Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза,
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.
Вся комната напоена
Истомой — сладкое лекарство!
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.
Немного красного вина,
Немного солнечного мая, —
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна.
Пожалуйста, не надо усложнять.
Пусть вечно будет дважды два четыре.
Ведь не затем мы существуем в мире,
Чтоб клетки мозговые упражнять.
Жизнь и без нас всё страшно усложнит,
Устроит уйму всяких заварушек,
И нам, чтоб вовсе не слететь с катушек,
Всё по местам расставить надлежит,
Чтоб, точно на картинке в букваре,
Траве цвелось, а ласточке летелось,
Ветрам гулялось, а душе хотелось
Погожим днём проснуться на заре.
Погадала ты себе.
На меня гадая.
Разные по масти мы.
Мила вороная.
Трудные дороги ждут.
Где себя меняем.
Бесполезны карты там.
Ведь путей не знаем.
В даль торопимся от тех.
Кто быть мог судьбою.
Череда пустых утех.
Лишь бы не с тобою.
Мы в гордыне так слепы.
Чувств не принимая.
По судьбе нужна одна.
Рядом же- другая.
Погадай на встречу нам.
Сквозь года мне Рада.
Обмани на Благо мне.
Сладкая отрада…
Почему ты не со мной, почему? Где сейчас ты я не знаю и грущу, мне хватилоб только взгляда одного, чтоб согреться и забыть обо всем, не хватает твоих глаз, твоих губ, твоих крепких, нежных, ласковых рук, и надёжного плеча твоего, мне так плохо без тебя мой родной, чем обидела тебя не пойму, что ты мне объявил войну, не звонишь и не пишешь, забыл, как слова о любви говорил, а я верила, верю и жду, что увижу тебя, пусть не скоро, но дождусь, слышишь, знаю дождусь, через годы, но всё же увижу, подойду, обниму, расскажу, как скучала, как верила, знала…
Так просто горсть земли набрав в ладонь,
Осыпать ею яркие пионы,
И те, забыв про собственную боль,
Не станут к солнцу ввысь тянуться снова.
А можно ли и память так же просто
Осыпать чем-то, чтобы потерять?
Чтоб приходя из год в год к тому же месту,
Как в первый раз безумно не страдать?
Чтобы земли ладонью не касаться,
Надеясь вспомнить прежнее тепло,
Того родного, без которого все в тягость,
С котором все, что дорого ушло.
Чтобы не врать себе самой, что станет легче,
Что время раны все на сердце исцелит
И что само это израненное сердце
По-прежнему в груди моей стучит.
Так просто горсть земли набрав в ладонь,
Осыпать ею яркие цветы,
И на минуту позабыв про свою боль,
Вновь вспомнить твои милые черты.
Мечта сбывается тогда, когда совсем уж опустились руки
И меланхолия накрыла с головой…
Сквозь белый шум всегда пробьются песни звуки
И голос твой реальный и живой…
Меньше думать. и больше жить.
Гулять. созерцать прекрасное…
За опавшими листьями. не тужить…
Ставить равенство: утерянное. есть напрасное…
Завести привычку мечтать.
Бросить привычку надеяться.
Не загадывать и не гадать.
Пожинается то. что лишь сеется.
Потому. не ждать манны с небес.
Цветов хочется ?.. — сад возделывай.
Лучшее время сейчас. лучшее место — здесь.
Все плохое/хорошее временно…
Живи отчаянно. жадно. наполненно.
Жизнь взаимна. ты ей улыбнись в ответ
Если солнца сейчас из-за туч не видно —
Не значит. что. его нет…
Ветер сменится. жизнь наладится.
Будешь жаловаться еще на жару.
Жизнь контраста. дожди и радуги.
Время своё всему…
Лето.
Квадрат песочницы.
Я, куличи и небо —
Треугольник.
Моё высочество
Кормит кукол песочным хлебом.
Одуванный салат в ведёрочке.
Кошка греется по-соседству.
Мне пять лет.
Сарафан с оборочкой.
Солнца круг.
Геометрия детства.
И снова рампы зажигаются огни.
На сцене, словно дуновенье ветерка,
мечтой прекрасной появляются ОНИ, —
девчонки танцевального кружка.
Их танец , — как порханье мотыльков…
и крылышками платьица мелькают.
Как — будто бы из наших детских снов
из — за кулис девчонки выбегают.
А мы, мальчишки, первые ряды
перед началом с боем занимаем
и, распустив шальные языки,
насчёт девчонок шутки отпускаем.
Всё, кажется, прошло давным-давно…
Хотя, на самом деле, — меньше года.
Снарядом взорвано домашнее тепло,
сдавили плечи общие невзгоды.
