Сколько бы ни сжег - результат нулевой. Ты как абсолютно черное тело, поглощающее все лучи, ни единого не отражая и не преломляя. Гигантская пиявка, которая всасывает мою любовь, пока не разбухнет и не отвалится, чтобы переварить ее и превратить в дерьмо. Знаешь, я смотрю на людей и вижу, если они хотят быть счастливыми, они не стесняются бросать таких, как ты, в самом грустном, постыдном и поучительном одиночестве и отправляются искать свое счастье. Они верят, что, пока живы, у них всегда остается еще одна попытка. И только уроды вроде меня всю жизнь мучаются какой-то призрачной надеждой, хотя каждый последующий день очевидно хуже предыдущего.
1) - Чувство юмора - это не ваша стихия.
2) - Люди делятся на тех, кто доживает до пенсии, и на остальных.
3) - А кто теперь не пьет…
4) - Если стрелок не выбивал норму или вовсе не попадал в мишень, его… все равно оставляли на работе.
5) - Пенсионером называется человек, которому платят за то, чтобы он не работал.
6) - Преступление века зашло в тупик!
7) - Мы очень смешными кажемся этим молодым людям.
8) - Не успеют оглянуться, как уже будут не молодыми.
9) - У нас преступление века произойти не может.
10) - Что вы несете?
- Картину Рембрандта…
- Вот видишь, надо всегда говорить только правду.
11) - Что у тебя болит?
- Совесть.
- Возьми валидол и положи его под язык.
12) - Ах, ты еще и некурящий…
13) - Когда человек говорит правду, ему почему-то не верят.
14) - После реставрации лучше стала.
15) - Почему ты говоришь на чистом русском языке? Ты же… глухонемой иностранец.
16) - Какие вы все старички… неугомонные! Натерпелся я от вашего брата!
- А у меня нет брата.
17) - Неправильно, что пенсия дается в старости! Понастоящему ее надо давать от 18 до 35 лет. Лучший возраст! В эти годы и работать-то грех! Надо заниматься только личной жизнью. А потом уж можно и на службу ходить. Все равно от жизни никакого толку!
18) - Я у вас здесь долго не задержусь!
19) - Бандитские пули изрешетили меня всего. Я… весь в дырках!
20) - В тюрьме всегда сидят бесплатно!
21) - Возраст человека на самом деле не измеряется годами. И счастье приходит тоже независимо от возраста. Главное - это верить в то, что ты еще молод. И тогда все будет хорошо.
22) - Граждане судьи! Старость не радость. И человек в душе все равно остается молодым, только, кроме него, этого никто не замечает.
23) - Мы тебя сделаем иностранцем!
- Я не хочу быть иностранцем, мне и здесь хорошо.
- Иностранцем ты будешь временно.
- А на каком языке я буду говорить?
- Ты будешь молчать.
- Ну!
- Ты будешь глухонемой иностранец. А я буду у тебя переводчиком.
- Хм! А для чего же глухонемому переводчик?
24) - Найти теперь вора - это, как говорится, дело техники.
25) - Никаких подруг не будет! Грабьте меня!
26) - Ну, импрессионистов, так импрессионистов. Для тебя я на все готов.
27) - Преступление века на улице не валяется. Его надо организовать. Но для того, чтобы раскрыть его мог именно ты, организовать его должен именно я.
28) - Ты что же, всю жизнь общался с преступниками и так ничему у них не научился?!
29) - Фурункул?
- Ерунда, бандитская пуля.
- Что это у вас с рукой?
- Ерунда. Бандитская пуля.
- Что у вас с головой?
- Ерунда. Бандитская пуля.
30) - Красть нужно только Рембрандта, тогда это на самом деле будет преступлением века.
31) - Мы здесь.
- М-м… кто мы?
- Я и «Молодой человек». Ты разве забыл? Мы же украли с тобой картину.
32) - Мы не будем опускаться до анонимок! И потом, ты прекрасно знаешь: у нас никто не верит анонимкам!
33) - Ротозеи! Искусствоведы зачуханные!
34) - Сны очень нужны людям. Даже несбыточные. Только во сне можно вновь ощутить себя таким, каким уже не будешь никогда.
35) - Старость надо уважать как свое недалекое будущее. Ведь каждый, если повезет, станет стариком.
36) - Это на западе крадут картины. У нас же бессмысленно. У нас, Господи! Кому их продать…
Дети порой умнее нас, моя пятилетняя дочь когда увидела меня расстроенной, погладила меня по голове и сказала."Если у какого-нибудь человека, есть плохая мысль, ее просто не надо думать".
Новое определение женщины, мужик отжег)))
Учеными давно доказано что женщины-это заранее интеллектуально дефективные создания, созданы исключительно для дро… ия ими. Вонючие склизкие двухстволки с рыбным запахом. Простыми словами это дырки вокруг мясо, как мебель без всякой какой-либо пользы. Разве может женщина написать симфонию, книгу, создать шедевр? Женщина не человек, а больше мясная говорящая вещь, не имеющая даже потенциала для умственного или духовного развития.
Женщина это домашнее животное, сосуд для выращивания человеческого личинуса и не более.
Пока огород не вспашешь, ложка не пригодится.
И не надо, не надо возмущаться сказанным мною, «что нищая земля наша, может быть, в конце концов скажет новое слово миру». Смешно тоже и уверять, что прежде чем сказать новое слово миру, «надобно нам самим развиться экономически, научно и гражданственно, и тогда только мечтать о „новых словах“ таким совершенным (будто бы) организмам, как народы Европы». Я именно напираю в моей речи, что и не пытаюсь равнять русский народ с народами западными в сферах их экономической славы или научной. Я просто только говорю, что русская душа, что гений народа русского, может быть, наиболее способны, из всех народов, вместить в себе идею, всечеловеческого единения, братской любви, трезвого взгляда, прощающего враждебное, различающего и извиняющего несходное, снимающего противоречия. Это не экономическая черта и не какая другая, это лишь нравственная черта, и может ли кто отрицать и оспорить, что ее нет в народе русском? Может ли кто сказать, что русский народ есть только косная масса, осужденная лишь служить экономически преуспеянию и развитию европейской интеллигенции нашей, возвысившейся над народом нашим, сама же в себе заключает лишь мертвую косность, от которой, ничего и не следует ожидать и на которую совсем нечего возлагать никаких надежд? Увы, так многие утверждают, но я рискнул объявить иное. Повторяю, я, конечно, не мог доказать «этой фантазии моей», как я сам выразился, обстоятельно и со всею полнотою, но я не мог и не указать на нее. Утверждать же, что нищая и неурядная земля наша не может заключать в себе столь высокие стремления, пока не сделается экономически и гражданственно подобною Западу, - есть уже просто нелепость. Основные нравственные сокровища духа, в основной сущности своей по крайней мере, не зависят от экономической силы. Наша нищая неурядная земля, кроме высшего слоя своего, вся сплошь как один человек.
