Она - это буря страстей и возвышенные идеалы. Она верит в большую любовь и умеет глубоко чувствовать. Она верна, но непостоянна. Ей сложно довольствоваться малым, поэтому она нигде не задерживается. рано или поздно ей становится тесно и скучно, когда уже не остается ничего нового и неизведанного в человеке. и течение жизни настолько замедляется, что вовсе перестаешь замечать ее движение. А жить по привычке она не умеет. Она начинает задыхаться и увядать, и тогда она плавно утекает или взрывом исторгается.
Можно удивиться, сколь разные мужчины ее могут привлекать и проходить сквозь ее жизнь. Ее магнитом тянет к неизвестным крепостям, она в вечном поиске разнообразия чувств и открытия своих собственных граней, при этом периодически ей необходимо перевести дух, осознать все происходящее.- и тогда она заходит в тихую гавань, где она может предаться уединению и созерцанию.
Еще с самого детства ей сложно было порой понять непоследовательность своих действий и с самого детства она знала, что любопытство ее погубит! Именно любопытство очень часто сподвигало ее броситься в пропасть и сделать самые отчаянные ошибки. Из-за вечного стремления познать и понять она бесстрашно заглядывала в укромные уголки и переулки судьбы, безрассудно отправлялась в путешествие по ту сторону вещей.
И сколько бы боли и страданий порой не приносил ей тот или иной каприз, она не изменит ход событий. Так как предательство себя повергает в такой лабиринт уныния, что мало кто умудряется вернуться оттуда живым.
Она может быть счастлива только в свободе. в свободе быть собой!
Она давно стала понимать, что оставаясь собой, ей не всегда будет легко идти по жизни! Ее пытаются напугать наступлением одиночества. Однако ей давно оно стало верным другом! Поэтому ее не страшит, когда оно заходит к ней в гости, а порой сама рада укрыться в его покоях.
Не стоит принимать за чистую монету хоть одно из ее проявлений, так как часть ее - это все же еще не Она. Ее смешит, когда люди мыслят, что знают ее и стараются загнать в определенные рамки. И любит тех, кто не пытается анализировать каждое ее движение и ход мыслей, а просто наблюдает и радуется переливам ее состояний. В этом естественном принятии больше истинного понимания ее натуры!
Она может стать элементом жизни практически любого человека и найти отклик в его душе, так как ее суть многолика и противоречива! Однако подойти близко к ней может не каждый, так как далеко не каждый смел для этого шага, да и она едва удостоит вниманием человека без секрета.
Она без ложной скромности может подарить счастье любому мужчине. И все же не только она уходила от них, но и они покидали ее. Зачастую они не могли простить ей ее совершенства и силу, слишком явственно они ощущали свою слабость и ущербность рядом с ней (даже если это было вовсе не так). Она лишь только с грустью провожала их, не пытаясь никогда удержать.
Кто-то не выдерживал своенравность ее характера и не мог принять ее независимость от него, пытаясь при этом вогнать ее в подходящую раму, забывая что такой просто нет. При малейших попытках она с легкостью ускользала за ее пределы, и рано или поздно они сдавались.
Некоторых пугала бездна ее внутреннего мира и тишина души. Они не понимали ее, хоть яростно желали. И в один миг что-то ломалось внутри них, и в порыве исступления они бросались прочь.
Но уходя, они не могли совсем убежать от нее. Она поражала их как вирус, меняя их ДНК. И неспособные справиться с этим, все равно пытались повернуть время вспять. Однако она, как и время, безжалостно идет вперед. И так или иначе для всех она осталась несбыточной мечтой. Для каждого - своей.
Были в ее жизни и те редкие мужчины, которые чувствовали необычность ее устройства и внутренний надрыв. И когда приходило время, они отпускали ее в будущее. Она растерянно смотрела, а когда выпархивала, ощущала снова крылья за спиной и неповторимое чувство полета, и тогда глубоко их благодарила за их самоотверженный поступок. Тем самым они навек заняли прочные места в ее сердце.
Остальные мужчины-эпизоды едва могли уловить момент ее ухода. Она или тихо заходила погостить в их мир, и так же тихо ночью закрывала за собой дверь. Или потоком ветра врывалась в окно, переворачивала весь порядок вещей, принося свежий воздух с собой, и в одночасье исчезала, оставляя после себя уже измененное, новое пространство.
Но не стоит спешить делать легковерные выводы о присущей ей поверхности чувств, так как едва это может быть правдой. Наоборот, все ее перетекания из одной судьбы в другую объясняются поиском лишь одной, по-настоящему своей! Ее не могут переубедить разумные доводы о невозможности существования еще такого же редкого экземпляра, как и она сама. Однако она знает, что он есть! И она всей душой и сердцем стремится к нему. И согласна на риск поражения и многолетие поисков. Но она не готова принять иллюзию за истинное. Это не для нее. Когда она уже так счастлива в гармонии с собой. Как же она может променять бОльшее счастье на пустоту, скрывающуюся за самообманом. Для нее это непостижимо, сродни двойному самоубийству.
Поэтому она продолжает свой путь, пусть чуждый и непонятный остальным.
Однако она найдет того, кто так же, как и она, несет в себе не сочетаемое и непостижимое, кто легок и глубок, страстен и спокоен, для кого оттенки чувств имеют значения и слово «свобода» не требует перевода, кто способен успокоить поднявшейся в ней ураган и пробудить от затяжного забытьи, кого не будет удивлять ее отрешенные взгляды в никуда и бессвязные волнительные слова, кто поможет ей примирить в ней самой ее противоположности и объяснит, что необязательно отказываться от одного, имея другое. А она сможет дать его измученной душе долгожданное умиротворение и прогнать рой надоевших сомнений. И он наконец испытает радость, видя с каким искренним энтузиазмом и интересом она принимает его странные идеи и расширяет их границы. И они оба ждут этой встречи не для того, чтобы остановиться в покое приобретения, а чтобы отправиться дальше в путь, но уже в одном направлении.
