Оппозиционность - это психическая болезнь
Американские психиатры давно включили активные протесты против власти в перечень девиантных проявлений.
Низкую протестность в США (в отличие от Европы) они объясняют как раз тем, что оппозиционеров фиксируют ещё в детстве и начинают лечить в дурдоме.
Всего же склонность к борьбе против власти имеют 3−5% людей.
В 2009 году американский журнал Psychiatric Times вышел со статьёй «ADHD & ODD: Confronting the Challenges of Disruptive Behavior» (Вызывающее оппозиционное расстройство и синдром дефицита внимания с гиперактивностью: борьба с вызовами агрессивного поведения).
В ней психиатры рапортовали о новых методах «лечения оппозиции».
Эта статья дала повод многим психиатрам США снова вернуться к проблеме «протестного поведения», а также пересмотру такого диагноза, особенно актуального в рамках либерализации социально-политических отношений, проводимых президентом Обамой.
Вызывающее оппозиционное расстройство в статье определялось как «модель негативистского, враждебного и демонстративного поведения без серьезного посягательства на основные права других людей, которое проявляется в поведенческих расстройствах».
Среди симптомов этого заболевания «частый вызов или отказ выполнять просьбы и правила взрослых», а также «частые споры со взрослыми».
Исследования показали, что детей с таким симптомом насчитывается 3−5%, взрослых - 4% (с тенденцией понижения численности к старости).
40−45% таких личностей имеют склонность к алкоголизму.
Американский доктор философии и психиатр Брюс Левин не так давно подробно разобрал, что кроется за диагнозом ADHD & ODD.
Он упоминает, что за время своей длительной практики сталкивался с сотнями таких «больных».
«Меня удивило, как много среди них людей, настроенных против авторитарной власти», - вспоминает он.
«Больные» ставят под сомнение легитимность любой власти, прежде чем воспринимать её всерьез.
Нормальность власти определяется ими так: знает или нет эта власть то, о чем она говорит, честна ли она, заботится ли она о людях, которые уважают власть.
И если «больные» видят, что на эти вопросы даются ответы «нет», они начинают ей сопротивляться.
Чтобы совсем наглядно представлять, кто такой «оппозиционный больной», можно вспомнить книгу и фильм «Пролетая над гнездом кукушки».
Там персонаж Рэндл Патрик Макмерфи, восстающий против Системы (в лице медсесеры и в целом дурдома) по американским психиатрическим меркам - типичный оппозиционер.
«Некоторые активисты жалуются, что таких оппозиционеров мало в США. Одна из причин этого состоит в том, что многих естественных противников власти в настоящее время определяют на лечение к психопатологам, и назначают им лекарства ещё до того, как у них появится политическое осознание и представление о гнёте властей над обществом», - пишет Левин.
Очень большую роль играют родители - большинство из них своевременно рассматривают в ребёнке оппозиционера, и отправляют его на лечение к психиатрам.
В лечении оппозиционеров надо идти до конца, напоминает Левин.
Он припоминает много случаев, когда излечение останавливалось на полпути.
«У таких людей была тревога, что неуважение к власти приведет их к финансовой или социальной маргинализации.
Одновременно они страдали, что приходится уступать авторитарной власти», - сокрушается психиатр.
Излечение оппозиционеров проводится с помощью таких лекарства, как Аддерал и Ксанакс.
Но примерно 30% больных так и не поддаются лечению.
В общей сложности это примерно 1,5% от взрослого населения (среди них преобладают мужчины - примерно 1,2% от числа населения).
Брюс Левин говорит, что есть способы и их отвлечь от борьбы против власти - это творчество.
Ещё один способ - уже в детском возрасте платить им за какую-либо домашнюю работу или даже за чтение Библии.
* * * Деньги и индивидуальное творчество - вот две ниши, с помощью которых «больных» можно отвлечь от оппозиционной деятельности.
Впрочем, напоминает Левин, такие «больные» на переломных этапах истории принесли много хорошего Америке: это и отцы-основатели США (которых сегодня стали бы лечить Ксанаксом) и общественные деятели конца 1960-х.
