О сходство судеб! Бесконечное зарево
Кандально длящейся несвободы.
Когда-то кому-то в бессильи сказали
Бессмысленный бред о вхождении в воду.
Мол, как ни старайся, ни бейся и прочее,
На том берегу наша карта бита.
И еретики, не дождавшись ночи,
Меняют рассветы на царство Аида.
Кляня безнадежную эту похожесть,
Несет их к воротам степенная Лета.
«Ты, мамочка?» «Братец?» «Сыночек, о Боже!»
А боги, смеясь, возвращаются к свету.
Буду совращать худеньких дам… вот мне сейчас — в сею секунду, захотелось небольшой перекус: чаёк и всё… два небольших беляшика, три пирожочка с картошкой и грибами, (чаёк-то сладкий), рыбная котлетка с жареной картошечкой, салатик из капустки и ВСЁ!))) Кто со мной?))) Я люблю вас девочки!))) (НЕ ХУДЫХ)!
— Птицы поумнели и теперь летят не туда где тепло, а туда где более стабильнаяполитическая обстановка!
От забот, от дыма газов,
От Московской суеты,
Приезжаем мы на дачу
Отдохнуть здесь от души.
Ах ты дача, наша дача
Хороша со всех сторон,
Летом в гости зазываешь,
Трелью птичьих песен звон.
Утренней росой на грядках,
И зернистою землёй,
И пыльцой цветений сладких,
Наслаждаемся с тобой.
Солнышку всегда мы рады,
Дождику мы рады то же,
Дача это наша гордость,
Кто же тут поспорить может.
Всей природою маня,
Зазываешь ты меня.
Здесь работа всем найдётся,
Тут природа для души.
Парники, цветы, картошка
Все занятия хороши.
За забором пруд ручьистый,
За тропинкой лес густой,
Хорошо на даче летом,
Отдыхаем всей семьёй.
А зимой накрывшись снегом,
Ждёшь покорно ты весны,
Трели соловья, капели
И приедем снова мы!
`
Человек второпях переходит улицу, —
Под раскрытым зонтом, мельтешит, сутулится.
Он скользит по воде, и похож на устрицу —
У него есть панцирь.
У него есть мотив, и немного опыта,
Он врывается в самую гущу омута,
И, на ручке зонта, с быстротою робота,
Он сжимает пальцы.
В этом мире накала, движенья вечного,
Диссонанса, распада, фастфуда, кетчупа, —
Человеку с зонтом, безусловно, нечего
Уповать на чудо —
На десницу на божью, в момент отчаянья,
На магнатов из «Форбс», и на завещание
Безутешной вдовы, на «зеро» случайное…
На улыбку чью-то.
Человек под зонтом. Электричка. Станция.
Он заходит в вагон, не снимая панциря,
Он уже не один — их, должно быть — нация
Пресноводных устриц.
И, возможно, устав от дождя и холода,
И, скорее, из праздности — не от голода,
Эта масса теряется в пасти города —
В лабиринтах улиц.
Электричка ушла. На пустынном пандусе —
Ни души. Только время стоит на паузе,
Только капли дождя пребывают в хаосе,
В непристойном танце.
Я один из тех, что не тронут временем —
Ни оглох, ни ослеп под гнетущим бременем.
Я горжусь этим статусом, этим племенем —
У меня есть панцирь.
Жизнь наша -- чья-то игра настольная.
В шахматы нами кто-то играет.
Черным по белому, белым по черному
В клетки квадратные нас расставляет
.
Партию кто-то затеял большую.
Семь миллиардов по полю шагают.
Правой рукою нами рискуют,
Левой рукою -- оберегают.
.
Кто из нас белый? Кто из нас черный?
Сверху не видно. Серая масса.
Перемешались фигуры покорно.
В правилах сложных не разобраться.
.
Кто-то всю жизнь остаётся на месте.
Кто-то стремится в дальние дали.
И, чтобы жить стало всем интересней,
Нам все ходы записать обещали.
.
Пешки толпятся, локтями толкаются.
Кони слонам наступают на пятки.
Лишь короли с ферзями не парятся.
Эти спокойны. У них всё в порядке.
.
Прут напролом ладьи упрямые.
Кто-то участвует в рокировках.
Кони шагают ходами корявыми,
Топчат кого-то без остановки.
.
И кто короля закрывает телом,
А кто в уголке отсидеться рад.
И кто-то шаха боится смертельно,
А кто смело делает ход под мат.
.
Кто-то на белом боится запачкаться,
Кто-то по чёрному топает праведно.
Кто-то боится с пешкой не справиться,
А кто бьёт назад, нарушая правила.
.
И где-то рядом часики тикают,
В вечный цейтнот нас загоняя.
Сбоку лежат фигурами битыми,
Те, кто за временем не успевают.
.
На линии дальней закончив путь,
Станешь кем хочешь теперь! Выбирай!
Собой не остаться. Вперёд не шагнуть.
Там уже нет ничего. Там край!
.
И мы не выиграем, не проиграем,
Всю жизнь вперёд прорываясь с боем.
Тот, кто фигуры передвигает,
Играет, наверное, сам с собою.
.
Можно по центру ломиться строем.
Можно по краешку красться робко.
