Если мужчина нашел другую, не держи его… Будь выше его низменности… Значит он не любит тебя и не любил никогда… И скажи ему спасибо, что дал тебе свободу!!!
В стране дураков всегда требуются герои.
Если девушка утром вам прислала СМСку: «Милый, ты - лучший!», - значит, этой ночью она вас с кем-то сравнивала.
Работаю в пиццерии официанткой. Ладно, к такой банальной ошибке бухих клиентов, как «филиное куре» мы давно привыкли, но одно чудо, заказавшее салат с «половыми крабочками», меня просто добило…
МЫ ВОДКУ НЕ ПЬЕМ-МЫ ЕЮ ДУШУ ДЕЗИНФИЦИРУЕМ.
…Бывaeт, ищeшь счaстьe, a оно… Нa сaмом дeлe нaходилось рядом… И ничeго искaть ужe нe нaдо… Достaточно лишь выглянуть в окно…
Как разглядеть за днями
след нечёткий?
Хочу приблизить к сердцу
этот след…
На батарее
были сплошь -
девчонки.
А старшей было
восемнадцать лет.
Лихая чёлка
над прищуром хитрым,
бравурное презрение к войне…
В то утро
танки вышли
прямо к Химкам.
Те самые.
С крестами на броне.
И старшая,
действительно старея,
как от кошмара заслонясь рукой,
скомандовала тонко:
- Батарея-а-а!
(Ой мамочка!..
Ой родная!..)
Огонь! -
И -
залп!
И тут они
заголосили,
девчоночки.
Запричитали всласть.
Как будто бы вся бабья боль
России
в девчонках этих
вдруг отозвалась.
Кружилось небо -
снежное,
рябое.
Был ветер
обжигающе горяч.
Былинный плач
висел над полем боя,
он был слышней разрывов,
этот плач!
Ему -
протяжному -
земля внимала,
остановясь на смертном рубеже.
- Ой, мамочка!..
- Ой, страшно мне!..
- Ой, мама!.. -
И снова:
- Батарея-а-а! -
И уже
пред ними,
посреди земного шара,
левее безымянного бугра
горели
неправдоподобно жарко
четыре чёрных
танковых костра.
Раскатывалось эхо над полями,
бой медленною кровью истекал…
Зенитчицы кричали
и стреляли,
размазывая слёзы по щекам.
И падали.
И поднимались снова.
Впервые защищая наяву
и честь свою
(в буквальном смысле слова!).
И Родину.
И маму.
И Москву.
Весенние пружинящие ветки.
Торжественность
венчального стола.
Неслышанное:
«Ты моя - навеки!..»
Несказанное:
«Я тебя ждала…»
И губы мужа.
И его ладони.
Смешное бормотание
во сне.
И то, чтоб закричать
в родильном
доме:
«Ой, мамочка!
Ой, мама, страшно мне!!»
И ласточку.
И дождик над Арбатом.
И ощущенье
полной тишины…
…Пришло к ним это после.
В сорок пятом.
Конечно, к тем,
кто сам пришёл
с войны.
Если мужчина нашел другую, не держи его… Будь выше его низменности… Это он не достоин тебя… И скажи ему спасибо, что дал тебе свободу. Пусть видит, что тебе без него намного лучше…
Мне жаль тебя… И мне жаль что это единственное чувство которое осталось к тебе…
Просто надо верить, просто надо жить, сотню раз отмерить и один - рубить. Не копить обиды, не дарить печаль. Выпустить из виду, то, что очень жаль. И тогда- победа! И тогда рывок! Совершенно новый Жизненный виток.
Тело без любви - это тело без души.
Душа без любви - это мёртвая душа.
Как много в мире мёртвых душ!
Иногда проще сказать «всё хорошо», чем объяснять, почему так хочется убиться головой об стену…
Две загадки в мире есть: как родился - не помню, как умру - незнаю
Он хотел только серьезных отношений, я согласилась… И действительно: за все годы повод улыбнуться так и не нашёлся…
Сладкие пироги
В давние времена старцы-пустынники нередко кормились своим рукоделием. Они делали на продажу корзины из пальмовых ветвей, плели веревки из прутьев, лепили сосуды из глины, а на вырученные деньги покупали себе хлеб и овощи.
Однажды авва Агафон тоже отправился в город продавать глиняные сосуды. Он был уже стар, и смог взять на рынок только три кувшина, которые нес в мешке, перекинутом через плечо.
В тот день в пустыне стояла такая дикая жара, что даже ящерицы и змеи спрятались в свои норы. Поэтому старец сильно удивился, увидев сидящего на дороге прокаженного.
- Куда ты идешь, авва? - спросил прокаженный, привычно прикрывая руками обезображенное болезнью лицо.
Голос у него тоже был грубым, больше похожим на рычание дикого зверя.
- Я иду в город, продавать сосуды, - ответил авва Агафон.
- Сделай милость, отнеси меня тоже в город, - попросил больной.
Проказа - заразная и неизлечимая болезнь, и в древности закон предписывал изгонять прокаженных из городов и селений.
Но Авва Агафон сжалился над несчастным, взвалил его на плечи, и с молитвой понес в город. А вдруг этому человеку до смерти нужно хотя бы одним глазком повидать своих друзей и родных?
Возле городских ворот прокаженный завернулся в рогожу, чтобы стражники подумали, будто пустынник тащит на продажу сразу два мешка.
- Отнеси меня на рынок, авва, и положи там, где будешь продавать сосуды, - попросил больной, когда они вошли в город.
Авва Агафон отнес его туда, где обычно, не торгуясь, продавал свои изделия, и бережно положил на землю.
- За сколько ты продал свой кувшин? - спросил прокаженный, как только от старца отошел первый покупатель.
- За одну монету, - ответил авва Агафон.
- Купи мне на эти деньги сладкий пирог, - попросил больной.
Старец купил прокаженному пирог и вскоре после этого удачно продал второй кувшин.
- Скажи, авва, сколько тебе заплатили за этот кувшин? - сразу же подал из-под рогожи прокаженный свой голос.
- Две монеты, - ответил старец.
- Купи мне на эти деньги еще один пирог, я умираю от голода, - снова прорычал прокаженный.
А как только получил то, что просил, нахально рассмеялся:
- Не повезло тебе, авва, что я встретился тебе на дороге! На эти деньги ты мог бы себе купить кучу сухарей, а теперь в твоей келье снова не будет ни крошки.
- Не беда, - спокойно отозвался авва Агафон. - Всю свою жизнь я только и делал, что шил, плел и месил глину, зарабатывая себе на сухари. Но если бы рука Божия не питала меня, я бы все равно не сумел прокормиться.
Наконец старец продал последний кувшин и собрался в обратный путь.
- Купи мне еще один сладкий пирог, а потом отнеси меня обратно в пустыню, и положи там, где взял. Мне нельзя оставаться в городе, - приказал прокаженный.
Авва Агафон так и поступил. Но как только старец посадил прокаженного на землю, и отвернулся, чтобы уйти, он вдруг услышал за спиной невыразимой красоты голос:
- Благословен ты, Агафон, от Господа на небе и на земле!
Авва Агафон оглянулся и увидел, что с того места, где только что сидел прокаженный, кто-то взлетает на небо, взмахнув сияющими крыльями.
Это Ангел Господень нарочно был послан на землю в образе прокаженного, чтобы испытать великое смирение старца.