Лето расплакалось перед разлукой,
Перед уходом на долгие дни.
Гром громыхал одиноко и глухо.
Лето просил я — «Повремени…»
Вслед ему шумно торопится осень,
И перекрашивает тополя.
Скоро они это золото сбросят
И подурнеет внезапно земля.
Улицы станут печальны и строги.
И поседеет знакомый пейзаж.
Ночь до утра притаится в сугробе.
Вновь я войду в ее звездный шалаш.
Любовь не только возвышает.
Любовь порой нас разрушает.
Ломает судьбы и сердца…
В своих желаниях прекрасна,
Она бывает так опасна,
Как взрыв, как девять грамм свинца.
Она врывается внезапно.
И ты уже не можешь завтра
Не видеть милого лица.
Любовь не только возвышает.
Любовь вершит и всё решает.
А мы уходим в этот плен.
И не мечтаем о свободе.
Пока заря в душе восходит,
Душа не хочет перемен.
В любви мелочей не бывает.
Все высшего смысла полно…
Вот кто-то ромашку срывает.
Надежды своей не скрывает.
Расставшись —
Глядит на окно.
В любви мелочей не бывает.
Все скрытого смысла полно…
Нежданно печаль наплывает.
Улыбка в ответ остывает,
Хоть было недавно смешно.
И к прошлым словам не взывает.
Они позабыты давно.
Так, значит, любовь убывает.
И, видно, уж так суждено.
В любви мелочей не бывает.
Все тайного смысла полно…
Я стала мудрой от своих потерь,
Терпимей стала от невзгод, лишений.
Не тороплю я жизнь свою теперь,
Дней прожитых моих ценю Мгновения.
Я стала сильной, научившись ждать
Дней вешних в зимней стуже.
И Жизни ценности смогла понять,
Достойно получаю, что Заслуживаю!
Ей повезло, она желанна,
И нотный стан как тихий стон…
Тепло руки, как с неба манна,
Мой гитарист в нее влюблен…
Жаль, не мое бедро крутое
С ним рядом будет до утра,
И пьет он музыку… в запое…
Под искры яркие костра.
На протяжении жизней многих
Свой путь сам каждый пролагал.
И странен ропот душ жестоких:
«Нас Бог такими ведь создал !»
Ты знаешь меня глазами…
Ты знаешь меня дыханием…
…горячим
из самых-самых безудержных губ признаньем
Я знаю твой хищный запах и пальцев шальных капканы
… спускаясь все ниже… ниже… до дрожи… ложась снегами…
Неровный сердечный почерк- вселенский дуэт экстаза
стихами безумной ночи … твой голос родной до спазма…
Секвенции волн прибоя все ближе плотней и жарче.
и с каждою каплей пота…
мы дышим трудней и чаще…
В глазах заплясали тени
застыли едином ликом
Растаяли
Полетели
Счастливым
Блаженным криком
…На шелковый бархат кожи луна опускает свежесть
без сил покидая ложе
на цыпочках ходит нежность
Рисую тебя губами, любовью, стихами, светом
…я зная тебя руками, и сердцем и каждым нервом …
В который раз
Я в восемьдесят первый
Иду
Как в первый класс
Тебя Я встретила
Заранее
Вот
Это был угас!
Нам повезло
Вот
она наша
Это
Вот идея
Быть
Родником или
Просто стать рекой
На свет
Просочиться
Лучик тепла
Дар отражений
Ночь искажений
Тень на всегда
Эпос миров
Игры умов!
Обращаюсь, люди, к вам:
— Здравствуйте, я — добрый спам
Бросьте вы читать «объедки»
Велком плиз ко мне в заметки.
У царицы Евы был странный нрав, блеск в глазах был зол и движенья резки, и бальзам на тонких, как нить, губах — все казалось людям ужасно мерзким. У царицы Евы был грубый тон, и костлявость пальцев до жути жалкой. Только царь с заботою и умом уверял, мол, все придаёт ей шарма.
Царь любил царицу в полёте вниз, для неё скупал дорогое мыло. Он готов был каждый её каприз исполнять. И это его сгубило.
Это был июнь. На дворе жара, и царица, вроде бы, заскучала. Царь велел в селенья послать гонца, чтоб изъездил сёла с конца в начало, чтоб нашёл диковинных ей людей, для царицы Евы. Его царицы. А она, со звоном сухих костей, разбирала царство их на частицы.
Вот гонец привёз для царицы весть:
— Мне в селе сказали, что, вроде, Туя (если это имя и правда есть) лучше всех из царства всего танцует. Мол, «походка девушки, словно шелк, так пленяет каждого, ты бы видел!» И тогда я сам к ней домой пришёл, пригласить к двору и на бал к царице.
И явилась Туя в царицын дом, так скромна, красива, легка, воздушна, а её спокойный и ровный тон лег тяжёлым камнем царице в душу.
Танцевала Туя и правда так, что в царице ныли следы от гнева, ведь в красивых туиных двух ногах было больше жизни, чем в теле Евы.
И тогда с улыбкой царица вдруг предлагает Туе прийти и завтра:
— Пусть узнает царь, мой прекрасный друг, о твоем искусстве, твоих талантах.
У царицы Евы был странный нрав,
Потому и Туя, входя в их залу, увидала: все на полу в цветах. В алых розах. В розах смертельно-алых.
— Ты танцуй. — смеётся царица Туе, та её боится, почти в слезах. Царь же странно, в строгости брови хмурит, но не может против он слов сказать.