Казалось бы женщины слабый пол, но это только так кажется… На самом же деле, в нас есть сила. Но сила не физическая, а моральная. Этого порой не хватает мужчинам. Кажется, где взять силы, когда одолевают одни проблемы? А ты находишь, и решаешь их. На тебе и дом и дети и муж.) И хорошо, если муж окажется настоящим мужиком (Ох, какое счастье иметь именно такого мужа) и он будет тебе опорой во всем… И как-то мы умудряемся смотреть на все с улыбкой, быть отзывчивыми… Наша сила в том, что ни смотря ни на какие трудности, мы остаемся улыбчивыми, способными помочь другим. Ведь когда знаешь, что ты кому-то нужен, то все проблемы легче переживать…
Чем больше ты с душой - к ее молитвам,
Тем меньше ты угоден - в тот же час…
Привычка быть одной, какая пытка,
Иль образ так привычный - глупых фраз …
Желание угождать всегда - ее капризы,
И быть лишь тем, кто скажет - напрямик,
Нам жизнь дана, чтобы не слыть мотивам,
Ведущим в некуда, слепой извне.
Иль что, привыкли сразу на коленях,
Вымаливать отдушину в душе…
Так мало надо, чтобы найти причину,
Как много, чтобы понять ее в себе…
Устала верить и искать мужчину,
Иль ждешь, что тот на резвом жеребце…
Проскочит, будущим скотиной,
Иль может так верхом и налегке…
Уверенность дающий тот, кто рядом,
Кто чаще, слышал в духе подлеца…
Не обретает лишнюю рутину,
А дарит свет в твоих глазах…
Кто обнимает, будучи покинут,
Кто слезы так утрет, с плаксивых глаз…
Не подражает, слабостям игривым,
А есть та сила, что всегда…
Скажи мне сказочная фея,
Что так томит тебя в ночи?
Что все вокруг тебя желают - только тела,
Но нет вокруг - желающих любви?
Отнюдь, ты меришь слабым взором,
Ты так привыкла удивлять своим нутром…
Пойми, что нет того, кто не увидит Света…
Пока твой Свет, живет зловещим сном.
Delfik 2013 г.
Невозможно всегда быть плохим, обязательно ненароком совершишь добро. Невозможно быть хорошим для всех, случится так, что ненароком кого обидишь. Как дорога в горах, поворачивающая то влево, то вправо, мы совершаем поступки не по злому или доброму умыслу, а скорее в соответствии с гармонией сложившейся ситуации. Мы так устроены, мы так получаем и даем получить эмоциональный опыт. То, что происходит с нами, происходит исключительно для нас. Как часть единого целого, мы творим его. Допускающий любовь, видит ее во всем, наблюдающий высокомерие, наблюдает его в себе. Не судите! Не допускайте высокомерие в себе и не увидите его в других.
Когда вы проявляетесь/излучаетесь своей Подлинностью, своей Сутью, своей Силой. порой в людях это может вызывать различные негативные реакции, агрессию, ненависть, отторжение, неприязнь. это происходит по той причине, что своим Излучением вы затрагиваете, обнажаете, вскрываете их собственные проблемы внутри, их собственную Боль, их внутренних монстров. вы Зеркало. и чем сильнее ваше Излучение, тем ярче могут быть реакции окружающих на него. одни будут испытывать притяжение. но другие могут испытывать резкое отторжение, злобу, даже ненависть, т.к. ваше излучение может пробуждать в людях всё самое глубинное, скрытое, и нередко проблемное…
Вы не несете ответственность за то, что просыпается в людях. это их наполненность, это их содержание, не имеющее к вам никакого отношения. хотя люди почти всегда проецируют свои реакции на вас, считая именно вас причиной своих реакций, и так заблуждается почти каждый.
И чем чище Зеркало, тем четче оно Отражает…
это так только кажется, что на моем сердце некуда уже ставить насечки… места ещё довольно немало и если хочешь, пока я держу свечку и освещаю его- считай…
вот первая- мой неизменный мальчик-май…самая глубокая, кровоточащая периодически, бОльная, но переносимая стоически, рана… вторая, небольшой порез в форме молнии, поднывающий, но не критически, просто тупо саднящий если задеть… это мой сладкий мальчик-агония, что мне однажды не дал догореть…
ну и третья, царапинка маленькая, но не мелкая, свежая с рваными краями, что я себе нанесла сама, за неимением рядом тебя… вот эта, понятное дело, твоя…
итого три… смотри…я ещё вполне себе целая…
Как относятся к морозам разные народы в разных странах.
10(градусов) - Американцев знобит, русские сажают огурцы.
2 - У итальянцев не заводятся машины, русские ездят с открытыми окнами… Наблюдают как растут огурцы.
0(градусов) - Во Франции замерзает вода, в России она загустевает.
-5 - В Канаде включают отопление. Русские в последний раз выезжают на пикник, выкапывают огурцы.
-25 - В Европе не работает общественный транспорт! Русские прекращают есть пломбир на улице… Переходят на эскимо, чтобы руки не мёрзли. Закусывают огурцами.
-40 - Финский спецназ эвакуирует из Лапландии Санта Клауса, в России готовят валенки к ВОЗМОЖНЫМ ЗАМОРОЗКАМ. Закручивают огурцы на ЗИМУ.
-113 - Жизнь на земле останавливается. У русских плохое настроение… Замёрз этиловый спирт, огурцы приходится лизать.
-273 - Абсолютный ноль. Останавливается атомарное движение. Русские ругаются «Ну блин! Холодрыга! Язык примерзает… К огурцам»
Если в чём в этом мире Алексей Семёнов и разбирался лучше других, то это были числа. Они были друзьями его детства, гораздо более близкими, чем друзья из плоти и крови. Не было ничего странного в том, что, выросши, он избрал себе профессию, неразрывно с ними связанную. Вот уже в течение десяти лет числа были с ним каждый будний день - он их складывал, вычитал, умножал, вычислял проценты. Числа стали неотъемлемой частью его жизни. Он научился не только видеть, но и чувствовать строгие правила и законы, по которым текла их жизнь. Поэтому, когда начался отсчёт, Семёнов заметил это быстро.