* * * «Американцам крайне нужны антиавторитарные властеборцы, которые будут ставить под сомнение, бросать вызов и оказывать сопротивление нелегитимным властям и восстанавливать веру», - резюмирует Левин.
Стоит добавить, что в СССР в 1960−80-е психиатры придерживались тех же взглядов, что их коллеги из США - оппозиционная, диссидентская (в случае СССР) деятельность является психическим заболеванием.
Как правило, таким «больным» ставился диагноз «вялотекущая шизофрения», чуть реже - «гебоидное расстройство» (обычно - у молодёжи).
Можно напомнить, как определяли тогда психиатры больных «вялотекущей шизофренией»:
«Данные больные имеют поверхностные контакты с окружающими, оппозиционное к ним отношение (в том числе и к членам семьи), причём оппозиционность, негативизм принимают гротескный, утрированный характер; поведение отличается неадекватностью, обычно включает элементы дурашливости. Мышление носит аморфный, иногда паралогичный характер. В поведении больных отмечаются расторможенность (в том числе и сексуальная), извращение влечений, нередко импульсивность, стремление к бесцельному времяпрепровождению. Инфантильные и внушаемые больные легко входят в антисоциальную среду, обычно склонны к злоупотреблению алкогольными напитками и наркотическими средствами, бродяжничеству, беспорядочным сексуальным связям. В связи с этим раньше их относили к группе так называемых нравственно помешанных».
Возможна и гипердиагностика, как это часто бывает, и вместе с водой выбрасывают и «свободолюбивого» ребенка.
Но это исключения.
Правило же состоит в том, что поведение «бунтующих подростков» - это девиации, отклонения от нормы.
И корни этого протеста обычно находятся в детстве, в отношениях с родителями.
По теории Берна протестующая молодежь - это те, у которых избыточно развит «внутренний протестующий ребенок», в ущерб трезвомыслящему «внутреннему взрослому» и «внутреннему родителю», для которого важны чувство долга и четко определенные правила поведения.
И конечно же, с самокритикой там очень плохо. Сами подумайте, может ли критично относиться к своим словам и действиям бунтующий ребенок, даже если он давно вышел из детского возраста???
Толкователь, блоггер
Корпоративное государство - одна из форм авторитарного политического режима, характерная для фашистских государств. Идеологи К. г. рассматривают государство как совокупность публичных служб (корпораций), выполняющих определенные социальные функции.
Основные особенности К. г.:
-- ликвидация профсоюзных организаций и принудительное распределение населения по строго контролируемым правительством корпорациям. (В Италии корпорации признавались государственными органами с правом издавать постановления в области регулирования трудовых отношений и производства);
-- ликвидация выборного органа - парламента и его замена на «представительство корпораций» - коллегиального органа сформированного из представителей профессиональных корпораций, строго отобранных правительством.
-- в итоге - полное бесправие трудящихся, обреченных на жестокую эксплуатацию со стороны монополий при помощи корпораций.
Основная цель К. г. состоит в том, чтобы замаскировать диктатуру монополистического капитала и придать фашистскому государству видимость «сотрудничества классов», «гармонии интересов» в рамках корпораций.
Наиболее последовательно идея К. г. была проведена в фашисткой Испании.
Когда пробегаешь в уме историю полутора десятилетий, поражает эта склонность изобретать абстрактные, туманные термины, а затем создавать в воображении образ некоего явления и уже считать его реальностью и даже порой чем-то жизненно важным. Образы эти не опираются на хорошо разработанные понятия, а обозначаются словом, которое приобретает магическую силу. Будучи на деле бессодержательными, такие слова как будто обладают большой объяснительной способностью. Они фигурируют не только в рассуждениях, но даже в законах, указах и постановлениях как очевидные и однозначно трактуемые понятия…
За последние 15 лет произошло повреждение и частичная деструкция структур мышления значительной части работников управления и органов власти РФ, а также их социальной базы - гуманитарной и научно-технической интеллигенции. Из этой среды новые («странные») нормы и приемы мышления диффундируют в массу людей с более низким уровнем образования. Результатом стала общая неспособность рационально оценивать опасности, прогнозировать риски и осуществлять контроль над чрезвычайными событиями и процессами. Более того, неадекватные умозаключения сами становятся источниками опасности и порождают саморазрушение систем.