Людка (это папино определение ее характера, что она не Людочка и не Милочка, а именно Людка, то бишь, сорванец в юбочке) росла милым и покладистым ребенком, видимо, папа все-таки был не совсем прав с определением ее характера, ну, да, ладно…
Она, как все дети, была любопытна сверх всякой меры, самостоятельно выучила весь алфавит, чем повергла маму в полный шок. Та не могла понять, как ребенок пяти лет от роду, пока мама ходила в магазин, за хлебом, мог самостоятельно выучить весь алфавит?1
Ну, да это отдельная история…
Так, вот, рано научившись читать, она избавила бедных своих родителей от постоянного «А что здесь написано?» И все читала сама… Все что попадало ей на глаза… И очень любила внимательно изучать каждый листочек отрывного календаря: что на нем нарисовано, написано, какое сегодня число, день недели, а, может быть, праздник.
В один прекрасный день когда домой неожиданно нагрянули в гости, родственники, и родители были заняты ими, Людка вдруг вспомнила, что за всей этой радостно-веселой кутерьмой, она совсем забыла про свой любимый листочек календаря.
Подошла поближе и прочитала: 1 июня 1967 года - МЕЖДУНАРОДНЫЙ ДЕНЬ ЗАЩИТЫ ДЕТЕЙ!
Вот так-так - у детей всего мира сегодня праздник, а если у всех, то, значит, и у нее…
Ну, положим, сейчас, на счет подарка папе намекать не стоит, потому что он ведет взрослый умный мужской разговор с мужем родной тети и с мужем двоюродной тети, но, потом, когда пойдем гулять, может быть, она и сможет что-нибудь эдакое придумать, чтобы отец догадался купить подарок.
Долго спорили, куда поехать прогуляться. Потом решили остановиться на Кутузовском проспекте, вышли из автобуса и тут…
Огромный, только что построенный жилой дом весь первый этаж в котором, а может, и второй занимал УНИВЕРСАЛЬНЫЙ МАГАЗИН…
Людка, прочитав это словосочетание заветных буковок, понимает, что у нее появляется шанс…
И аккуратно дернув отца за рукав пиджака, так как на улице громко разговаривать, а тем более кричать, воспитанные девочки не должны, она тихо говорит:
- Папочка, а у меня сегодня праздник…
Отец присел на корточки, и с некоторым непониманием, смотря в миленькое личико любимой дочурки, произнес:
-Дочка, я что-то не совсем понимаю…
- Ну, как же, папочка, ведь сегодня же 1 июня
- МЕЖДУНАРОДНЫЙ ДЕНЬ ЗАЩИТЫ ДЕТЕЙ!
Отецу сразу же стало ВСЁ ЯСНО: стоим у магазина, детский праздник, и ждущие ответа хитрючие глаза его Людки.
- Ну, что ж, раз праздник - пошли покупать подарок!
И взяв ликующую дочурку за руку отец решительным шагом направился в магазин. За ними поспешила группа сопровождения состоящая из ничего не понимающей мамы и двух мужчин, которые были не в курсе событий, так как ничего не слышали из заговорщического шепота, коим общались папа с дочкой.
Магазин был и в самом деле преогромный: высоченный потолок, кадки с пальмами, мраморный пол, гигантских размеров хрустальная люстра, переливающаяся всеми цветами радуги.
Людка на мгновенье аж зажмурилась: с душной летней московской улицы она словно попала в сказку.
Но, когда папа тронул ее за руку, она вспомнила, что они пришли за подарком…
- Пошли, - сказал папа.
- Куда? - вытаращив на него свои, как у папы, карие глаза, - парировала дочь.
- Как куда? Мы же за подарком пришли - куклу покупать!
- Но я не хочу куклу - выпалила Людка
- А что же ты хочешь? - в папином вопросе была такая растерянность…
- Д У Х И !!! - выпалила одним махом, крепко зажмурив глаза Людка, сама немного испугавшись того, что произнесла вслух.
Взрослые дяди и мама смотрели на нее широко открытыми глазами, не зная как реагировать на слова маленькой девочки.
Папа, придя в себя, взял Люку и руку и обреченно произнес?
- Пошли…
- Куда? - на сей раз с ужасом в голосе пролепетала Людка, решив, что ее наказывают за столь дерзкую просьбу - оставят вообще без подарка, и поведут к выходу на улицу.
- Духи покупать - ласково ответил отец и предупреждая возмущенные возгласы взрослых, видимо, о том, что рано, нечего баловать и так далее, спокойно и уверенно добавил:
- Ничего не поделаешь… Будущая женщина, - сказал он с нежностью, на которую только способен отец по отношению к любимой дочери и гордо пошел вслед за своим маленьким чудом в красном платьице покупать духи.
Самые первые духи в жизни пусть еще очень маленькой, но все-таки, уже ЖЕНЩИНЫ!
Мда. Я окончательно осознала, что вряд ли когда-нибудь по-настоящему пойму разницу между иронией и стёбом. Для меня то и другое - две стороны одной монеты. Вот вчера наткнулась на нового для себя автора, Жака Превера. Вот это мне понравилось больше всего.
Кот и птица
В деревне мрачные лица:
Смертельно ранена птица.
Эту единственную проживающую в деревне птицу
Единственный проживающий в деревне кот
Сожрал наполовину.
И она не поет.
А кот, облизав окровавленный рот,
Сыто урчит и мурлычет… И вот
Птица умирает.