Первыми двумя числами, которые он «раскусил», были сто сорок четыре и сто сорок три. В восприятии Семёнова сто сорок четыре было хорошим числом - квадратом двенадцати, - поэтому его легко было заприметить. Он увидел число на синей табличке в углу шестиэтажного дома, когда ждал автобуса на остановке, чтобы поехать домой, и мимолётно удивился, почему не замечал табличку раньше - ведь он уже сто раз тут стоял. Любой другой тут же забыл бы об этом, но Алексей Семёнов был с числами на короткой ноге; подобные вещи бессознательно откладывались в его памяти.
Наконец, подъехал автобус. Взгляд Семёнова зацепился за номерной знак: «А143ГК». На единицу меньше, машинально отметил он и поднялся в салон. Жил он на другом конце города, поэтому путь предстоял неблизкий. Всучив несколько монет кондукторше и получив билет, он прошёл на задний ряд и устроился у окна. Ему со школьной скамьи нравились задние ряды: меньше было толкотни и бабушек с авоськами, при виде которых совесть требовала немедленно уступить место.
Автобус тронулся. Семёнов посмотрел на билет в руке. Да, это было несусветной глупостью, но он так и не забросил привычку съедать «счастливые» билеты, невзирая на все вирусы, бактерии и прочие смертельные угрозы, которые могли таиться на засаленной бумажке. Кому не хочется немного счастья в этом мире?..
Сегодня ему повезло - билет был счастливым. «142 142» - первые три цифры совпадали с тремя последними, а это значило, что от судьбы в этот день можно было ожидать приятных сюрпризов. Семёнов положил билет в рот и стал старательно жевать, пока автобус нёсся по улицам под холодными осенними тучами.
Выходя из автобуса, он вспомнил, что дома кончилось молоко, и заглянул в продуктовый магазин. Побродив между рядами, он подошёл к кассе с двумя пакетами молока и блоком спичек. Кассирша отбила сумму и произнесла скучающим голосом:
- Сто сорок один рубль.
Семёнов выложил на прилавок две оранжевые купюры и взглянул на экран кассового аппарата. «141», - гласили рублёные зелёные цифры. Он коротко улыбнулся. Ещё минус один. Забавное совпадение.
Впихнув покупки в портфель, он вышел на улицу. На перекрестке как раз зажёгся красный цвет - воспользовавшись этим, он наскоро перебежал дорогу. Пятиэтажка, в которой он жил, стояла у самой улицы, так что далеко идти не было нужды. Семёнов взбежал на крыльцо подъезда и с неудовольствием отметил, что стену у входа опять разукрасили рекламой. На этот раз вандалы от маркетинга не ограничились приклеиванием цветастого плаката, а взяли и распылили краску прямо на бетонную стену:
ЛУЧШЕЕ ТАКСИ В ГОРОДЕ!!!
ЗВОНИТЕ 140−140 ЗВОНИТЕ
ТОЛЬКО ИНОМАРКИ!!!
ЗВОНИТЕ 140−140 ЗВОНИТЕ
Что-то заставило Семёнова обернуться и перечитать крикливую надпись. Он нахмурился. В голове вереницей прошли пять чисел, которые он заметил по пути домой.
- Интересно… - пробормотал он и зашёл в подъезд.
На двери квартиры его ждала бумажка - счёт за электроэнергию. Такими же «украшениями» обзавелись двери соседних квартир. С некоторых пор счета за коммунальные услуги стали доставлять именно так, не ограничиваясь почтовым ящиком на первом этаже; должно быть, считали, что неблагодарные плательщики в этом случае будут охотнее расставаться с деньгами. Семёнов достал сложенный вчетверо счёт и раскрыл его. Он заходил в кассу две недели назад, поэтому долгов пока натекло мало.
«Сто тридцать девять рублей 00 копеек».
Семёнов в раздумьях вошёл в прихожую и закрыл железную дверь. Немного постояв в полумраке тесной комнаты, он зачем-то запер на замок внутреннюю дверь тоже, хотя обычно этого не делал.
В холодильнике обнаружились яйца и остатки подсолнечного масла. Семёнов решил приготовить яичницу. Привычными жестами он разбил яйца над сковородой, покрошил соли и поставил на конфорку. Правда, с огнём дело пошло не так гладко: в коробке остались всего две спички. Одна переломилась пополам, стоило Семёнову чиркнуть ею, а другая вспыхнула слишком ярко и обожгла ему палец. Выругавшись, он выбросил пустой коробок в ведро для мусора и достал из портфеля новый блок, хваля себя за предусмотрительность.
С новой пачкой неприятностей не возникло; с первой же попытки Семёнов разжёг огонь. Прежде чем положить коробок на холодильник, он присмотрелся к изображению на нём. Стилизованный рисунок изображал сжатый кулак, вознесшийся к небесам. Надпись внизу гласила:
Производственный комбинат «АНТЕЙ»
138 лет работы на качество
Семёнов долго смотрел на незатейливый рисунок, потом прижал ладонь ко лбу и закрыл глаза, напряжённо размышляя. Потом он выпрямился и быстрым шагом вышел в гостиную, где присел перед телевизором на корточки и ткнул чуть дрожащим пальцем в кнопку питания. Экран вспыхнул и осветил лицо Семёнова. Шёл вечерний выпуск новостей, камера снимала затопленную деревушку, где вода плескалась в окнах скосившихся строений.
- … наводнения такого масштаба в посёлке Реевка никто не ожидал, особенно в это время года, - в кадре появился репортёр, который старался сохранить равновесие, стоя на качающейся моторной лодке. - Причиной природного бедствия стали обильные дожди, которые шли последние три недели. Аномальное количество осадков вызвало выход реки из русла, и в результате Реевка оказалась под водой. На данный момент жертв среди населения нет, и все сто тридцать семь жителей посёлка эвакуированы в безопасное место…
Репортаж сопровождался бегущей строкой для глухих. Семёнов проводил взглядом число 137, пока оно не исчезло с экрана.
