Чего-то хочется такого…
Душе. Наверное — тепла.
И чтобы… у плеча родного
Себя почувствовать смогла
Единственной я и желанной.
Не плакать чтобы без причин.
Вы скажете: «Довольно странно.
Неужто нет таких мужчин,
Что любят, и готовы в воду
За вами — и в огонь»?! — «Да есть!
Но только, в сердце непогода,
Что не дает душе расцвесть.
В ней также пусто и уныло,
Как и весной, что на дворе.
Где… серо, сыро и тоскливо,
Как-будто в стылом ноябре…»
Мы рождаемся одуванчиками…
Детство… проходит солнечными зайчиками…
Мы тянемся к людям…
мы искренне любим…
Отрочество… время взросления…
мы становимся… как добрые привидения…
Но, опыт потерь сдувает нам зонтики…
мы закаляем души равнодушием…
иногда бездушием…
а, есть в этом мире другие, их береги…
одуванчики стойкие, редкие…
ветру перемен не сдуть не искренность, не веру в людей…
лишь чужие мысли мнимые …
они такие ранимые…
дуть на них ты не смей…
а, если мысли злые… дуй…не жалей…
их душа станет только добрей…
По Раскладу Таро, незнанию
нас ввинтило друг в друга ртутью!
я ищу в тебе покаяния
обнаженной горячей грудью,
это просто лекарство горькое…
Или смог вперемешку с гарью?
я всегда была фантазеркою,
иногда и святой, и тварью,
только толку винить и буйствовать,
от любви нет страховки схваченной.
мне бы руки твои почувствовать,
и вернуть, что навек утрачено,
Бьют ключи из земли, рвет радуга
землю будто пытает истово.
между нами, похоже, каторга,
и две капли вина игристого.
Ольга Тиманова «Химия»
Есть дом,
в котором — не до сна.
В нём пять углов.
В нём я — одна.
В нём каждый шорох —
нем и глух.
Есть дом, в котором —
умер звук.
…Дом не подаст тебе и знака
о том, что он сегодня плакал…
— Я знаю пути! Я сумию добиться!
— Ты всё взяв, мий синку?
— Проверимо, мамо.
Так, сало при мене,
А где балаклава?
Шановни панове,
Блицкриг пидирвався…
Блок на памяти.
Блок на письмах.
Блок на жизни
и на судьбе.
Одиночки страдают высью,
Не впуская её к себе.
Их страда — невозможно жалка,
Или слишком она легка.
Одиночки язвятся жалом
Удлинённого языка.
А ещё — говорят красиво,
Окуная чернила в ложь.
Не меняет любовь — спесивых,
В желчных точно вонзая нож
Их же собственных препинаний,
Голословий и злой тоски.
В одиночках сгорает пламя
Чувств и всех на Земле стихий!
Обесцененный, обездолен,
Словно выключил кто-то свет.
Всё, что нас не лишает воли —
В одиночестве просто нет.
Блок на памяти.
Блок на письмах.
Блок на жизни
и на судьбе.
Одиночки страдают высью,
Не впуская её к себе…
А я скучаю по Тебе…
Всегда скучаю…
Ты просто есть в моей Судьбе,
И я мечтаю.
Мои мечты не превозмочь,
Они нетленны.
В своих мечтах Я — Солнца дочь,
Ты — сын Вселенной.
Я — отражение Звезды
на глади моря.
Мой образ отражаешь Ты
водой и солью.
Я — след непройденных дорог,
Покрытый пылью.
А Ты — полёт немых тревог,
Ты — мои Крылья.
Я — лист, что сорванный Тобой,
В веках кружащий.
Ты — свежий Ветер, за собой
меня манящий.
Ты — Танец в поднебесье тот —
Двоих сплетенье.
А Я — тот ПА, что в танце дарит
наслажденье.
Я — паутина линий всех
переплетённых.
Ты — та Ладонь. На ней успех
непревзойдённый.
А может быть крестов узор —
печать немая…
Ты всё же есть в моей Судьбе,
И я скучаю…
Мне ещё какие карты класть,
От стола к ногам твоим сползая?
Я тебе не попадаю в масть.
Даже масти я твоей не знаю.
Ты, как карта, скромная на вид,
Из колоды выпала неброско.
Но о масти мне не говорит
Ни твоя помада, ни причёска.
Мне тебя исследовать строкой
Не хватает времени и нерва.
И напрасно под моей рукой
Бьётся сердца девичьего черва.
И напрасно бёдра у стола
Задрожат в тревожном ритме бубна.
Ты плохую карту мне сдала.
Хода нет, и захожу я в бубну.
И тебя, как липку, ободрав —
Как природа всё же многолика! -
Я считал блондинкой. Был не прав:
К даме треф моя приходит пика.
Copyright: Марк Постернак, 2018
Свидетельство о публикации 118062704220
Я уходил и снова возвращался,
Вновь уходил и снова был с тобой,
Я никогда навеки не прощался,
Не зарывался в пепел головой!