И деревня решает
Устроить ей похороны, на которые кот
Приглашен, он за маленьким гробом идет.
Гроб девочка тащит и громко рыдает.
«О, если б я знал, - говорит ей кот, -
Что смерть этой птицы
Причинит тебе горе,
Я съел бы ее целиком…
А потом
Сказал бы тебе, что за синее море,
Туда, где кончается белый свет,
Туда, откуда возврата нет,
Она улетела, навек улетела,
И ты бы меньше грустила, и вскоре
Исчезла бы грусть
С твоего лица…
Что ни говорите, а всякое дело
Надо доводить до конца!
Если это ирония, то очень грустная. Если стёб - то очень злой. Так где же принципиальная разница между иронией и стёбом? Может, у меня эмоциональный дальтонизм?
Март. Холодно.
Петров жарил яичницу, когда на кухню вышла фотомодель. Босая по пояс, не умытая, прекрасная, она к тому же плохо ориентировалась. Даже счастливо женатый мужчина может подумать слово «секс» в таких обстоятельствах. Вслух он крикнет «редикулус», или «выплюнь мой завтрак!», но в голове прозвучит именно «секс». Это нормальная реакция на чистую магию, которая одна может совместить голое и красивое на одной кухне.
Мне нельзя указывать настоящие фамилии мужчин и моделей. И без того они узнают себя в любой истории, чтобы обидеться или потребовать гонорар. Приписывать всё себе тоже неловко. Я уже и на Луне побывал, и с Орнеллой Мутти в одном автобусе ездил. Поэтому, все чудные мгновения будут происходить с абстрактным сантехником Петровым.
Так вот, Петров вспомнил, это Ира из Гомеля, подруга жены. Она приехала ночью, когда он спал. Её жизненная цель - гулять по магазинам. Экстраполируя внешность прежних подруг на будущих, Петров ожидал увидеть ихтиозавра. Но Ира оказалась нежной птичкой. Формально, она была в рубашке. На деле, рубашка лишь подчёркивала одиночество её трусов, ничего по сути к ним не прибавляя.
В тот день Петров не разрешил себе пойти на работу. Не хотел оставлять гостью наедине с газом, ножами и прочими опасностями современной кухни. Ира забралась на стул с ногами, и во всех ракурсах была видна её беззащитность. Петров переживал о том, считает ли Ира его гостеприимным хозяином и кажется ли ей, что жене Петрова с ним повезло.
На следующий день Ира назвала Петрова Сашей. Три раза. Она согласилась на его картошку с курицей, сказала что вкус прикольный. Вечерами она уходила скитаться по универмагам, но с утра оставалась дома, пила чай и ела фрукты, как бабочка. Было видно по походке, она тоже что-то чувствует. Сама себе женщина никогда так не качает бедром и не встаёт на цыпочки у зеркала. А как она смотрела его дембельский альбом!
Иногда Ира вдруг замолкала и отворачивалась. В эти минуты Петров страдал. Ему казалось, его бросили. Может даже, Ира полюбила другого в недрах магазина с джинсами. И её колени посвящены теперь другому. Так же неожиданно Ира оттаивала, и счастье возвращалось. По ночам Петров мысленно объяснял жене:
- Понимаешь, детка, так случилось. Никто не виноват.
Он готовился взять Иру за пальцы. Даже раскладывал её рубашку на диване и немножко тренировался. Петров ясно представлял как она не отпрянет, а наоборот улыбнётся - «ну наконец-то ты решился, глупыш!»
В день примерно пятый времени для сомнений не осталось. Петров сел на корточки и сказал: послушай, Ира. Она опять забралась на стул с ногами, глаза её блестели, щёки румянились. Ира догадывалась о планах Петрова. Он взял её за ногу. Она не двинулась. Петров хотел сказать главные слова, но мозг генерировал только мычание. Намычавшись всласть, Петров ткнулся губами в геометрический центр Иры, как бы вписанной в круг идеального человека с точки зрения Леонардо да Винчи. Зачем-то она подождала три секунды, за которые Петров успел сойти с ума от счастья. Потом резко встала и влепила две затрещины, не требующих пояснений. И ушла в гостевую спальню, и там заперлась. Но жене ничего не сказала.
Следующие два дня Петров много работал, в том числе по ночам. В воскресенье его потащили на вокзал, носить чемоданы. Пока девушки прощались на перроне, Петров занёс багаж в вагон, всё сложил в купе. Хотел украсть трусы на память, но не решился. Выходя, столкнулся с Ирой у титана с кипятком. Это самое узкое место в вагоне. Они улыбнулись друг другу как ни в чём не бывало. Почти разошлись, но Ира схватила Петрова за уши и поцеловала так, что языком достала до гипоталамуса. Постучала по лбу и сказала: «Думай в следующий раз». И уехала.
Какой следующий раз и чего думать Петров не знает. Что это вообще значит?
Ума палата номер шесть
Америка реально сошла с ума - вместе со старушкой Европой. Только Россия остается островком здравомыслия в этом безумном, безумном, безумном мире, который называется «торжеством политической корректности».
Полуживая классика
Термин «политическая корректность» (ПК) был введен в 1975 году Карэн де Крау, президентом Американской Национальной организации в защиту прав женщин и подразумевает требование говорить так. чтобы избежать дискриминации любых групп населения.
Бездомные - лица, испытывающие недостаток в жилой площади. Голодающие - лица, подвергнутые кулинарной недостаточности. Пьяные - пространственно обездоленные существа.
Бедные - попавшие в менее благоприятные обстоятельства. Толстые - горизонтально ориентированные. Глухие - ориентированные визуально. Страдающие болезнью Дауна - альтернативно одаренные.
Гарлем - это не негритянское нищее гетто, а этнически гомогенная территория, на которой действуют молодежные группировки (они же банды)…
Идеологическая подкладка этого идиотизма такова: много веков здоровые белые мужчины эксплуатировали всех остальных - женщин, негров. меньшинств, животных и растений. Теперь они должны постоянно за это извиняться и делать все, чтобы загладить прошлые грехи.