Спал он ночью плохо. Ещё до того, как он лёг в постель, отсчёт успел дойти до ста тридцати одного. В этом была немалая вина компьютера, перед которым Семёнов имел обыкновение засиживаться перед сном. Просторы интернет-сайтов, напичканные буквами и цифрами, стали настоящим раздольем для странной напасти. Всего за час чтения новостей наметанный глаз бухгалтера заприметил шесть чисел, каждое из которых было на единицу меньше предыдущего. В конце концов, встревоженный Семёнов выключил компьютер и ушёл спать на час раньше обычного времени. Ему снился длинный коридор, в котором он спасался бегством от чего-то большого, настигающего его по пятам. А на стенах коридора бледнели цифры - задыхаясь от одышки, он проносился мимо них: 130… 129… 127…
Семёнов проснулся в холодном поту. В спальне стоял мрак. Он потянулся и сделал вдох-выдох, чтобы успокоиться, потом посмотрел на часы, которые стояли на табурете. 1:26. Красное свечение зловеще резало темноту.
На следующий день произошло неслыханное - начальник сделал Семёнову замечание за то, что он бездельничал на рабочем месте. Он покорно снёс это унижение, но желания браться за бумаги больше не стало. Ещё по дороге в офис Семёнов успел довести счёт до ста девятнадцати. Он мог только предполагать, с какой скоростью начнут мелькать числа, отъедающие друг у друга единичку, если он углубится в нагроможденные на столе накладные, счета и платежные поручения. Впрочем, несмотря на лодырство Семёнова, к концу рабочего дня отсчёт вплотную подкрался к сотне. Что-то нужно было с этим делать.
Воистину, день был полон чудес. Взять хотя бы то, что впервые за много недель - а может, и лет - Алексей Семёнов нарушил проторенный маршрут и направился после работы не в свою «однушку», а городскую больницу. Только он занял очередь в регистратуре, ниоткуда заявилась беременная (и весьма нервная) особа и возмутилась, что она заняла место раньше. Семёнов молча посмотрел на её перекошенное от праведного гнева лицо, потом перевёл взгляд на безразмерную серую футболку с большим белым числом «100» и покорно подвинулся назад. Спустя пятнадцать минут старушка в роговых очках за окошком вручила ему талон на приём с номером 99.
Врач, к которому Семёнов вошёл буквально за минуту до окончания приёма, терпеливо выслушал его жалобы, потом выписал рецепт на успокоительное и посоветовал взять отпуск на неделю, чтобы отвлечься от работы с числами.
- И что произойдёт за эту неделю? - спросил Семёнов. - Отсчёт дойдёт до нуля, только и всего.
- Ну, вот и хорошо, - сказал врач. - Числа перестанут вам мерещиться, когда исчерпаются сами собой, и вы продолжите жить, как раньше.
- Вот уж не думаю, - горько усмехнулся Семёнов. - Для чего, по-вашему, предназначен обратный отсчёт? Он показывает, сколько осталось времени до исчерпания… чего-либо.
- И что, по-вашему, из этого следует? - полюбопытствовал врач.
- Ничего хорошего, как по мне.
На просьбу Семёнова временно поместить его в закрытую палату врач ответил отказом, наказав ему отправиться домой и хорошо выспаться. Семёнову не оставалось ничего другого, кроме как послушаться. Он шёл пешком, глядя себе под ноги. В редкие моменты, когда ему приходилось поднимать голову, чтобы глянуть на сигнал светофора, он видел, что номерные знаки близко стоящих автомобилей удивительно схожи друг с другом и начинаются все, как на подбор, на девятку.
98… 97… 96…
Покупать еду Семёнов сегодня не стал, а сразу поднялся к себе.
- Ох, чёрт побери, - простонал он, слишком поздно вспомнив, что на двери его квартиры с наружной стороны блестят золотом две циферки - девятка и пятёрка…
Он прошёл в спальню и упал на кровать, даже не разувшись. Так и провёл весь вечер, игнорируя позывы голодного желудка. Зато отсчёт на некоторое время прекратился.
Вечером последовала месть. Сначала Семёнову позвонила сестра. Номер её телефона, высветившийся на экранчике, заканчивался на «9493». Он отключил телефон, не отвечая на звонок. А ну как сестра начнёт рассказывать, как её новенькая иномарка встала, потому что в городе стало невозможно достать бензин девяносто второй марки?
Он увидел трещину на потолке. Она была там всегда, но раньше Семёнов не обращал на неё внимания. Зато сейчас ломаные чёрные линии на штукатурке очевидным образом складывались в две цифры. Девять… два…
Издав невразумительное мычание, Семёнов перевернулся и лег на живот. Не смотреть по сторонам. Лучше видеть в сплошную мглу, в которой не обитают ненавистные девятки.
Спать не хотелось, потому что он знал, что ему приснится. Но в конце концов измотанность взяла своё.
На этот раз он увидел свет. Яркий, слепящий, дезориентирующий. Он не понимал, где находится и что происходит.
Потом появился голос.
«Зачем противиться? - говорил он. - От судьбы не уйдёшь, Алексей. Дай свершиться тому, что должно. Доживай последние дни жалкого существования. Отсчёт идёт, и тебе его не остановить».
Из белого сияния вынырнула золотистая девятка.
«Нет, нет, нет!» - ему хотелось скорее проснуться, но прежде чем сознание вернулось к нему, Семёнов всё равно успел увидеть единицу, встающую рядом с девяткой.