…Душа…странно никто не знает, где ты находишься! Но все знают как ты болишь! Не заглушить эту боль ничем, ни вином, ни новым мужчиной! Прошло почти полтора года, а я по-прежнему тебя люблю и каждую ночь я засыпаю с мыслями о тебе: Где ты? И с кем? Я чувствую тебя… на расстоянии… Мы не вместе, но рядом-это Жизнь! Как заполнить пустоту в моей душе… как научиться заново жить и любить, как не думать о тебе и не вспоминать?? Я так устала… мне бы сейчас к тебе прижаться и до дрожи тобой надышаться, ты пахнешь безумно вкусно-ты пахнешь любимым мужчиной!!! А ночи все длинее, а дни все короче, впереди холодная и неприятная зима… в которой я опять буду жить без тебя… Снова приступом болит сжимается душа… это не больно… это опять пустота… именно она разрывает меня изнутри… холодно и пусто! Кажется что не живу, а сплю… что проснусь и все будет как прежде, но увы эта суровая явь, где ты не со мной, где я упиваюсь своей пустотой…
Когда мы оказываемся вместе с другими людьми на более или менее долгий срок, то, кто мы есть на самом деле, само по себе выходит на поверхность. То, как мы действуем в стрессовых и неожиданных ситуациях, может сказать о нас многое. В обычной жизни большинство из нас ухитряются вполне успешно скрывать свои слабые стороны. Даже самих себя мы можем убедить в том, что мы лучше, чем есть. Но близкие отношения выводят нас на чистую воду.
Сегодня 22 ноября. Пятница. Не помню, когда последний раз слышал твой голос. Прошел, может быть, год или полтора, но я по-прежнему слышу его. Храню как самое драгоценное, что у меня есть. В сердце. Под маской равнодушия. По-прежнему улыбаюсь, когда вспоминаю твою улыбку и смех, запах волос и тепло твоих рук. Медленно схожу с ума. Слишком медленно, так, что просто невыносимо. Не могу отпустить тебя, как не стараюсь. По приколу сходил с Шуриком на семинар по магии. Ну там взрослые дяди хотят быть богатыми и популярными. Сидят. Конспектируют. Потом три дня ходят счастливые как пингвины. Я тоже хочу. За мероприятие отдал 2000 рублей. Теперь силой мысли заряжаю воду в графине и гипнотизирую карпов в гастрономе. Продавцам жалко рыбу, поэтому ругаются и грозят позвать грузчика Лёну. У него шея как у меня туловище. Взгляд туманный и отрешённый, сразу видно, негипнабельный. Ещё на «сеансах просветления» мне сказали, что после смерти, человек попадает в мир своих грёз. В мир, где вопреки всему наша жизнь сложилась правильно. Теория из уст приличного дедули в жёлтом сарафане звучала крайне смутно, но я поверил. Представь, даже на пару секунд в голове мелькнула мысль сигануть с девятиэтажки. Глянул в низ, представил свою фигуру на клумбе в тюльпанахнарциссах бабы Вали и ушёл страдать. Драматизм отказался во мне жить.
Одинокие девушки намного опаснее одиноких парней. Со злости они могут разбить телефон. Недосолить борщ. Поплакать в подушку. Простить. Потом выследить изменника или бывшего, и изящно выходя из кустов, дать твоим же тяжёлым подарком по голове. Тогда в хрупкой душе снова воцариться мир и процветание. Мы парни так не можем. Нам изначально всё безразлично. Первый месяц. Потом мы начинаем грустить. Безрезультатно надоедать по телефону. В социальных сетях. Пить всё, что горит и растить щетину. При условии, что любили конечно.