Американский юморист Гарднер несколько лет назад переложил наиболее известные сказки на политкорректный манер. Выяснилось, что те же братья Гримм абсолютно не выдерживают проверку политкорректностью. Возьмем, к примеру. Белоснежку: белая шовинистка эксплуатирует в корыстных целях семерых граждан, испытывающих вертикальную недостаточность (гномов).
В системе образования США полит-корректность шагает семимильными шагами. Многие конгрессмены регулярно предлагают запретить в школах теорию эволюции и неполиткорректные произведения классики вроде «Тома Сойера» Марка Твена и пьес Бернарда Шоу.
В книжных и кинообзорах авторов хвалят за правильно выбранных персонажей (совсем как у нас при соцреализме): пара гомосексуалистов, усыновляющих негритянского ребенка, инвалид, слепой, больной СПИДом, вегетарианец…
Джоанна Райт, советник по культуре губернатора штата Аризона, требует исключить из школьной программы произведения Толкиена, поскольку они противоречат принципам ПК. К примеру, Толкиен не вводит в повествование ни одного положительного образа темных сил - демонов, людоедов, троллей. Кроме того, они и внешне, и внутренне отвратительны. А ведь в каждом злом нужно видеть доброе начало!
Более того, Толкиен занимается дискриминацией женщин: в его книгах они составляют меньше 10 процентов от общего числа персонажей!
Примеров не счесть: Конек-Горбунок превратился в -волшебного пони" (Горбунок - это уродство, неполиткорректно). из Чехова и Толстого убрали все упоминания о национальной и религиозной принадлежности героев.
Новые произведения всех жанров подвергаются тщательной процедуре проверки на ПК. К примеру, из десятимиллионного бюджета нового мультика «Щелкунчик и Мышиный король» 100 тысяч долларов ушло на то. чтобы подогнать его под стандарты ПК. Во-первых, игрушечный негритенок был представлен слугой - это нехорошо. Во-вторых, американские прокатчики потребовали замены игрушечного пистолета, выстреливающего в мышиное войско вилкой, на игрушечную пушку-хлопушку с присоской и конфетти. Чтобы не нарываться на проблемы с обществами защиты животных и воспитания детей…
При дамах попрошу не самовыражаться!
А в ближайшее время из учебной литературы могут исчезнуть около пятисот «плохих» слов. Полный перечень можно найти в книге «Языковая полиция», которую написала профессор Нью-Йоркского университета, бывший советник по образованию в администрации Буша-старшего и консультант Клинтона Диана Равич.
В американских учебниках не будет таких слов, как «бог» и «боже». Они слишком религиозны. Запрещены «малыш» и «мальчишеская фигура» - они могут задеть женщин. Слово «старина» указывает на возраст, что недопустимо. Также изъяты «черт», «посудомойка», «врожденный дефект», «слепой» и «книжный червь»…
Языковеды ломают копья, придумывая новые необидные слова. Например, заменить нужно кучу слов, где есть корень «мен» - это оскорбляет женщин. Вот и меняют «бизнесменов» на слова, обозначающие персону, личность…
Нельзя впрямую называть людей, страдающих физическими недостатками. Нельзя называть людей по национальности. Чернокожего ни в коем случае нельзя называть негром - только афроамериканцем. Нельзя обижать геев и лесбиянок. Поэтому сочетание «муж и жена» лучше тоже не употреблять - а если это лица одного пола!
Кстати, нельзя называть человека красивым. Это грех «смотризма» - представления о том, что люди не равны в отношении внешней привлекательности.
Близок к греху «смотризма» страшный грех «возрастизма» - когда считается, что молодость лучше старости. Старики в Америке называются зрелыми личностями, а старость - это «золотые годы». «Размеризм» - предпочтение хорошей фигуры плохой. Попробуйте не взять толстяка на работу - засудят! В Америке есть множество комитетов, борющихся за права толстяков…
В одном из американских университетов случилась забавная история. Белый студент спал в своей комнате в общежитии. Ночью под его окно пришла группа веселых чернокожих студенток, буянила, визжала и хохотала. Разъяренный студент распахнул окно и крикнул одной: «Что ты орешь, как водяной бык!» Девушки усмотрели в высказывании студента расовое оскорбление и пожаловались начальству. Бедному юноше грозило отчисление. Как это можно: сравнивать черты лица представительниц в прошлом угнетенной нации с животным! Но в итоге студент в университете все-таки остался: его адвокатам удалось доказать, что поскольку на улице было темно, а водяной бык водится только в Азии, сравнение шло не по внешности, а по звуку…
И слово было убого
Множество нововведений и в религии. Колоссальными тиражами печатается «Новый Завет», отредактированный с точки зрения ПК. Пол Господа больше не определяется как мужской, нигде не употребляется местоимение «Он». Кто знает, может, Бог - это женщина!
По этому поводу еще в 60-х годах в Америке появился анекдот. Астронавты возвращаются с Луны, их спрашивают: Бога видели? Видели, говорят. Ну и какой Он из себя? Во-первых, Она - чернокожая…
Иисус Христос - пока еще Он, но только в период пребывания на Земле в человеческом образе. После распятия Он, как и Бог Отец, - существо неопределенного пола. Кстати, слово «Господь» в большинстве случаев заменено - согласно ПК, господ в обществе быть не может…
Во многих американских университетах сложнее всего устроиться на работу молодому белому мужчине обычной ориентации. Проще всего - инвалидам и представителям сексменьшинств.
Профессора подвергаются настоящей травле со стороны бдительных студентов. Так, один профессор пострадал за то, что во время лекции о рабстве использовал дневник плантатора. Недовольные студенты потребовали, чтобы равное время было отведено свидетельствам самих рабов…
Обычная история для американской школы: с трудными подростками никто не может ничего поделать, и, наконец, их вызывают на ковер к директору. На следующий день подростки заявляют, что директор их сексуально домогался. Директора - отца семейства, уважаемого человека мгновенно отстраняют от работы. Ему чудом удается избежать тюрьмы, хотя обвинение абсурдно. Но не верить подросткам - это не политкорректно.