Он продержался два дня в стенах своего дома. В эти дни отсчёт продвинулся всего на пятнадцать единиц, и большая часть из них приключилась в результате вынужденных действий (нужно же было позвонить на работу и взять больничный - и кто виноват в том, что номер начальника заканчивается на «90»?) и снов (чего только не творили проклятые цифры, стоило Семёнову смежить веки - лезли из всех углов, крутились, танцевали, разве что арии не пели). И то ли голод вкупе с беспросветной тоской способствовали тому, то ли ещё что-то, но в третью ночь Алексей Семёнов вдруг понял, что эти страдания выпали на его долю не зря. Это было наказание - жестокое, но справедливое. Сколько раз родители говорили ему: «Лёша, вылезай ты на улицу, погуляй с друзьями», - но среди чисел, селившихся на бумажных пустынях, он чувствовал себя увереннее. «Лёша, составь нам компанию», «Лёша, айда с нами на природу!», и даже: «Алексей, годы-то идут, не пора ли подумать о семье?» - всё это он неизменно пропускал мимо ушей, предпочитая своих давних друзей, в которых был уверен. Лишь в самом укромном уголке души, почти в секрете от самого себя, Алексей хранил надежду, что когда-нибудь всё изменится - однажды в серый обрыдлый день чей-то голос скажет: «Простите, можно вас попросить?». Он поднимет голову и увидит ту, которая всё изменит; ту, которая вытащит его из царства бумажного мира. Но он считал, что эту конечную награду нужно заслужить упорным трудом, и потому с новым рвением уходил в расчёты, таблицы и графики.
Но всё обернулось совсем не так. Награды не было, а числа предали его, восстали против него. Мироздание было не лишено чёрного юмора: чопорно и педантично его приятели вели последний отсчёт, каждым своим появлением приближая момент конца.
Когда Семёнов понял это, он минуту оставался на кровати, потом встал и вышел из квартиры. В магазине он закупился так, что едва смог поднять тяжёлые пакеты, набитые едой. В тот вечер он пировал, и даже числа решили не омрачать его безнадёжное спокойствие и на какое-то время оставили его в покое.
Утром на работе Семёнов проявлял кипучую активность. За его отсутствие дела накопились, и он набросился на них, как голодный тигр на добычу: разбирал бумаги, ставил штампы, пальцы веером порхали по клавиатуре. Начальник, зашедший к нему перед обедом, одобрительно закивал, увидев блеск в глазах подчинённого. Семёнов просто-таки упивался работой - и в этом азарте даже не сразу осознал, что отсчёт сегодня так и не возобновился. Он видел сотни чисел, но убывающего ряда не заметил.
«Неужели всё? - недоверчиво подумал Семёнов. - Это прекратилось, я могу жить дальше?».
Он хранил робкую надежду полчаса, пока к нему не подошли двое коллег из соседнего кабинета - Эдуард и Василий. Оба только что сытно пообедали, их широкие румяные лица полнились жизнелюбием.
- Давай обратимся к Лёше, - сказал Эдуард, толкнув Василия под бок. - Он будет нашим секундантом.
- Давай, - согласился Василий. Семёнов, предчувствуя нехорошее, сделал вид, что очень занят подведением баланса, но коллеги таких мелочей не замечали.
- Послушай, Лёша, - начал Эдуард, расстегивая верхнюю пуговицу белой рубашки. - Тут у нас спор с Васей возник, пока мы обедали в столовой…
- В общем, я вчера видел по телевизору передачу про побеги из тюрем… - встрял Василий.
- Ну ты, дай человеку рассказать! - Эдуард взмахнул рукой. - Короче, он говорит, что в этой передаче сказали, что больше полутора минут задержать дыхание под водой невозможно. А я ему - чушь собачья, даже мы с тобой можем спокойно не дышать полторы минуты, делов-то! В общем, слово за слово, мы решили поставить эксперимент и проверить…
- Только нужен секундант, - сказал Василий. - Услужи, Алексей, а?
- Ну вы даёте, ребята, - Семёнов покачал головой. - Обоим за сорок, а как дети малые… Ладно, что нужно делать?
- Мы задержим дыхание, а ты гляди, чтобы этот толстяк (Василий презрительно ткнул пальцем Эдуарда в живот) не жульничал, не дышал.
- Ага, чья бы корова… - Эдуард хохотнул и положил телефон на стол перед Семёновым. - Но главное - следи за временем. Я секундомер уже настроил на девяноста секунд. Скажешь, когда время истечёт.
- Извините, ребята, - Семёнов, покрывшийся потом, приподнялся на кресле. - Меня срочно вызывал начальник…
- Да никуда босс не денется! - Василий расслабил узел галстука на шее. - Всего полторы минуты. Ну же, Лёша. Поехали?
- Поехали! - весело рявкнул Эдуард и коснулся кнопки телефона. Оба тут же вобрали воздуха в грудь и замерли, выпучив глаза. Зрелище выглядело донельзя комично, и коллеги уже начали привставать с кресел, поворачивая головы к ним.
А Семёнову было не до смеха. Телефон на столе издавал мерное попискивание, отсчитывая секунды. Он закрыл глаза.
«От судьбы не уйдёшь, Алексей».
Он почувствовал себя усталым. Действительно, к чему тянуть резину? Эта бессмысленная игра, пришедшая в голову двух придурков, даже может сойти за благословение. Просто смотри на числа на экранчике - и всё закончится в течение пары минут…
- Лёша, ну ты-то следи за временем, - процедил сквозь зубы начинающий багроветь Эдуард.
- А ну молчи, - отозвался Василий писклявым голосом.
- Сам-то…
Семёнов посмотрел на телефон. «76», - отсчитывал секундомер. Он догадывался, что увидит именно это число, потому что как раз на нём застыл его собственный отсчёт.
75… 74… 73…
«Не смотри! - зазвучал резкий голос в голосе. - Встань и уйди. Это просто. Не поддавайся слабости. Ты можешь это прекратить в любой момент!».
61… 60… 59…
Он зажал ручку в кисти с такой силой, что побелели пальцы. Вряд ли кто-то обратил на это внимание.
«Зачем противиться?».
42… 41… 40…
Интересно, как это будет, отстранённо подумал Семёнов. Что может мгновенно оборвать жизнь человека, находящегося в абсолютно безопасном месте?