Наступает Туя на первый шип, и все тело вмиг отдается болью. Но не храбрость тела её — души показал узор на полу из крови.
Наступает Туя на шип второй, шаг за шагом, третий, четвёртый, пятый.
Интересно, больше приносит боль танцевать ли? Или же быть распятой?
Поворот исполнила. Взмах рукой. Шаг за шагом. Роза идёт за розой. Это все не танец — борьба с собой, никогда ей не было так же сложно.
Но по этим острым, как нож, шипам, танцевала Туя ещё красивей. Царь сидел, не веря своим глазам, удивляясь этой девичьей силе.
А когда на танец не стало мочи, услыхала Туя, закрыв глаза, что царица ведьмински так хохочет, и молчит уставший и скорбный царь.
__________
А походка Туи пленяет многих.
— Ты, видать, была королевой бала?
Но она ответит, взглянув на ноги:
— Никогда.
Ни разу не танцевала.
Март 2018
Товарищ Сталин, вы большой ученый —
В науках вы познали высший толк.
А я простой советский заключённый,
И мой товарищ — серый брянский волк.
За что сижу, по совести, не знаю,
Но прокуроры, как всегда, правы,
И вот сижу я в Туруханском крае,
Где при царе сидели в ссылке вы.
И вот сижу я в Туруханском крае,
Где часовые грубы и строги,
Я это всё, конечно, понимаю
Как обостренье классовой борьбы.
Всю жизнь в грехах мы с ходу сознавались,
Этапом шли навстречу злой судьбе.
Мы так вам верили, товарищ Сталин,
Как, может быть, не верили себе.
То дождь, то снег, то мошкара над нами,
А мы в тайге с утра и до утра,
Вы здесь из искры раздували пламя —
Спасибо вам, я греюсь у костра!
Товарищ Сталин, ты не спишь ночами,
Прислушиваясь к шороху дождей,
А мы лежим на нарах штабелями,
И нам чужда бессонница ночей.
Я вижу вас — в своей партийной кепке
И в кителе идёте на парад.
Мы рубим лес, а сталинские щепки,
Как раньше, в наши головы летят.
Вся грудь у вас в наградах, вся в медалях,
И волос от заботы поседел,
Ведь вы шесть раз из ссылки убегали,
А я — дурак — ни разу не сумел!
Вчера мы хоронили двух марксистов,
Мы их не накрывали кумачом,
Один из них был правым уклонистом,
Другой, как оказалось, ни при чем.
И перед тем, как навсегда скончаться,
Вам завещал кисет и те слова,
Просил он вас во всем тут разобраться
И тихо вскрикнул: «Сталин — голова!»
Живите тыщу лет, товарищ Сталин,
И пусть в тайге сгнивать придётся мне,
Я верю будет больше чугуна и стали
На душу населения вдвойне.
Пусть на вахте обыщут нас начисто
И в барак надзиратель пришёл,
Мы под звуки гармошки наплачемся
И накроем наш свадебный стол.
Женишок мой, бабёночка видная,
Наливает мне в кружку «Тройной»,
Вместо красной икры булку ситную
Он помажет помадой губной.
Сам помадой губной он не мажется
И походкой мужскою идёт,
Он совсем мне мужчиною кажется,
Только вот борода не растёт.
Девки бацают с дробью цыганочку,
Бабы старые «горько» кричат,
И рыдает одна лесбияночка
На руках незамужних девчат.
Эх, налейте за долю российскую,
Девки заново выпить не прочь,
Да, за горькую, да, за лесбийскую,
Да, за первую брачную ночь!
В зоне сладостно мне и немогетно,
Мужу вольному писем не шлю.
Никогда-никогда не узнает он,
Что Маруську Белову люблю.
1962 г.
Глупая…
люди жестокие…
наивная…
мысли у них однобокие…
когда ты это поймёшь…
у них своя правда, своя ложь…
может поплачешь… может уедешь,
туда где колосится рожь…
шагнёшь в паутину интроверта…
в состояние сторож…
закроешь души ворота…
этот путь на выход похож…
ведь никому не нужна доброта…
там так уютно…
там ты одна… там спасение…
там одиночество… как забвение…
Всё давно стало вторично…
и вдруг, неужели он врал…
так цинично…
эмоции словно шквал…
ей сказали, что он женат…
она давно его отпустила…
только сердце вдруг разделилось как гранат…
она думала, что забыла…
что простила…
он был ей так рад…
как и тогда поклонница их разделила…
давят люди чувства как виноград…
оказалась " женою " сестра…
но, на душе сыпет град…
ты прости её за всё, что было…
она не вернётся назад…
время всё смыло…
звонок в то, что ушло…
всё подтвердило…
они -это оно… прошлое…
вместе им быть не дано.
Ранней зорькой, на рассвете
Выйду солнышко встречать.
Город спит. Лишь лёгкий ветер
Гладит выпавшую прядь.
Дрожь по коже, звёзды тают
В народившемся огне.
Постою у ночи края
В молчаливой тишине.
Тьма ночная за спиною,
Впереди полоска дня…
Очень скоро свет накроет
Голосами птиц меня.
Миг восторга и смиренья,
Философский жизни миг,
Свежесть мыслей, обновленье,
Вот и первый чаек крик…
Свежесть… Росы… И уютно…
Я озябну и вернусь.
С добрым утром, моё утро.
До свиданья, моя грусть.