«Посади папу»
Во многих штатах действуют особые телефоны, которые постоянно рекламируются по телевидению. Они называются «посади папу». Любой ребенок, недовольный поведением своих родителей, может позвонить в любое время дня и ночи. В дом немедленно прибудет отряд полиции для выяснения. Отца заберут, на мать наложат штраф…
А не так давно американские творцы ПК принялись за кошек и собак, начав борьбу с петоцидом (от слова «петс» -«домашние животные»). Они потребовали изъятия из языка таких выражений, ущемляющих права животных, как «у меня дома есть собака» (кошка, крокодил…). Взамен предлагается: «Кошка, согласившаяся разделить со мной жилище»… Также они заявили, что принудительное кормление сожителей является их эксплуатацией и ущемлением их свободы самим добывать себе пищу, какую они хотят (интересно, что думают по этому поводу сами животные?).
Но ладно - животные! Еще два года назад законодательные собрания 12 штатов, включая Калифорнию, утвердили закон, квалифицирующий «грубость по отношению к скоропортящимся овощам и фруктам, а равно их деформацию и клевету на оных» как серьезное правонарушение, которое подлежит судебному преследованию…
Слушайте, может, у них там у всех просто крыша поехала, а?
…Настоящее одиночество, наверное, - это жизнь на необитаемом острове… Или жизнь гения, которого не понял ни один человек на земле… но такое тоже бывает очень редко. Остальные одиночества мы устраиваем себе сами. Даже если мы теряем своих близких, потерю которых переживаем со смертельной болью, всё равно вокруг нас - люди. И если мы в них не хотим видеть ничего, подходящего для себя, для своей души, для своего сердца - то это наши проблемы. Тот, кто считает себя выше других, возносясь, пусть даже в своём горе, - будет одинок, пока не поймёт, что он такой же, как все люди… человек, который, априори, должен быть разумным и не пестовать в себе одиночество, как только в нём пройдёт необходимость.
Айвазовский. Девятый вал
В сентябре 1844 года совет Петербургской академии художеств единогласно присвоил Ивану Константиновичу Айвазовскому звание академика. А еще через несколько дней художник был причислен к Главному морскому штабу в звании первого живописца с правом носить морской мундир.
Художнику было поручено написать виды русских портов и приморских городов - Кронштадта, Петербурга, Петергофа, Ревеля, Свеаборга, Гангута. Айвазовский с энтузиазмом взялся за новую работу, которую закончил в течении трёх месяцев.
В своем творчестве художник прославлял героические дела русского флота, славную оборону Севастополя и другие важнейшие события своего времени.
Однажды зимой, к весне, художник почувствовал большое желание уехать на юг, в Феодосию. С каждым днём это желаниеи росло. Айвазовский был очень известным и заслуженным художником и имел прекрасный заработок, у него было всё, чтобы безбедно и в большом почтении жить в столице, однако…
На окраине Феодосии он построил для себя дом и мастерскую и на всю жизнь поселился в этом небольшом черноморском городке.
Трогательная любовь к своей родной Феодосии, плескавшееся у древних стен ее море - все давало художнику пищу для новых образов. Его ненасытную жажду творчества можно было утолить только вдали от суеты, да и стремление к независимости удерживало его в Феодосии.
И так, вернёмся к картине - «Девятый вал» был написан в 1848 (или в 1850) году, когда художнику было всего 33 года и он находился в самом расцвете творческих сил.
Картины Айвазовского восторженно встречались широкими кругами зрителей, знатоками, ценителями искусства и даже критиками.
К этому времени
Не только в Италии, но и в других европейских странах, где И. Айвазовский выставлял свои картины, его всегда сопровождал невиданный успех. Русский художник - гравер Ф. Иордан, тоже бывший в то время за границей, отмечал: «Его слава прогремела по всей Европе… Даже самонадеянный Париж восхищался его картинами».
Но я опять отвлёкся и так - своим названием картина «Девятый вал» обязана распространенному мнению, будто бы каждый девятый вал во время шторма является особенно большим и страшным, превосходящим все другие.
На своем полотне И. Айвазовский изобразил рассвет после бурной ночи. За обломок мачты погибшего корабля цепляются четыре человека в восточной одежде, уцелевшие после кораблекрушения. Пятый старается выбраться из воды на мачту, ухватившись за падающего с нее своего товарища. Им ежеминутно угрожает гибель среди обрушивающихся на них валов, но они не теряют надежды на спасение.
В «Девятом вале» художник особенно резко противопоставляет бушующее море и упорство нескольких человек. Золотой свет солнца, разгорающийся над людьми и пронизывающий картину, усиливает ее общий оптимистический характер. Восходящее солнце своим золотистым сиянием пронизывает водяную пыль, повисающую в воздухе, валы и пену, срываемую ветром с их гребней. Красочное великолепие раннего солнечного утра над волнующимся еще морем передано И. Айвазовским с замечательной смелостью и силой. Он соединил в одно целое золотистые, сиреневые, зеленые и синие тона. В картине все находится в движении, и зрителю порой кажется, что цвета эти сменяют друг друга вместе с вздымающимися и рушащимися волнами. В смене тонов перед ним то проносится облачный туман, согреваемый солнечными лучами, то взлетает просвечивающий зеленый вал, то тяжело спадает темно-синяя волна, скрывающая под собой холодную и мрачную глубину. Редкий и необычный в живописи мотив, переданный к тому же романтически-воодушевленно, является, однако, вполне реальным.
Верхняя часть картины вся наполнена фиолетово-розовой мглой, пронизанной золотом низко стоящего солнца и расплывающихся, клубящихся, похожих на горящий туман облаков. Под ними хрустальное, зеленовато-синее море, высокие бурные гребни которого сверкают и переливаются всеми цветами радуги.
Свою картину Айвазовский выставил в Москве, и она с самого начала стала шедевром. О ней складывались легенды, и на «Девятый вал» приходили и прриходят смотреть по многу раз, как когда-то на «Последний день Помпеи».
Вот такая вот это замечательная картина, которая по праву считается одной из главных жемчужин русской живописи.
«С женщинами лучше не спорить и лучше не вступать с ними в пререкания. Но госпожа Клинтон и раньше не отличалась особым изяществом в выражениях, - отметил Путин. - Когда люди переходят определенные границы приличия, это говорит не об их силе, а об их слабости. Но для женщины слабость - это не самое плохое качество».