Да мало ли вариантов. Остановка сердца… тромб в аорте… инсульт… Те обычные вещи, от которых ежедневно умирают тысячи. И сегодня он будет в их числе. Ничего сверхъестественного.
28… 27. 26…
- Ой, не могу… - запищал Эдуард.
- Молчи! - огрызнулся Василий, который явно чувствовал себя не лучше.
- Лёша, ну сколько там ещё…
15… 14… 13…
- Всё, к чёрту! - заревел Эдуард и схватил свой телефон. Семёнов не успел и шелохнуться. - Вот засада, всего одиннадцать секунд оставалось!
Положив руки на край стола, он пытался отдышаться.
- Я же говорил, - захрипел Василий, делая глубокий вдох. - Без специальной подготовки более полутора минут - никак… А ты ещё представь, что тебе при этом приходится плыть под водой. Не так уж это просто.
- Ну ладно, ладно, - Эдуард достал из кармана бумажник и передал коллеге купюру в пятьсот рублей. - Твоя взяла. Но я когда-нибудь заполучу свои деньги обратно. Пойдём работать.
- Э-э, Лёша, спасибо тебе, - спохватился Василий, уходя. Семёнов не отозвался. Откинувшись на спинку кресла, он изучал потолок кабинета и пытался осознать, что только случилось… и могло бы случиться, не сдайся Эдуард так рано.
Внезапно ему стало очень страшно - настолько, что он зажмурился и заскрипел зубами, чтобы справиться с нахлынувшей паникой. Одиннадцать секунд, ведь всего-то ничего оставалось… А что произошло бы потом?
Он не был готов к такому. И сейчас не готов. А отсчёт продолжается, утекают последние моменты его жизни - а он проводит их тут, сидя истуканом среди треклятых бумажек и чисел, чисел, чисел…
Семёнов встал, не чувствуя ног.
- Алексей, ты куда? - удивлённо спросил кто-то, но он ничего не ответил.
Шатаясь, как пьяный, он вошёл в лифт. «10», - гласил индикатор на боковой стене. Семёнов поспешно закрыл глаза. Мог бы и предусмотреть. Чёрт, чёрт, чёрт! Он не открывал глаза, пока лифт спускался, чтобы не видеть неотвратимое скольжение цифр вниз по ряду.
На улице шёл дождь. Над людьми раскрылись разноцветные купола. Семёнов шёл среди них, промокнув до нитки. Числа преследовали его, отъедая последнюю десятку из отпущенного ему срока.
«До конца месяца скидка 9% на все товары!» - манила вывеска на фасаде торгового комплекса.
«ТЕМП. ВОЗД. 19C ДНМ, 8C НОЧЬЮ», - сообщила бегущая строка на высотном здании.
- Добрый день, магазин «Семёрка» приглашает всех на церемонию открытия! - молодая девушка в плаще с капюшоном проворно сунула ему в руку рекламный проспект. Семёнов несколько секунд отупело рассматривал красочный листок с эмблемой магазина.
- Покурить не найдётся? - высокий парень с иссиня-чёрными, явно крашеными волосами перегородил ему путь. На его носу блестел металлический шар. Семёнов отрицательно покачал головой. Пожав плечами, парень пошёл прочь. На спине мокрой куртки хитро улыбался бородатый козёл, обхвативший мохнатыми передними лапами три красные шестёрки.
Он остановился и посмотрел на наручные часы.
05:04:00 PM.
«Как предсказуемо…». У Семёнова закружилась голова, и перед глазами на пару секунд потемнело. Когда взгляд прояснился, на дисплее успела смениться последняя цифра.
05:04:03 PM.
Какую пустую и бессмысленную жизнь я прожил, с ожесточением подумал Алексей Семёнов. Если бы я только знал, что она завершится столь жестокой иронией. Если бы не позволил себе так глубоко увязнуть в бездушном плену чисел…
Теперь уже поздно. Конец настигнет его на этой тесной улочке, и никто не узнает о его запоздалом раскаянии.
Обильно обрызгав прохожих грязью из лужи, мимо проехал автобус. Люди проводили его проклятиями. Досталось и Семёнову - когда холодная жижа окатила его брюки, он вздрогнул и посмотрел вслед уезжающему автобусу. Второй маршрут. Тот самый, который десять лет возил его на работу и обратно.
Негнущимися пальцами он попытался засунуть телефон обратно в карман. Но рука отказала ему, и телефон, вывалившись из кармана вместе с мелочью, полетел на мокрый асфальт. Семёнов даже не стал нагибаться, чтобы поднять его. Он следил за монеткой, которая упала на ребро и теперь задорно катилась по кругу. Он уже знал её достоинство, прежде чем монетка стала вилять из стороны в сторону, и, наконец, легла решкой вверх. Один рубль.
Вода с волос текла Семёнову на лицо и смешалась со слезами. Он склонил голову в ожидании последнего рокового удара. Успел смутно удивиться тому, что даже в это мгновение в нём сохранилась толика любопытства - откуда придёт последний пункт отсчёта? Где он увидит…
Тут он увидел, что стоит на круглом, как его любимая цифра, канализационном люке, и вопрос рассыпался сам собой.
Вот и всё…
- Простите, можно вас попросить?
Чувствуя себя, как во сне, он оглянулся. Девушка со светлыми волосами, в забрызганном грязью светлом плаще, неуверенно улыбалась ему.
- Подержите, пожалуйста, мой зонт одну секунду, - сказала она. - Этот автобус испачкал мой плащ, я сейчас быстренько вытру его платочком…
Она засмеялась, и остолбеневший Семёнов машинально взял протянутый к нему розовый зонт. Когда она склонилась, чтобы привести в порядок одежду, он потрясённо посмотрел на небо, не в силах что-то сказать, не в силах о чём-либо думать. Там, высоко над городом, среди тёмных туч плыло единственное белое облако.
И оно было в форме лукаво подмигивающей рожицы.
Наш не лёгкий, но захватывающий и интересный путь начинается с рождения. Дорога жизни длинная и, только от нас зависит, как мы по ней пройдёмся.
