Снова рушатся стены песчаного дома,
В нем уже не согреться бродячим скитальцам,
Но еще не конец, не финал и не кома,
Еще дышат и губы, и руки, и пальцы.
Что ломало и ранило все эти годы
Ветром — пО ветру! И навсегда запаяем
В колбу вечности нашу с тобою свободу
И сосуд тот стеклянный на память оставим.
В нем бесшумный отчет нас, двоих и текущих
В этом городе, мире, в потоке вселенском,
И песочными зернами дней наших сущих
В нем смешаем мужское с таинственным женским.
Выдувай, стеклодув, красоту из песчинок,
Засыпай нашим прошлым и ставь на отчеты,
Чтобы тикало время из желтых крупинок,
Согревая теплом наши лучшие годы.
Copyright: Татьяна Розина, 2012
Свидетельство о публикации 112091202531
У нас все просто, без затей:
Зеленый чай в пузатых чашках
И горки скомканных бумажек
Конфетных «только для гостей».
Подушек вышитых покой,
Цветочный садик у окошка,
И рыже-солнечная кошка
Сопит под папиной рукой.
У нас все просто, без прикрас:
Кошачье ухо остро слышит,
Как пузырьками еле слышно
Томится на окрошку квас.
Здесь с кухни мамин говорок,
Булавка в шторке, словно брошка,
Серебряная тенькнет ложка —
И гость ступает на порог.
Здесь разговор «про вас, «про нас»
Средь сотен книг на полках крепких,
И вербы прошлогодней ветки,
И «грамотный» иконостас.
У нас — где музыка, где стих,
У нас — с ногами на диване,
Из фильмов лучший — мелодрама,
Секреты — можно на троих.
У нас, чем проще, тем милей,
Изыски брендовых ремонтов
В наш дом стучатся неохотно,
Он светел в простоте своей.
Мирок квартирный, как шаман,
Нас призывает к возвращенью,
И, обещая всепрощенье,
Стучит в свой маленький «там-там»,
Привязывая все прочней
К уюту пледа в дальней спальне,
К колечку в рюмочке хрустальной…
…У нас все просто… Без затей…
Copyright: Татьяна Розина, 2015
Свидетельство о публикации 115052000922
Выйду на дорогу, присмотрюсь получше,
Но забыл очки я, а в очках то лучше!
То ли там рябина, все «сидит» на ветке,
То ль жена, Марина, в красненькой беретке.
А зима зараза — холодом кусается,
Гонит по тропинке будто издевается.
Забелила окна, как же ей не стыдно?
Я и так не вижу, аж до слез обидно!
И собака лает. Сука, как спецально!
Покормил недавно, было ж все нормально.
Ветер — вот паскуда, и свистит, и воет.
Похмелится где бы — вот что беспокоит.
И «скребутся черти» от такого хора,
Я иду шатаясь и держусь забора,
И туманит водка мне воображенье —
Был вчера у Года Новый День Рождения.
Какая бы ни была любовь — счастливая, несчастливая, земная, не земная, взаимная или нет — любовь это всегда подарок небес! Кому-то такого подарка может быть и не надо! А я им скажу: — «Спите спокойно, вас это и не накроет!» Такой подарок посылается по точному адресу!
Нельзя иметь целую кучу масок и не потерять доверие людей.
В нашем ненадёжном мире нет ничего более трудно достижимого и хрупкого, чем доверие.
Равнодушие — тяжкая болезнь души.
Харуки Мураками, Ровена Прайс, Алексис Токвиль
Как сладко пахнешь ты, Весна!
Какими тонкими духАми!
Пьянишь любовными стихами
И оставляешь нас без сна.
Где собрала ты свой нектар,
Что голову вином дурманит,
На глупые поступки тянет —
Кем был придуман этот дар?
В едином, сладострастном рвении
В нем все смешалось, все слилось:
И талый снег, и теплый дождь,
И первые шаги цветенья!
Как в душу все это вместить?
Все-все, до капельки последней!
Устроить праздник ей весенний
И сладким счастьем напоить…
Какие запахи весной!!!
Поля, леса в весенних красках!
Хрустальный купол — небеса…
Тот, кто способен верить в сказку,
Притягивает чудеса.
А что будет дальше? А дальше наступит май.
Казалось: вот-вот, и совсем растеряешь силу?
Но знаешь, подруга, всё это ещё не край!
Край — если венки опускаются на могилу…
Ну, ладно, поплачь. Всё забудется, отболит.
Вернется желание снова раскрыть объятья.
На силы и веру у каждой есть свой лимит,
Как личный фасон на смешное в горошек платье…
У каждой, подруга, есть свой персональный ад.
А время не лечит… Но учит нас жить иначе!
И шире улыбка; уверенней, ярче взгляд.
Ну, кто же, подруга, в подушку порой не плачет?..