Как важно знать, что в мире есть мужчина, который любит, хочет, знает лишь тебя… И что в нём - смысл, в нём суть, и в нём причина, отдать всю-всю… до капельки себя. Как важно знать, что все его молитвы - о том, чтоб ты жила счастливей, лучше всех. Что он прощает все твои обиды, и радуется он за твой успех… Как нужен он, когда тебе не спится, когда болит внутри тебя душа… Он терпит все, хотя, бывает, злится. Но все равно к тебе одной спеша. Как важно знать, что он тебя лелеет, что все твои проблемы разрешит… И так, как он, никто не пожалеет. И сердцем он к твоей душе спешит!
сказка 17
СУДЕБНАЯ РЕФОРМА
В этот день его царское величество был резов во время утренней пробежки, улыбчив за завтраком и превосходно остроумен на смотре племенных жеребцов.
Бросая бравые диагональные взгляды, царь до полудня расхаживал по государству с инспекциями.
- Эт-та у меня што?
Любуясь, спрашивал он у сопевших за спиной бояр.
- Сиречь стратегический запас репы
Подозрительно мужественным голосом отвечал какой-нибудь боярин.
- Сверху погнила - сие в целях заблуждения вражеского. А в середке - самый смак скусу необычайного на случай, упаси Бог, войны длительной и беспощадной.
- Орлы!
Отрывисто говорил царь, не глядя протягивал очередной орден, и правительственная комиссия шагала дальше.
- Эт-та у меня хто?
- Эт-та, надежа, водяное озеро, для вражеской конницы вплавь непреодолимое. На том берегу матрешечный завод малый огромной мощности, а слева от него котлован под новую пасеку.
- Молодцы! Фламинги!
Царь бодро сбегал вниз и со дна котлована осмотрел приличный кусок неба.
- Красотишша! Неба пчелам не жалеть! Ихние меды нам еще потребуются.
К полудню государь роздал все наличные ордена, заложил себе два памятника, конный бюст и стелу с глазами, и велел пикничать.
- Чего-с?
Переспросил один из ближних бояр.
- Откушать на природе изволю…
Царь повернул корону козырьком назад, что означало конец официальной части, и поманил шута.
- А ты, Сеня, суды подь и по праву руку воссядь. Ноне за едой государственный вопрос решить надо.
А потому как колокольчик тока у тебя - ты и председательствовать будешь.
Когда озадаченные бояре расселись вокруг скатерти, когда царь сделал первый надкус здоровенного ломтя говядины, когда испил первый ковшик, когда икнул ему вслед, шут тряхнул звонкой своей башкой, и царь выпалил:
- Война…
Бояре от неожиданности поперхнулись, казначей посолил себе туфли, а шут засмеялся, но как-то несколько боязливо.
- …правонарушениям!
Договорил царь, открывая вилкой раковину и глядя устрице прямо в глаза.
- Пора, пора, робяты. Ишь ты, сурьезная какая! Съем я тебя ноне, матушка, съем!
Откушав устрицу, государь подождал отрыжки, исполнил и, томно осмотрев появившийся живот, сказал:
- Сами посудите. Ежели раньше на кажные десять дворов по одному преступнику приходилось, то теперя в среднем наоборот.
Убивств, слава Господу, не имеем.
- Но хомутов кражи!
- Но крики непотребные по ночам!
- Личную царскую пугалу на сельскохозяйственной выставке исковеркали!
- Надысь бабу татуированную в селе видели, в колодец сморкалась.
- Сезон еще не открыли, а в лесу половина медведей с фингалами бегает.
Ежли дальше так пойдет, то замест правового гусударства мы с вами шайку бандитскую возымеем.
А там и до конституции недалеко.
Меры нужны, бояре. Крутые, но жесткие. Скорые, но быстрые.
Бояре молча глядели в скатерть.
Большинство перечисленных деяний, включая ночные вопли и двух отлупленных медведей, приходилось на долю оратора.
Редко имевшее свое мнение духовенство синхронно перекрестилось и нейтрально вздохнуло.
Шут, весь в воспоминаниях о сельскохозяйственной выставке, которую они с государем приняли спьяну за вражескую оккупацию, улыбнулся.
Ночная пешая атака из кустов да под молодецкий свист была хороша. Сторож забаррикадировался в будке, а два ухаря, размахивая колпаком и короной:
- валили ларьки,
- прыгали сквозь стенды,
- допросили с пристрастием пугало
- и расстреляли его картошкой.
Государь с рупором обошел весь племенной скот, не погнушавшись крикнуть в ухо даже маленькому декоративному хомячку, а шут скрещивал коня и курицу до тех пор, пока конь был в сознании.
Разогнавшись от самой околицы, царь пробил дверь сторожки, выхватил из рук ополоумевшего сторожа трещотку и заснул.
Шут до утра бродил среди поверженных экспонатов и опочил на восходе головой на чурке для разделки туш.
Боярину-пропагандисту стоило больших трудов убедить общественное мнение в нормальности и даже некоторой необходимости происшедшего.
- Повелеваю!..
Государь встал и поднял руку. Все замерли.
Бояре оттопырыли уши, воины широко раскрыли глаза, духовенство принюхалось.
- Постоку поскоку страна у нас выдалась невеликая, то сослать преступника некуда.
Сказал царь и нахмурился.
- Но поскоку постоку ужесточение наказания есть веление времени…
Государь свел брови воедино и нахмурился до предела. Все застыли.
Шут посмотрел в царев профиль и мысленно ахнул. Степень непреклонности на лике его величества полностью совпала с таковой же на медалях и монетах.
Это не предвещало ничего хорошего, а предвещало только плохое и в очень крупных размерах.
- Повелеваю. Отныне преступивший всякий да будет наказан одинаково за любые деяния против совести и закона. Единым наказанием для всех будет теперь смертная казнь!
Высокое собрание оторопело, покрылось потом, похолодело и вздрогнуло. Поевши, государь не раздобрился обычным порядком, а вдруг поддал такого парку, что дышать стало трудно.
Судебная реформа давно уже просилась на свет, но никто не мог представить ее в столь кровожадном виде.