Я не пью. Вместо этого пишу тексты и письма. Без адресата. Завтра со скандалом уволюсь с работы. Плюну начальнику на колесо красного гелендвагена и уеду на море в деревню. На велосипеде. Один. С мыслями о тебе.
«Представьте себе на минуту, но лучше не представляйте,
а сразу посмотрите в зеркала ближайших озер,
и явно я изнутри не всех вас увижу!
А тех, кого я увижу, я смогу запечатлеть на своем
бессмертном зеркале любви, и вы отразитесь в моих планах,
в моем ложе, в моем прекрасном саду любви…
Кому? Я смогу подарить свободу…
Ведь она важнее золотого замка или какого-то несчастного корыта !?
Но мы пойдем дальше…
Мы попросим вас быть всегда в любви, и позаботиться о том,
и естественно сделать это в «чистом» изображении…
Чтобы мои водоемы, реки, реки, озера, моря и океаны…
Меридианы моего больного тела тоже работали… Тогда я буду жить!
И если же масса моей искусственно созданной вами материи,
будет превышать мою био-массу, тогда начнется
процесс…
Но этого не произойдет никогда…
Вы же меня любите? "
Сегодня проходили с детьми произведение А. Погорельского, я новыми глазами взглянула на детские сказки: сколько мудрости в них заложено! Судите сами:
«Пороки обыкновенно входят в дверь, а выходят в щелочку, и потому если хочешь исправиться, то должен беспрестанно и строго смотреть за собою»
«Не приписывай самому себе того, что не тебе принадлежит; благодари судьбу за то, что она тебе доставила выгоды против других детей, но не думай, что ты лучше их. "
«…для исправления самого себя необходимо начать тем, чтоб откинуть самолюбие и излишнюю самонадеянность»
Я открою тебе ещё одну тайну - на этот раз ради твоего собственного блага. Ты можешь думать, что прошлому есть что тебе сказать. Ты можешь думать, что надо сделать усилие - и тогда различишь его шёпот, что надо обернуться назад, пригнуться, прислушаться и услышать дыхание мёртвого, давно ушедшего мира. Ты можешь думать - там есть для тебя что-то, что можно было бы из него почерпнуть и понять.
Но я знаю правду. Она открылась мне в одну из тех ночей, когда приходит Оцепенение. Я знаю: прошлое может утянуть за собой, вниз, вниз, вниз; оно хочет, чтобы тебе казалось: в шорохе трущихся друг о друга ветвей и шёпоте ветра заключён некий код; оно хочет, чтобы тебе захотелось вновь соединить когда-то разрушенное. Не верь. Это безнадёжно. Прошлое - не что иное, как тяжкий груз. Накапливаясь в тебе, он будет тянуть вниз, как камень на шее.
Поверь мне: если ты услышишь голос прошлого, почувствуешь, как оно тянет тебя назад и проводит по твоему позвоночнику холодными, мёртвыми пальцами, лучшее, что тебе остаётся - и единственное - это БЕЖАТЬ.
Любая мать когда-нибудь встречала «прирожденного отца» - того, кто сам бежит менять подгузник, встает по ночам, кормит из бутылочки, гуляет во дворе с коляской, носит ребенка в слинге и готов круглые сутки с ним играть, получая при этом удовольствие. А в перерывах между играми приговаривает: давай родим еще нескольких. Этот тип отца в последнее время встречается все чаще, но по-прежнему невероятно трогает. На таких приятно любоваться, но редко везет в них влюбиться.
Все-таки мировая история родительства говорит нам: мать - про заботу, отец - про работу, все остальное - статистическая погрешность.
Поскольку в основном все мои подруги родили - и не единожды - на несколько лет раньше меня, мне довелось наблюдать довольно много отцов в естественных условиях. Все они изначально были хорошими любящими мужьями, умными, тонкими, в меру заботливыми, никто не был против детей, а кто-то был даже очень за. А дальше начиналось безобразие.