Я со счетов не сбрасывал надежду,
К тебе всю жизнь я мыслями гоним,
Мне не вернуть того, что было прежде,
Но я всегда был где-то рядом с ним!
Но я всегда был где-то очень близко,
Я знал всегда, тебя я встречу вновь,
Горит огонь в подножье обелиска —
Я со счетов не списывал любовь!
Я уходил и снова возвращался,
Вновь уходил и снова был с тобой,
Я никогда навеки не прощался,
Не зарывался в пепел головой!
Для меня ты все, что есть на свете,
Ты моя реальность и мечты.
И когда по утру солнце светит
Знаю я, что это светишь ты.
Вечером, когда грущу немножко,
Балуясь не крепким кофейком.
Сразу из открытого окошка
Ты меня ласкаешь ветерком.
Ночь свое раскинув покрывало
Без намеков приглашает спать.
Ты в мои объятия упала
Звездочкой спустилась на кровать.
И рукой мне веки прикрывая
Тихо колыбельную поешь.
Я усну, но я же точно знаю,
Ты в мой сон видением войдешь.
И когда все думают о лете,
Я твержу, что лето это ты.
Для меня ты все, что есть на свете,
Ты моя реальность и мечты.
Говорят, при рожденьи любому из нас
Уготована участь своя.
Кто-то взял у отца синеву его глаз
И умчал с ней в чужие края.
Кто-то добрым характером в маму пошёл.
Но не в славе теперь доброта.
Как бы ни был наш путь и тернист, и тяжёл,
Всё равно жизнь — всегда высота.
Уготована каждому участь своя.
Я о милости Бога молю,
Чтоб в России не гибли ничьи сыновья.
Не скатилась надежда к нулю.
Будьте счастливы, люди, во веки веков.
Если даже все будни круты.
Отболят наши души от новых оков,
От позорных оков нищеты.
Отвянь, отстань, а лучше — уходи
За женщиной, за смыслом, за погодой,
В которых будут солнце и дожди,
Где время лишь сменяет время года.
За городом, спускающимся в даль,
За песней, за друзьями, за туманом —
За всем, с чем расставаться будет жаль
Тебе, в рассвете сонном или пьяном.
Иди себе — дорогою добра:
От вехи — к вехе, память не тревожа,
Не сетуя ни завтра, ни вчера
На всё, чему случиться Бог поможет.
Не оглянись — здесь нечего терять,
Коль всё твоё — с тобою, рядом, вместе,
Не уступая правды ни на пядь.
Мне ничего твоё — не интересно.
Мне ничего не нужно от тебя.
Что в удивленье поднимаешь брови?
Не стОит оставаться, не любя:
Здесь без тебя хватает нелюбовий.
Когда мне было двадцать с чем-то лет,
И на гулянки находились силы,
Портвейн сменяли сидр и божоле,
А джин и тоник — водка и текила.
На вечеринках каждый был мне друг,
Казался честным, искренним и милым,
И я не знала горестей и мук,
Хотя с похмелья очень уж тошнило.
Хмельная юность, славная пора,
Но возвратить ее хочу едва ли.
Мои друзья, что обещали рай,
Потом легко и просто предавали.
Прошли года, все чаще я одна
Пью сладкий чай под стук дождя на крыше.
Меня давно тошнит не от вина,
А от поганых мелочных
Людишек.
Не надо писем мне писать,
Не будет от меня ответа…
Я перестала встречи ждать,
И связь, поддерживать, со светом.
Я поняла — мне не судьба,
Любовь со мной играет в прятки,
Я — как облатка для письма,
В чужой карете — на запятках…
Я — разливреенный лакей,
У чьей то жизни, на посылках,
Могу ль заняться я собой,
Всегда в других делах, в отсылках…
Когда-то, в годы молодые,
Конечно, счастья я хотела,
Ну, а Господь, решил иначе,
Лишив семейного удела.
Что ж, я? Не мать, и не жена,
А голова, уже, седая…
Прошу меня не отвлекать —
Готовлюсь в путь, ведущий к раю…
А, впрочем, тоже, вот, вопрос,
Здесь, как везде — что Бог присудит.
Достойна рая — значит в рай…
А нет… Что будет, то и будет…
Аист брата мне принёс.
Я, конечно, очень рад.
Только жаль, что этот брат
Оказался… мелковат.
Братик славный, не вопрос,
Только б поскорей подрос!
Я подам ему в обед
С колбасою бутерброд,
Сладкий пряник и компот.
Открывай, малютка, рот!
После дам тебе конфет.
Ой, у брата… зубок нет!
А колбаску чем жевать?
Это аист виноват…
У меня беззубый брат.
То ль вернуть его назад?
На другого ль поменять?
Иль в ремонт братишку сдать?
Где же аист? Далеко…
Улетел, плутишка, прочь,
Не желает нам помочь.
Братик плачет. Скоро ночь…
Быть беззубым нелегко.
Пей, братишка, молоко!
Copyright: Клавдия Семеновна, 2016
Свидетельство о публикации 116102108959