Позади, если оглянуться - пустота, разбитое корыто, если не двигаться дальше.
С одной стороны диван и заманчивая пустота каркающих ворон. Если свернуть туда, тяжело вырулить, может затянуть, как это происходит со многими. И тоже начнёшь каркать на пустую не плодовитую жизнь.
Свернёшь в другую сторону, там одни стервятники да шакалы (можешь самостоятельно додумать, что обычно происходит в подобных ситуациях: унижение и разочарование). Не многим осознавшим подобную ошибку удаётся выйти на правильный путь.
Я выбираю путь вперёд. Через чащу леса с дикими хищниками, вооружившись острыми знаниями в предстоящем бою, и меткими целями к достижению света через тьму.
Я вижу тебя во сне, Погода. Ты сидишь за кухонным столом, я готовлю для тебя твою любимую пасту, о чем-то рассказываю в процессе, что-то спрашиваю у тебя, а в ответ ничего, кроме тишины. Ты молчишь, опустив глаза, и я в очередной раз влюбляюсь в твои ресницы. Сложил руки на столе, как прилежный школьник. На левом запястье та самая черная фенечка-оберег. Я влюблена в твои руки с того момента, как увидела тебя. Я подхожу к тебе ближе, вся такая занятая, в фартуке, с растрепанными волосами, улыбаюсь тебе, протягиваю руку. Ты не реагируешь. «Эй, Погода, ну же! Хватит дуться. Я тебя люблю». Никакой реакции.
Я возвращаюсь к плите, закидываю спагетти в кипящую воду, добавляю соли и оливкового масла, оборачиваюсь к тебе в надежде увидеть твою улыбку - а там все по-прежнему. Меня вдруг охватывает трепет при мысли, что Погоды на самом деле не существует и я полюбила мужчину, которого нарисовала кистью своего воображения! Чтобы не быть одной, чтобы найти силы преодолеть отчаяние.
Я зову тебя снова: «Погода, ну ответь же мне! Слышишь? Ответь!» Молчание в ответ. Услышать молчание в ответ - самое болезненное для женщины. Лучше пусть он скажет, что разлюбил. Лучше пусть оттолкнет обидным словом и прокричит: «Я устал от твоей любви!» Все что угодно, только не молчание. Оно убивает. Чем? Тем, что она не знает: он все еще любит или действительно разлюбил.
Что такое настоящий мужик? Сейчас я вам его опишу. Это высокая, красивая, стройная, мускулистая, в меру волосатая особь с глазами дикаря и в то же время интеллигента. Он должен быть независимым, но как-то так, чтобы не слишком выходил из-под женского контроля. Характер - сильный, страстный и в то же время нордический. Пусть обязательно любит детей, тещу, но желательно, чтобы немножечко был сволочью, потому что хорошие мальчики быстро надоедают. За ним как за каменной стеной, но дверь в этой стене должна быть всегда нараспашку. Еще настоящий мужик много работает ради семьи и в то же время всегда рядом, пусть даже по незначительному поводу - ведь женщине так важно чувствовать себя защищенной. Ну и вообще. Рациональность и расточительность! Ответственность и безрассудство! Безудержная смелость и умение беречь себя! Вроде все, но, кажется, это только начало списка.
Если перевести рассматриваемый нами женский «вопель» о пропаже настоящих мужиков на язык формальной логики, то получится нечто с точностью до наоборот: «Куда делись ненастоящие мужики?!» И ответ будет очень простой: их нет, не было и никогда не будет. Всегда были, есть и останутся мужики настоящие, обыкновенные.
Ну да, они уже не похожи на средневековых рыцарей и даже на гусар летучих. Сегодня нет нужды махать саблями, завоевывать Святую землю и сражаться за сердце прекрасной дамы. Теперь настоящие мужчины строят яндексы, забивают голы «Барселоне», открывают бозон Хиггса, жгут глаголом мозги людей, покоряют горы и впадины - много есть в современном мире возможностей снискать богатство и честь бескровным путем. На этих путях, как правило, даже брюшко - не помеха. Но как догадалась еще в семилетнем возрасте моя дочь, главное в мальчике - это характер. А характер - это такая зараза, которую не так-то просто убить одной-двумя эпохами. И удельная емкость сильного характера в мужчинах всех времен была примерно одной и той же. В конце концов, слова «тюфяк», «подкаблучник» и «маменькин сынок» не вчера придумали.
Почему же они (женщины) так паникуют? Ведь не может быть, чтобы женщина паниковала просто так. Наверняка есть какая-то серьезная причина.
Я не издеваюсь. Причина действительно есть.
Давайте мысленно перенесемся в те благословенные времена, когда, надо думать, мужики были настоящими. Какими такими смысловыми оттенками озаряло сознание женщины само слово «мужчина»? Много ли примеров мужского поведения видела она вокруг себя? Раз, два и обчелся. Если это крестьянка, то настоящие мужики для нее - муж, отец, братья, дядья, кумы, соседи, поп, помещик и его управляющий. Если купчиха, то круг расширялся за счет купеческого сословия, если девушка дворянских кровей, то добавляем придворную знать. Образ мужчины был предельно внятен, он исчерпывался элементарным набором мужских качеств в том виде, в каком они проявляются в русском национальном характере.
Но человечество не стоит на месте. Человечество обрастает культурой, следует за инстинктом прогресса, бежит по дорожке глобализации. Купчиха в какой-то момент выучилась грамоте и начала читать любовные романы про рыцарей и принцев - с этого момента окружающие ее «настоящие мужики» заметно потускнели. Дворянка ринулась бороться за народное счастье или как минимум восхищалась людьми, которые на это способны. Теперь все, кроме выдающихся личностей, стали для нее вариантом компромиссным. Даже крестьянка купила телевизор и уже пятьдесят лет назад она точно знала, что в мире существуют не только русские мужики, но и американские ковбои, испанские мачо, японские самураи, а также французские ловеласы. Жизнь как-то сразу стала грустна и беспросветна.