Одна не высыпалась несколько лет, потому что «ну, он даже не просыпается, когда ребенок плачет, просто не слышит». Другая не могла выйти из дома: «Нет-нет, когда я ухожу, она плачет и он не может с ней справиться». Третья жаловалась, что даже душ не может принять, потому что ребенок сразу рыдает, а отец - ну, что отец. Четвертая бесконечно решала логистические проблемы со школой, нянями, кружками: «Ну что ты, он не будет этим заниматься, ему вообще все равно, ходит она в бассейн и на рисование или нет». Пятая рассказывала, как муж уходит по утрам спать в соседнюю комнату, чтобы ребенок не мешал: «У него очень много работы, ему надо высыпаться». Шестую муж и вовсе бросил с тремя детьми и ушел к другой.
И тут уж я не выдержала. Я придумала, как мне казалось, гениальный способ борьбы с таким безответственным поведением. И стала предлагать его всем разводящимся подругам, а их, к сожалению, было довольно много. Я прошу учесть, что у меня не было ни детей, ни мужей к этому моменту. Так вот, мой план был прост. Приходит муж и говорит: любимая, я полюбил другую/устал/разлюбил и ухожу, прости. А ты ему на это: да, какая грустная история, я тоже ужасно устала, вот тебе дети, иди куда хочешь. Эффект неожиданности, на мой взгляд, должен был работать невероятно отрезвляюще. Ведь, действительно, дети общие - откуда идея, что можно взять и просто так уйти? Да и другая вряд ли ждет такого поворота. Более того, одна моя знакомая даже воспользовалась этим методом и ушла, оставив детей, только эффект был не такой удачный. Муж сказал ей, что если она не появится в течение часа, то он вызовет социальные службы. Он, конечно, ее переиграл, но в наше время после упоминания социальных служб уже и не до игр.
Вообще, плохой отец, я считаю, во многом дело рук матери. Как и хороший. Как и муж, но это уже другая история. Если исходить из того, что человек, с которым ты живешь и рожаешь детей, любит тебя и ребенок рожден не против его воли, то все остальное дело техники.
Кто просит мать вставать по ночам? Кто просит менять подгузник? Кто заставляет охать, вздыхать и идти на прогулку на три часа зимой? Почему мать всегда бежит отпускать няню? Укачивает часами? Почему ребенок вообще всегда, чуть что, бежит к матери? Не дело это, при живом-то отце. На самом деле чаще всего это происходит потому, что ей так хочется. Потому что она уверена, что он не справится, что она сделает это лучше. И это эгоизм. Потому что еще месяц назад они были равны, а теперь ей кажется, что сам факт родов дал ей какое-то уникальное умение и знание. И эта мысль передается и отцу, и он устраняется, или его устраняют.
Вот в этот самый первый момент и надо все разделить, и сделать это сознательно. Вот это чувство, что мне каждая какашка в радость, а каждая кривая ухмылка стоит трех инстаграмов. Мне, как матери, это чувство дается сразу с лихвой и авансом. Мне сразу хорошо. А если мне хорошо, или плохо, или трудно, а ему просто мило и радостно, то я обязана разделить всю полноту происходящего - во укрепление, так сказать, брака. Иначе все это выльется в разделение семьи на мужа с одной стороны и жену с детьми - с другой. А это неправильно.
Чтобы воспитать из человека папу, требуется большая работа. И работа, прежде всего, над собой.
К моменту появления собственного ребенка я уже понимала, что инстинкты и вся эта ерунда у отцов и матерей, действительно, устроена по-разному, и эта космическая нежность к собственному плоду и рожденному младенцу не способна в той же степени овладеть ни одним нормальным человеком «снаружи», в том числе и мужем. Кажется, это называется гормоны. Ок, пожалуйста. Но это еще ничего не значит. Важно просто подготовиться заранее, до того как страх за то, что при смене подгузника он уронит его на пол, при прогулке выронит из коляски, при укачивании оторвет голову, а при крике так испугается, что не справится, окончательно завладеет материнским сердцем.