- Это как же… Таперича, что-ли, ежли перышко с гуся оборвал - на плаху идтить? Пискнул кто-то из чернильных вождей.
- Почему же сразу на плаху?
Немедленно отвечал государь.
- Зачем же вот так буквально слово-то в слово… Шире надо мыслить, бояре. Как там римляны говорили?
Суров закон, но и я не дурак. Вот. Помню.
Зачем же сразу на плаху?
-Сначала на дыбу.
-Потом на кол.
-А потом уж на плаху.
От тогда-то порядки у нас сами собой заведутся. А перышки не с гусей чужих надо драть, а в лавке за собственную копеечку покупать.
Так что вот вам закон, и дайте мне его соблюдение.
И чтоб у меня преступники на свободе не шлялись! Ловить повсеместно безо всякого отдыху, складировать до суда на конюшне.
Мне к завтрему черную мантию и парик. И молоточек. И пенсне протереть, использовать буду. Все. Все свободны.
Бояре, которым не дали обдумать и высказать, удалились недовольные и надутые. Бодрые во всякую погоду воины ушли такими же, как и пришли.
Духовенство исчезло неслышно и из-за популярной в своей среде привычки кадить дымом почти невидимо.
Дождавшись, пока опустеет полянка возле конюшни, шут плюхнулся на траву рядом с государем и глянул ему в глаза.
- Ну, маху немного дал… Увлекся.
Сразу же признался царь.
- Хотел, вишь, как строже, а вышло страшнее некуда.
И глазки ты свои в меня не вперяй, при себе содержи. Сам вижу, что перебрал. Однако слово-то - не воробей… Чего делать-то будем? Ась?
Корона и колпак с бубенцами совещались долго и тихо. Затем по очереди кивнули и пошли во дворец.
А на дальней околице государства уже вовсю шли аресты, поимки и задержания. На центральную площадь приволокли незнамо откуда плаху, и неродовитый одинокий энтузиаст до поздней ночи точил рядом с ней огромный, ржавый, тупой, дурацкого вида, древний, но все же очень и очень стальной топор…
…Позавтракав на скорую руку (картошечка, салатик, там, баранинка, сальце, хренок, хлебушек, яички, блинцы, маслице, поросеночек, курочка, яблочко, супчик, вареньице, кофеек, луковка и шоколадная лошадь), его величество отправился на конюшню.
- Вот, государь! Самые презренные из рабов твоих тебе салютуют! На колени, злыдни! Царя приветствовали две людские оравы.
Одна, поменьше, всячески понукала и покрикивала, демонстрируя служебное рвение.
Другая, числом поболе и лицом попроще, боязливо повиновалась.
- Бандиты, стало быть?
Вопросил государь, с интересом оглядывая задержанных.
- Ирод на Ироде, твое величество!
Подтвердил не очень-то родовитый, но весьма ретивый боярин.
- Кого ни потрогай - сплошь имущества крадуны, властей хулители да страмцы моральные.
А еще вон та баба, так та самое себя подстрекала на супружью измену.
А энтот вон сиволапый во все чужое одет и со спичками возле амбара пойман.
А у энтого вон его морда такая страшная, что с ней на людях появляться уже само по себе преступление.
А вот эти семеро…
- Довольно.
Прервал его государь.
- Сам вижу, что не ангелы собрались. А ведите-ка их, господа судьи честные, на Злобное место. Там и рассудим.
- Куды? То есть… как бы не понял… Куды?
Удивился боярин.
- Куды… Родную историю, гляжу, стали подзабывать.
Царь поднял очи горе и уставился вдаль.
- Али запамятовал, боярин, как прапрапрапра… и так далее… дедушка твой на этом самом месте эта… с драконами воевал?
Как победил их к едрене фене и в колодец с размаху бросил? И что многих других злодеев издревле туда же бросали?
Легенда-то вон, она же зря-то гласить не будет. Два тебе, боярин, за историю и географию. А ну-ка, пошли за мной!
Скорым шагом государь направился куда-то за огород, и за ним в спешке последовали бояре, а за ними подталкиваемые стражниками лиходеи.
Спустя минуту ходьбы его величество свернул влево, затем вправо, затем наискосок через поле, затем отразился от двух каких-то бортов в самую середину заросшего лопухом пустыря и возле какой-то гнилой постройки остановился.
- Вот!
Перст его величества указал вертикально вниз.
- Вот оно, соотечественники, исторически значимое трижды проклятое памятное место былых коллизий.
Точка в точку на этом, значица, месте в одна тысяча, там, было дело, понимаешь, году…
Короче, битва была. Прямо здесь. Они ему огонь из ноздрей пущали и когтями сопротивлялись… Вот.
А он их, в силе-то уступая, хитростью по одному превзошел. Да.
И, ввиду численного преимущества, далеко не сразу, а постепенно к вечеру палицей успокоил.
Ну. Как легенда гласит, с той самой поры и поныне сидят в этом колодце кинутые туда драконы и от тоски смертной воют. И прохожим людям правду вещают. Ага.
А с ими вкупе и победитель их, который, победу однозначную празднуя, по хмельному делу слегка оступился и к им туда за компанию улетел.
Вот этому нас учит история. Нда.
С ими там тоже правду вещает. Это помните.
Короче, всех, кто сегодня виновен выйдет, в кладезь сию с размаху и покидаем. Лады?
Дождавшись, пока выразит согласие последний боярин, государь сел на краешек замшелого колодезного сруба и поманил к себе первого из отловленных. Тот подошел в сопровождении своего обвинителя.
- Голоси, муж честной.
Велел государь.
- Так что, величество, по карманам, змей, шарил!
Доложил обвинитель поставленным в думе изрядным басом.
- Как я мимо-то днесь иду, а он, упырюга, себя по карманам шарит.
- Себя?
Переспросил государь.
- Именно. Да так ловко, злобуин, пальцы-то свои распустил, так он бойко-то карманишки свои обшнырял, что и сумления в том нет - на себе, ворюга, тренировался, перед выходом на работу. Метнуть его первого - и дело с концом. Приказывай, государь.
- Так-так… Крал, значица…
Размыслил царь.