Сметут всё фигуры с доски и закроют,
Также как всех в деревянной коробке.
Как жаль, что я нисколько не поэт.
Мне не сложить слова в изящной рифме быстрой.
Поэты ярче видят белый свет.
И чуят грязь, где с виду очень чисто.
.
Мне не суметь понять, хоть бейся лбом об стенку,
Что думал Маяковский с дулом у виска.
И как ласкал строкАми женщин Евтушенко.
И чем сжимала грудь Есенина тоска.
.
Кто жизнь теперь увидит без прекрас,
Рождая рифмы крепкие в устах?
Расскажет нам самим о нас,
Себя оставив пеплом на листах?
.
Как жить хотят до сорванных ногтей…
Как взрослые мечтают об игрушках…
Как любят мам растлители детей…
И сколько злобы в набожных старушках…
.
Как остро одиночество в толпе…
И что ''бесчеловечно'' это не ''безлюдно''…
И что тому, кто жил как тень во тьме,
Порой на свет вернуться очень трудно…
.
Как славно, что я всё же не поэт,
И не живу, как будто с обожжённой кожей!
И в чувствах я немного приморожен.
Спокойней жить, когда таланта нет!
.
Место под солнцем!
На кухне маленький, уютный диванчик напротив телевизора. Это семейное место под солнцем, (на опережение) Закипает чайник, жена вскакивает выключить газ, я с победным криком: «Хозяин ушел — места не нашел!» — плюхаюсь на согретое местечко! Под плечом что-то мешает… Конфета Гулливер. Ура! Победоносно разворачиваю ее и с хрустом, медленно сьедаю! Чтобы до конца чувствовать себя господином, зажимаю фантик меж пальцев ноги и протягиваю в стороны жены. «Брось в мусорку дорогая!» Жена молниеносно чиркает зажигалкой! Дую на обожженные пальцы, вывернув ступню как йог. Жена с милой улыбкой говорит: «Я думала, что ты попросил поджечь, любимый!» Место под солнышком опять принадлежит ей!
Мы очень любим друг друга!
Всё сильно-много со временем, как правило, становится слабо-мало…
Связью с людьми мы обязаны лишь своим собственным усилиям: стоит перестать писать или говорить, стоит обособиться, и толпа людей вокруг вас растает; понимаем, что большая часть этих людей на самом деле готовы отвернуться от нас (не из злобы, а лишь из равнодушия), а остальные всегда оставляют за собой право переключить свое внимание на что-нибудь другое; в эти дни мы понимаем, сколько совпадений, сколько случайностей необходимы для рождения того, что называют любовью или дружбой, и тогда мир снова погружается во мрак, а мы—
в тот лютый холод, от которого нас ненадолго укрыла человеческая нежность.
Машка залетела от лётчика гражданской овуляции.
Однажды весенним утром мир становится другим. Внутри тебя вдруг что-то оживает, что-то тёплое, мягкое и совершенно неземное. Как тонкий голос лесного ручья где-то глубоко внутри, как порхающая лимонница между пальцами, как нежный отблеск теперь уже совсем другого солнца в твоих глазах. Так происходит, когда близится май. Ветер пахнет васильками и ландышами, а небо теперь такое высокое, что до него не дотянуться, даже если встать на ветку самого высоко дерева.
Это значит, что вот он — май. И нас с ним теперь разделяет всего лишь маленькое расстояние в несколько солнечных лучей, спетых птичьих песен и в две сонные божьи коровки на подоконнике. Посчитать пятнышки на их спинках, и вот май уже стоит на пороге!
Это точно май. Когда ночью не спится от честной влюбленности в этот чудный ночной воздух из открытого окна, в нежное щекотание где-то в животе — верно там поселились майские бабочки!
Он совсем-совсем близко, если каждое утро ты встаешь вместе с солнцем, даже когда за окном дождь. Когда каждая улыбка прохожего напоминает чем-то цветение вишни, а твоя собственная — цветущий сад. Это точно май, ведь внутри теперь совсем не пусто, даже если бывает, что ты вдруг загрустишь.
В каждом движении, слове, мысли — май. Осталось только посчитать пятнышки на спинках божьих коровок.
Дорогой, обриллианть меня.
Ломает всё порой ошибка,
И не исправить ничего.
Твоя дорога стала зыбка,
А счастье где-то далеко.
Её исправить невозможно,
Второго шанса не дано.
Хотя тебе живётся сложно,
Жить продолжаешь всё равно.
Порою, споря сам с собою,
Винить не хочешь сам себя.
Но толку ссориться с душою,
Как дальше жить её губя?
Дорога жизни стала зыбка,
И счастье где-то далеко.
Сломала всё одна ошибка,
Нельзя исправить нечего…
По дорожке бег трусцой,
— и жирок уйдёт долой.
Талия как у пчелы,
— эх,… где вы женихи.
Видишь я «конфетка»
— подойди ко мне и съешь.
Не виртуалка интернета
— бери смелее ешь!
Шейпинг друг родной,
— кручу обруч я с утра.
Чьей то стану женой,
— обвенчай меня судьба.
Где ж рыцарь мой король,
— я принцесса «Лунных Звёзд.»
Горит в душе огонь,
— моих девичьих грёз.