Я, например, всегда знала про себя, что вставать утром, то есть раньше 11−12, - это невозможно, это не для меня, это даже не обсуждается. Поэтому всю беременность я объясняла мужу, что самое тяжелое - это ночные вставания, ведь эти дети все время ночью хотят есть. В какой-то момент он так проникся, что предложение поделить смены на ночные и утренние, утренние отдать ему, а ночные, так и быть, взять на себя, он принял на ура. И где-то еще полтора года искренне верил (не без моей помощи), что, пока он спит, я как-то мучаюсь. Я же все это время кормила ночью, не просыпаясь, а утром толкала мужа в бок и прекрасно спала еще пару часов. А с появлением второго ребенка и вовсе запиралась с подушкой в другой комнате.
Мне бывает немного стыдно, но я искренне считаю, что это family building.
А в субботу утром я иногда просто вставала, говорила, что мне пора, - и шла куда-нибудь, даже когда мне совершенно нечем было заняться и хотелось обратно домой, валяться и пфукать Леве в живот. Потому что ну что может быть лучше, чем пфукать Леве в живот субботним утром? Так и ходила кругами вокруг дома.
Или, например, дети падают. Ни один отец не способен подлететь и подхватить ребенка на руки с той скоростью, с которой это сделает мать. И тогда надо заставлять себя замедляться, через не могу.
Или, например, вы видели, как эти отцы играют с детьми. Вот он повесит его в бейби-бьорн к себе на живот и скачет козлом так, что у ребенка голова летает из стороны в сторону. Инстинкт говорит матери: визжи, закатывай истерику, отбирай ребенка, разводись! Но нет, стоишь, смеешься, фотографируешь, аха-ха-ха, это ведь так весело, так смешно.
Казалось бы: вот строим сети. И ждем что вот уже в них попадет. Она ж смеясь, обходит эти плети. И с полным взглядом иронии нас ждет. И мы как молодь, хоть и в возрасте, глаз опускаем. И все слова, что приготовили, забыли напрочь. И все своей мечте мы разрешаем. И днем, и вечером, и даже за полночь Что не попросит, мы готовы. И что не спросит вдруг: любимая - уже вот-вот. Наверное мы в тот момент так бестолковы. И каждый пальцем ткнет- вот идиот. Но что поделать, раз устроено так в жизни. Нас половинкой овязать ОН порешил. И дал Любовь, но мы вольготны с нею. И вот по жизни мы, любовью прикрываемся, грешим…
- Да, я планировала лететь тем самым рейсом, - говорит Людмила. - Именно в воскресенье должна была лететь к родителям. Я постоянно летаю в Казань. Самолеты у авиакомпании «Татарстан» на самом деле не очень-то хорошие. Но у них удобное время вылета. Поэтому я и собиралась вечером в воскресенье вылететь. Но в какой-то момент передумала. Было какое-то предчувствие, что с самолетом что-то случится. У меня есть какая-то своя интуиция. Потом еще некоторые обстоятельства наложились. Билет я покупать не стала, решила перенести поездку на неделю.
О трагедии девушка узнала, вернувшись домой с тренировки.
- Полезла в Интернет и читаю: авиакатастрофа в Казани. На меня так нахлынуло, эмоции. Да, я начала рыдать. Я все-таки девочка…
По словам Людмилы, она пока так и не решила, как в итоге будет добираться к родителям в Казань. По ее словам, переносить поездку больше нельзя.
- На поезде не хочу. Скорее всего, полечу другой компанией.
«Не дайте чему-либо перебить предчувствия вашего сердца. У меня были предчувствия, и мне (не буду писать как-будто) говорили: „нет“!», - написала девушка позже в своем микроблоге. И добавила: «Если молитва - это твое обращение к Богу, то ИНТУИЦИЯ-ЭТО РАЗГОВОР БОГА С ТОБОЙ. Мать Тереза»
С самолетом у каждого что-нибудь да было. У меня - прошлым летом.
Приехав в аэропорт, обнаружила, что забыла паспорт, значит, не полечу. Но подруга так убедительно объяснила милиционеру, кто мы и зачем летим в недавно затопленный Крымск, что тот, ксерокопировав мое журналистское удостоверение, без слов пропустил на борт.