- Ну а, к примеру…
- А сам-то?!! Сам-то?!! Сам-то?!! Сам-то?!!
Дикий рев из колодца был столь внезапен и громогласен, что многие из присутствующих восприяли коленями твердь, а наименее сильные духом оросили портки.
Один царь, нога на ногу, ни тени на лике, взор ясный, приставил к уху ладонь:
- Как-как?
В глубине колодца что-то звякнуло, и далекий голос коротко изложил:
- Сам-то, боярин, ден десять тому, с царского стола золотую перечницу перед уходом в сапог и две вилки стыдно сказать куда. Опа!
Лицо государя потемнело. Гневные вопросы были в упор.
- Тако ли, боярин? Справедливо ли оракул толкует?
Ошеломленный боярин, держась за грудь, стоял нем.
- И еще тапки женины носит из экономии. А свои в сундуке лежат. А она тем путем простужается и болезни имеет. А также на именинах архимандрита за спиной его священства над его священством смеялся и позы дерзкие принимал.
Сообщил колодец. Потом там зевнули и добавили.
- Хрен парчовый…
Государь встал и прошелся.
Государь остановился и выкинул руку влево.
Государь повелел:
- Оба! Сюда! Виновны! Стоять и прощаться с жизнью! Эй, кто там! Другого давай веди!
На подрагивающих ногах подошли обвинитель и обвиняемый.
С боярином испуг сделал тик, с его сермяжной жертвой случился лицевой паралич.
- Так… это… он… сей…
Залепетал обвинитель, тыча в крестьянина.
- Бабы говорят, помыться спокойно нельзя…
Донеслось из колодца.
- Как, говорят, разденутся - так он со своими моргалами тут как тут. Из кустов на них дышит и неприличным образом суетится.
А в церкви грошик опустит, а два подымет.
А клячу свою архимандриту как юную каурую кобылу продал, хотя вовсе это старый жеребец пегий, ежели поскрести.
А на ярмонке, пьянствуя, три больших государственных секрета шинкарю пропил. Вонь усатая…
Государь от гнева заслонил дланью очи.
Государь, не в силах сказать, махнул ручкой.
Государь справился с собой и подозвал следующих.
Неродовитый, но весьма активный боярин, ловко перебирая коленями, приблизился столь скорым образом, что собственные его вопли едва поспевали за ним.
- Диавольскому наущению поддался я, надежа!
Не вели казнить, вели возместить!
Обе иконы сей час же архимандриту обратно где взял покладу! Он старенький, не заметит!
А хулительные в твой адрес слова не по трезвому состоянию говорил, а по пьяной лавочке каркал, за что нет мне прощения, но на оное уповаю!
А мешок с гвоздями сей же месяц в казну верну, и досточки верну, и кирпич, и участок!
А корона твоя никак с помойным ведром не схожа, и за те слова козий я самец криворогий, ишак горбатый и сапогом топтанный шкура собачий!
Не вели кидать, вели речь держать!
И в заядлом плутовстве своем гад я шипящий и нахал бессовестный, но за батюшку-царя голову без звуку отдам, а равно хам, невежа и в дому своем деспот, но за царя-надежу умильного вот кишки мои и вот она вострая сабля, и ишо чтоб я сдох и ни единым вяком не пикнул, но ради славы отечества и царя превеликого мудрого всеблагого праведного со многия умы во лбу и крепкия силы в руце чего хошь моментом на плаху складу, а ишо блудун я подъюбочный и вертлявый побочный сын хвостатой твари дрожащей, но за житие государево и родины покойные дни с радостию моей усекновению предадусь, ибо…
Никто боярина не прервал.
Говорил он дотемна, не повторяясь. Много слов было сказано, и утрамбована была челом трава, земля и глинистые слои.
Кто-то вылез из колодца и ушел, позвякивая, во дворец, с кем-то под руку в тяжелой короне.
Растворились в воздухе и из-за общей усталости не сразу поняты были два тихих слова:
- «Амнистия. Всем.»
С наступлением темноты уснула дневная стража, и разбрелись по местам проживания обвиненные во грехах.
А боярин все каялся и превозносил. Потому что было чего сказать о своих прегрешениях и о многих достоинствах нынешнего монарха.
Который, выпивая в погребе очередной, коротко говорил:
- За справедливость!
И бубенцы согласно кивали в ответ, звонко соприкасаяь с острыми краями короны.
сказка 18
В это утро его величество государь, желая порадеть отечественной науке, вместо зарядки взял во белы руки сачок и принялся лично ловить в саду порхающих и гудящих существ.
С тем, чтобы, по собственным его словам, «совместить членовое размятие с пользой для отечественной жукологии, мухографии и прикладной насекомике».
Личная коллекция государя насчитывала уже около полутысячи маленьких сушеных созданий и послужила основой для множества научных изысканий и опытов.
В частности, путем многодневных экспериментов государем было установлено, что некоторые из насекомых способны не только размножаться:
- но даже любить друг друга,
- а также предавать,
- бросать,
- проклинать,
- и в отдельных случаях даже осмысленно измываться.
Среди научных методик, употребляемых государем, преобладало простое тыкание иголкой, однако в систематизации насекомых ему равных не находилось.
Поскольку латынь считалась не столько языком, сколько пустым баловством, обозначения придумывались исключительно с применением родной речи.
Поэтому в царской коллекции «хвостокрут листожрущий» соседствовал с «побегушкой многолапчатой», а «синебрюхий красноглаз» возглавлял семейство, к которому относились, в частности, «мимолет гудучий», «травояд мутнокрылый» и «шестиног уморительный».
Обыкновенная муха в данной системе именовалась как «кусалица всепогодная».
Сразу за кустами крыжовника государь, погнавшись с сачком за каким-то бойко прыгающим кузнечиком, отловил не его, а поднявшуюся из травы сонную голову шута.
- Востронос бубенчатый!
Весело крикнул государь и присел рядом. Шут, в виду теплого времени года ночевавший на воздухе, приветствовал государя таким мощным зевком, словно бы за ночь в его легких создался вакуум.
- Здоров буди, твое высоковеличество!
Произнес он, вручную открывая глаза. И икнул попой.
Это была его первая на сегодняшний день шутка.