Война нас разбросала по фронтам.
Мы, дом родной покинув на рассвете,
шагнули прямо в бой крушить врага,
чтобы её не знали наши дети.
Уставшие от мерзостей войны,
всем трудностям её познавши цену,
в коротком забытьи мы видим сны:
девчонок, выбегающих на сцену…
И хочется подольше не вставать,
и видеть это танец легкокрылый …
На «бис» девчонок наших вызывать,
не знать войны проклятой и постылой.
Но отдыха минуты промелькнут…
И вновь земля и небо, всё смешалось…
А ведь, наверно, рядом где — то тут
девчонок наших тоже гнёт усталость.
Медсёстрами ушли они на фронт,
забыв про сцену, танцы и про платья.
Мы верили, — ВЕЛИКИЙ ДЕНЬ придёт,
когда сполна фашистам мы заплатим.
На рампе снова загорятся все огни !
На сцене, словно дуновенье ветерка,
мечтою сбывшейся появятся они, —
ДЕВЧОНКИ ТАНЦЕВАЛЬНОГО КРУЖКА.
Но из восемнадцати, — четыре.
Время подведёт свои итоги,
Только раны так и не залечит…
Лишь в молитве, обращаясь к Богу,
На душе немного станет легче…
Жили-были бабка с дедом — сказка, смех и грех.
Были радости и беды, было как у всех.
Жили, Бога не гнушались, плыли по судьбе,
А потом вдвоём остались в старенькой избе.
Захворала как-то бабка да и померла.
Дед стоял, ломая шапку — голова бела…
Что поделать… В одиночку век свой доживать.
Укатили в город дочки, схоронивши мать.
Дед не плакал. Не пристало плакать мужику.
Много раз судьба хлестала деда на веку.
На пути нелёгком, длинном, лишь один разок
Дед заплакал. Под Берлином. Слёз сдержать не мог…
«Плакать стыдно, плакать глупо», — часто он ворчал,
И по бабкиному супу втихаря скучал.
***
Бабка суп варила знатный, всем супам супец!
Сытный, вкусный, ароматный… «Бабкин», наконец!
Приглашая в гости друга выпить по сто грамм,
Дед просил: «налей, супруга, супчика ты нам».
Суп, да водочка на травке делали своё,
Гость всегда просил добавки
— Супчик, ё-ма-ё!!!
И гордился дед по праву умницей — женой…
А теперь вот ест «отраву» из крупы ржаной…
Было… Стало забываться…
- Только, может быть,
Самому мне попытаться суп такой сварить.
И сварил… И ел, не чуя обожжённых губ.
В одиночестве, тоскуя, ел свой «бабкин» суп…
Мёрзли ноги, ныло сердце, горьким был обед…
«Видно много бросил перца» — тяжко думал дед.
Стыли окна от мороза, с плеч упал тулуп…
Капали в тарелку слёзы, разбавляя суп…
Измена самому себе —
Не с теми спать,
О ком все мысли в голове,
О ком тревожится душа.
Не счесть таких измен.
«Рискую быть твоей судьбой,
Рискую стать твоей иконой.
Хочу быть просто дорогой,
Ночной прохладною истомой.
Чтоб в простынях, тугим узлом,
Сплелись оборванные нити.
Чтоб ночь страдала за стеклом,
Чтоб тише смерти были крики.
Чтоб знал, касаясь темноты,
Как обжигает мгла и лечит.
А я приду с лучом луны,
Тихонько взяв тебя за плечи.
Чтоб ты прочёл меня как жизнь,
Чтоб выпил душу без остатка.
Чтоб между нами жизни нить
В дали разлук звучала сладко.
Рискую звать тебя — родным,
Рискую жить в тебе как эхо.
Хочу лишь знать что ты любим,
И счастлив без меня ты где-то.»
поэт Bitieva
май просыпаться не хочет.
он так привык отдыхать.
утро упало сочным
яблоком на кровать.
вижу не спишь. обманщик.
дай укушу за ушко? …
даже не думай. не прячь.
голову под подушку.
кто тебе спать не давал?
месяц? луна? ах, выборы…
что ты всю ночь искал
ручками ненасытными?
ты улыбаешься… это
очень хороший знак.
…утро упало сочным
яблоком на кровать
Он смотрел семи смертям в лицо,
Как солдат.
Предатель метил в спину…
Завернув на скверную стезю,
Тайный враг
Взлелеял в чёрном сердце
Блюдо мести.
Явным стало то,
Чем лукавый,
Выползнув несмело,
Отплатил — поругано добро
И скорбит по мирным дням соседство.
Воротись!
А если нет — запомни:
Трижды горше будет
Стоить тризна!