Сели, пристегнулись, полетели. Стюардессы приготовились раздавать напитки.
И тут началась эта турбулентность. Какой не было нигде и никогда.
Экипаж извинился, что раздачи питья не будет. Мы сидели в самом хвосте, самолет швыряло во все стороны так, что стоял дикий грохот от бившихся в своих нишах тележек с нерозданными едой и питьем.
Если бы это было пять минут, двадцать, полчаса… Это было все время с очень малыми послаблениями - в разные стороны бросаемый, швыряемый самолет.
В середине пути кто-то попросил у стюардессы таблетку. «Да-да, - вежливо ответила она. - Только она там, впереди, я не смогу за нею пройти». И это была правда.
Стюардессы сидели прямо за моей спиной и молчали. Молчало и радио. Мы с подругой как по команде открыли молитвословы и надели на головы платочки.
Понимаю, что не могу удержаться в молитве. В сознании висит, не обрываясь, только 90-й псалом. Бесконечно повторяю его. Со всего остального слетаю. Даже не в страх. В невозможное и абсолютно реалистичное приближение к тому, к чему абсолютно не готова. Техника же всегда страшно реалистична. А жизнь не может быть готовой к смерти. За исключением очень редкого опыта.
Мы сидели последними, меня никто из пассажиров не видел, поэтому я в какой-то момент отстегнулась и стала класть в проходе земные поклоны. Это было нарушением всех правил, меня качало и мелко швыряло. Стюардессы в шаге от меня не сказали мне ни слова.
Прошу прощения у Того, кто держит судьбы в руках. За все - за леность, за грубые бунты, за то, что «кусаю» людей, за гордость, за нетерпение, за мечтательность, за зависть, за ревность, за желание зла… Так ясно понимаю, что буду другой, совсем другой, если…
Знаю уже, что если я пойму «ну - все», дам последний обет - отдам самое дорогое, что есть в душе.
Но не знаю, что будет ПОТОМ…
Понимаю, что надо быть в последние минуты человеком. И это нетрудно. Откажусь мысленно от самого дорогого и в оставшиеся минуты попрошу у Леночки прощения. Глазами. Глаза готовились встретиться с глазами - прощально и с последней любовью.
У моей любимой Ольги Седаковой в стихах, посвященных Сергею Аверинцеву, земля на вопрос, за что она любит всех тех, кто топчет ее набегом и терзает плугом, отвечает: «Потому что я есть… Потому что все мы были».
То, что я есть, то, что «все мы были» - самая большая ценность, и она что-то с тобою делает. Делает ненужным истеричный рев, роднит с другими. И ты понимаешь, что все, что у тебя лежит последнего человеческого в котомке, это жалость, любовь и прощание. И только оно просится наружу. Думаю, что в падающих и горящих самолетах не кричат. Или мы не падали?..
Ни Аверинцева, ни Седакову я тогда, конечно, не вспоминала. Когда кажется, что бытие накреняется, культура становится роскошью. Она нужна тем, кто выжил.
Через час очнулось радио. И голосом пилота сказало, что, мол, сильный ветер, но мы прибудем в Краснодар вовремя. В уме стучало: лучше бы не вовремя, но вот без «этого». Но все-таки это успокоило. После объявления стюардессы, как птицы очень ранним утром, защебетали друг другу какую-то ерунду.
Я встала, чтобы положить благодарственный поклон. «Девушка, я, конечно, уважаю вашу веру, - сказала мне одна из них, - но не могли бы вы выражать ее, не нарушая правил». Получив замечание, окончательно успокоилась. Хотя очень хотелось спросить: а что же вы не сделали мне ни одного замечания полчаса назад?
Перед выходом на трап спросила у улыбающегося стюарда: «Ну не ветер же это был?!» И стюард глазами и едва заметным качанием головы ответил мне «нет».
Через два дня - у коллеги, специализирующейся на авиажурналистике: «Гроза?» - «Да ты что! В грозе бы от вас ничего не осталось. Где-то шли около нее. Или меж грозовыми фронтами».