Человеческая натура вообще, а женская особенно, любит все хорошее и не любит ничего плохого. В тех многочисленных версиях «идеальных мужчин», которые в избытке преподносит массовая культура, женское сознание выбирает все самые сильные и яркие ноты, а сопутствующие им неприятные призвуки и обертоны - решительно отбрасывает.
Настоящий мужик должен быть сильным, отважным и благородным, как чеченец или сицилиец. Он должен почитать старших, уважать женщин и быть готовым умереть, защищая их, в любую минуту. Вот только, пожалуйста, без этих дурацких «убийств чести» и вообще - у женщины в семье должны быть равные права.
Настоящий мужик должен быть страстным и сумасбродным, как испанец, мексиканец или итальянец. Вот только объект у этой страсти должен быть один, а сумасбродство пусть остается в приемлемых границах. Нечего шляться где ни попадя по ночам, семья превыше всего.
Настоящий мужик должен быть надежным и предсказуемым, как европеец. Он должен жить и работать ради семьи, рожать вместе с женой, с первых же дней менять младенцу памперсы и целыми днями катать с ребенком машинки и паровозики. Вот только не надо этого немецко-французского скупердяйства, дотошных брачных договоров и раздельных счетов в ресторанах.
Русские мужики тоже ничего - особенно в том обличье, в каком они обычно предстают в журнале «Семь дней». Новый дом, богатая обстановка, «порше» в гараже, счастливая жена, довольный отец семейства. А то, что через пару лет эта же счастливая жена в этом же журнале, разругавшись вдрызг с мужем, расскажет, как оно было все эти годы на самом деле - ну, так ведь это было у них, а у нас все получится совсем по-другому.
Современная женщина, получив в ощущения самые разные стандарты мужской «настоящести», составляет из них по собственному усмотрению прекрасный букет ожиданий, не принимая в расчет, что у каждого цветочка имеется еще и корневая система, которая выглядит не так привлекательно, как пестик и тычинки. Справедливости ради стоит заметить, что все выше описанное ровно в той же мере касается и проблемы «настоящих женщин». Куда они подевались? Да все туда же - в иллюзии и фантазии. Хочу брюнетку снаружи, блондинку внутри, чтобы была домашней скромницей, но в то же время роковой бестией, умной и одновременно дурой, пусть семья будет у нее превыше всего, но чтобы и карьера всем на зависть - ну, и так далее.
Настоящие мужики, как и настоящие женщины - не продукт, который можно купить в магазине сообразно собственным запросам. Они рождаются, живут, делают большие и маленькие ошибки, много работают, забывают, что сегодня годовщина нашего знакомства, чавкают, ругаются, не закрывают за собой тюбик с зубной пастой, не могут найти общий язык с детьми и демонстрируют много других признаков того, что они настоящие. Не нравится? Ну, тогда вам, наверное, к инопланетянам. Хотя, боюсь, у них те же проблемы.
- «Анна умница!» - передразнила Анна сиплый голос отца. - Родилась бы еще мальчиком, рыдали бы ежедневно по пол-часа от счастья. А так… Там где я проявляю терпение - они видят женское понимание, вещь, входящую в стандартный комплект, утвержденного Версдейлами набора характерных черт и полезных качеств представителей их клана. Им невдомек, что мне приходится прилагать усилия, чтобы не сорваться на крик и ругань. Вселенская терпимость, это не мое! Да и «понималка» скоро отвалится.
Настроение было… и слава Богу! По радио приглушенно играла шутливо-печальная песня. Печальная и одновременно отчаянно игривая. Как любовь пьяницы… Погода стояла пасмурная, резкие порывы ветра трепали деревья, срывая пожелтевшие листья. Осень! Многие не любят осень, скучают по лету и ходят как в воду опущенные. Таких людей она не понимала и принимала эту тоску за модную блажь, которой следуют недалекие люди, зацикленные на шаблонах, не способные найти прелести перемен как таковых и природных в частности.
Один скажет: то, что ты написал, плохо!
Другой скажет: это я так, балуюсь, на самом деле я не умею…
А я скажу: люби то, что создаешь. Люби свои стихи, свои рисунки, свое творчество и свои идеи. Потому что если даже ты, автор, говоришь, что не любишь творение свое, то кто полюбит его вместо тебя? Уважая любое мнение, умей стоять на своем, потому что глины, из которой могут лепить дворцы и свалки любые руки - хватает и так. Но вместе с этим - не убивай стремления к лучшему, безжалостно меняя себя, даже если твое «лучшее» завтра окажется тем, от чего ты ушел вчера. Смотри одинаково спокойно и на лавровый венец, и на отравленный кинжал в спину, потому что сегодня ты - на сцене, и зрительный зал будет покорно смеяться, плакать и молчать по неумолимому приказу глаз. И только равнодушие может стать тем единственным укором, под молчание которого душа покидает сцену, бросая слабые крылья на теплый деревянный настил, который еще мгновение назад принадлежал ей.
Она дремлет на диване, завернувшись в свой любимый пушистый плед. А я, как обычно, смотрю в окно. Я могу часами неподвижно сидеть, глядя на танцующие в воздухе снежинки. Когда смотришь вверх, то на фоне светлого неба хлопья снега похожи на пепел, взметнувшийся над большим костром… Когда она подтрунивает надо мной, называя слишком задумчивой для блондинки, я лишь чуть жмурюсь, пряча улыбку.
Мы хорошо понимаем друг друга - недаром уже давно обитаем вдвоем. Да, живем в одной квартире, спим в одной постели и совсем друг друга не стесняемся. Но не подумайте дурного - мы просто хорошие подруги. Возможно, лучшие - именно потому, что каждая самодостаточна и не учит другую, как следует жить.
За окном совсем стемнело. Зажглись фонари. Пожалуй, хватит философствовать, надо озаботиться и хлебом насущным. Проще говоря, пора поужинать.
Я прыгаю на диван и осторожно трогаю ее щеку мягкой лапкой. В конце концов, я ведь не могу открыть банку «Вискаса» сама!