А что будет дальше? А дальше наступит май!
И в нашем саду зацветут, наконец-то, вишни…
Ты знаешь, подруга, а это совсем не край —
Желание Бога избавить тебя от лишних…
Как долго доверие создается и как быстро рвется
Низкие зарплаты, старые машины…
Где же у науки светлые вершины?..
Что же происходит, госпожа Скворцова?
Как-то всё не очень даже образцово…
Вы б с небес на землю иногда спускались.
Ближе… Ближе к кадрам, что еще остались…
Говорят с экранов: у врачей надбавки.
А мы дружно пашем (в основном две ставки)…
Что же происходит с нашей медициной?
Где бы от развала раздобыть вакцину…
Помолчим, ребята, про распил бюджета…
К дому подъезжает скорая карета.
Маячки мигают. Помощь будет нужной.
Жаль вот, что доводят до развала службу…
Вдоль подсохших тропинок взошла
Бахромою зелёной крапива,
И вдали у речного залива
Медуница в лесах расцвела.
В мае каждый закат и рассвет
Будут слушать концерты крылатых,
И округу купать в ароматах
Белопенный черёмухи цвет.
Жаль, что вешняя эта пора
Пронесётся стрелой арбалета,
И начнётся сибирское лето,
Где клещи, комары и жара…
Пусть звучит соловьиная трель,
Расцветают в лесах первоцветы,
И душа, сочиняя куплеты,
Открывает природную дверь!
Ты — день. Я — ночь. Ты -дождь. Я — летний зной.
Ты — легкий ветерок. Я — ураган мятежный.
И если б мир раскрасила я твой,
Он был бы синим васильком и нежным,
Как дождь, как ветер, как прозрачный день…
Во мне же, очевидно, ряд цветов —
Ведь ночь черна и бархатиста, как фиалка.
А зной, он красный, как сама любовь.
Что урагана цвет не знаю — Мне не жалко!
Но сколько б красок ни было в моей палитре,
в ней будет не хватать всегда одной…
Нет столько синего ни в небе и ни в ветре,
Как в том, кто далеко… — и не со мной…
Я за столом сидел и ел,
Когда в окно Орел влетел
И сел напротив, у стола,
Раскинув два больших крыла.
Сижу. Дивлюсь. Не шевелюсь
И слово вымолвить боюсь:
Ведь прилетел ко мне за стол
Не чижик-пыжик, а Орел!
Глядит. Свой острый клюв раскрыл.
И тут мой гость заговорил:
— Я среди скал, почти птенцом,
Был пойман опытным ловцом.
Он в зоопарк меня отвез.
Я в клетке жил. В неволе рос,
О небе только мог мечтать,
И разучился я летать…
Беглец умолк. И я как мог
Его пригрел, ему помог —
И накормил, и напоил,
И в зоопарк не позвонил.
Придет весна — весна моя плаксивая,
Вернется запах, спрятанный зимой,
Размокшая, сырая, некрасивая,
Раздавленная серою толпой.
Тебя задержат снова на работе,
Я приготовлю ужин на двоих.
Вожусь по дому (что-то в этом роде),
И, замирая, жду шагов твоих…
Не выдержу, отправлю сообщение:
«Ты скоро? Тут мясной пирог и я…
Мы ждем тебя! Кончается терпение!»
И что-нибудь из смайликов, шутя.
Ты прочитаешь, буркнешь:" Начинается!"
Ответишь: «Брысь! Работаю, репей!
Пирог мясной… Еще и издевается,
Придумала бы что-то поумней!»
Обижусь, хлопну дверью! Ну и ладно!
Уйду гулять по мокрой мостовой.
Неправильно все как-то и нескладно,
А ты казался мне совсем другой.
Ты не увидишь свет в окне привычный,
В подъезде пахнет вкусно пирогом,
Но ты стал относиться безразличней,
Тем более, когда тебя силком.
Помоешься, поставишь греться чайник:
«Опять кастрюлю ставит не туда!
Опять не закрутила плотно краник!
Пересолила свой пирог, звезда!
Гуляет где-то, мерзнет… Надоело!
Как что не так — и след ее простыл!
Такой как есть, а что она хотела?
Зачем позвал? Ошибку допустил!»
Уснешь на неразобранном диване,
Проснешься — темень, а меня все нет.
Ночные «Вести» скачут на экране,
Начнешь искать заначку сигарет.
«Ты где гуляешь?» — бросишь эсэмэску,
«На лавочке, я рядом. Где мне быть?»
Перезвонишь, и нервно так, и резко:
«Ты что меня не думаешь кормить?»
Я тихо поцарапаюсь за дверцей,
Заглаживая след своей вины,
Тебе я подарила своё сердце
И истеричность плачущей весны.
Всплывшая пена — показатель готовности заваренной каши политического меню.