На земле стало стыдно. Казалось, что это был лишь мой частный переполох, нажитый многолетней жизнью в личных и профессиональных стрессах.
Но вдруг молодая девушка прямодушно призналась: «Я вообще-то и в церковь не хожу, но тут дала три обета. У меня же двое детей». А потом добавила: «Мужчину, что рядом со мной сидел, всю дорогу трясло дикой дрожью, локоть о кресло бился».
А я вспомнила, что кто-то вроде бы спокойно глядел в планшетку. А кто-то, казалось, спал.
Молодой парень, тоже коллега-журналист, стал учить уму-разуму в такси, пока мы ехали из Краснодара в Крымск: наши самолеты - лучшие в мире на турбулентность, так что на нее вообще не надо обращать особого внимания, если двигатель работает ровно, в общем, можно не бояться. После его слов стало совсем легче. Все-таки знание - свет. И - сила.
На другой день обходила тех, кто простоял на краю жизни в затопленном Крымске - на подоконниках, лестницах, чердаках.
Уже когда отдиктовали в Москву заметки и сидели в беседке возле храма, спокойная Леночка - подруга, соседка по самолетному креслу - тихо сказала мне: «А я вчера в какой-то момент подумала - ну все, сейчас начну с тобой прощаться».
Из Краснодара меня, беспаспортную, выпускали тяжелее, заставив обегать кучу привокзальных зданий с милиционерами.
То лучшее, что я собиралась отдать Богу, ушло от меня само - без обета и без отдачи. Ушло и не спросилось. Стала ли я лучше? Не знаю. Увы, жанр ухудшения привычнее современному человеку, чем улучшения. Но мне кажется, я стала тише.
Перелеты на самолетах не отменишь - цивилизация требует от нас самолетной скорости.
Думаем ли мы о чувствах людей, впуская их на очередной воздушный борт? Почему оставляем им только надежду на фатализм? А если кто-то не фаталист…
- Ой, смотри, ресничка! Надо
загадать желание и подуть на нее. Если она улетит, то желание сбудется! Подуй на нее скорее!
Он улыбнулся и закрыл глаза…
Через несколько мгновений
легко подул на ресничку,
чтобы она отправилась куда-
то путешествовать за его
желанием.
- Что ты загадал? Расскажи, -
попросила она.
- Нет, иначе не сбудется, -
обняв ее, ответил он.
- Помнишь, раньше ты никогда
не загадывал желаний. Ты говорил, что в них просто нет
смысла, - она задумалась.
- Тогда я понимала тебя по-
своему, что не всем желаниям
суждено сбыться, что если все
же оно осуществляется, то зачастую не приносит той
радости, которою принесло бы раньше. Потом и я не стала
загадывать желаний, зная, что
у меня есть ты, а ты всё, о чем
я могла бы мечтать.
- Я и сейчас не загадал
желания, - ответил он.
- Так о чем же ты думал в те секунды?
- Про себя я шепнул одно лишь
слово «Люблю».
Она улыбнулась и мысленно
тоже сказала «Люблю»…
«- …Мы ничего не хотим помнить. Мы говорим: довольно, повернитесь к прошлому задом! Кто там у меня за спиной? Венера Милосская? А что - ее можно кушать? Или она способствует ращению волос! Я не понимаю, для чего мне нужна эта каменная туша? Но искусство, искусство, брр! Вам все еще нравится щекотать себя этим понятием? Глядите по сторонам, вперед, под ноги. У вас на ногах американские башмаки! Да здравствуют американские башмаки! Вот искусство: красный автомобиль, гуттаперчевая шина, пуд бензину и сто верст в час. Это возбуждает меня пожирать пространство. Вот искусство: афиша в шестнадцать аршин, и на ней некий шикарный молодой человек в сияющем, как солнце, цилиндре. Это - портной, художник, гений сегодняшнего дня! Я хочу пожирать жизнь, а вы меня потчуете сахарной водицей для страдающих половым бессилием…»