Цитаты на тему «Сатира»

— Мне не нужны новые стельки! Я жажду поэзии!

— Ну вот вам, Лулу, я дарю эти строки.

— Как неожиданно! Какие же строки?

— Текущего года.
Анонсировать не разрешаю:

«Проститутки торгуют лишь телом
А вы отдаёте и время, и труд
И поверьте, я это ценю.
Запримечу, что всё это даром.
Не томитесь, Лулу!
Занимайтесь хозяйством по дому и стельками ортопедическими»…

Извините, не знаю как лучше закончить.
(С троглодитской принцессою нужно быть очень тактичным — спесива и вспыльчива).
Может партию в шахматы? Так, между делом.
Мой ход неожидан: «е2 — е4».
Препарируйте, выпад!
Застыли в цейтноте, дрожите от ужаса, словно безвольная курица?

— Шалунишка, опять ты ребячишься! Съешь лучше плюшку.

— Я крендель желаю!

В детстве Володя мечтал стать селекционером.
И его мечта сбылась. И даже с запасом.
Он вырос и научился сажать людей
и выращивать из них овощи.

— Я знаю пути! Я сумию добиться!

— Ты всё взяв, мий синку?

— Проверимо, мамо.
Так, сало при мене,
А где балаклава?

Шановни панове,
Блицкриг пидирвався…

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Конкордия Браниславовна (попросту Ко Бра), 63 года, женщина со следами былой красоты, манеры заносчивые с претензией на аристократизм, урождённая мещанка, не гнушается ни одним из доступных ей видов порока. Взгляды отсталые, колеблются в зависимости от перемены атмосферного давления: с вялотекущей ксенофобии до рьяного антикоммунизма.

Её дочка Лесная Фея — чистая девушка, глубоко страдающая из-за своей матери. Бледна и прекрасна (возлюбленная Гоминида, в действии не участвует).

Гном-алхимик Авигдор, состоит в интимных отношениях с Конкордией Браниславовной (Ко Брой), нечист на руку, хромает на левую ногу.

Реликтовый Гоминид 25 лет, рыбак — пьяница и шарлатан, но в целом человек порядочный.

Гном-алхимик Авигдор и Конкордия Браниславовна (Ко Бра) разыскивают в дремучем лесу Реликтового Гоминида, с целью склонить его на свою сторону, в жестокой схватке с Непобедимым и непреклонным в своей непоколебимости Ёжиком.

Летним вечером, синь затуманилась.
Выступают нежданно из мглы
Сосны вещими истуканами,
Корни елей, как руки могил.
Где-то вскрикнет зловещая птица.
— Вас ис дас?
- Успокойся, то Филин.
— Говорят что недавно лесник,
На песке, в непролазном овраге,
Повстречал человечьи следы,
Босоногого великана.
Лес пустынней и тише, и тише…
Стало трудно от страха дышать.
Неожиданно, в чаще кромешной, слышим голос:
— О, больно, как больно — без тебя и с тобой!

Гоминид, раздавленный горем, объясняет подробности своей несчастной любви:

— Я счастлив был,
Пока, со мною рядом,
Звучал твой голос,
Радость мне даря.
Я улыбался птицам и цветам.
Пел песни, по волнам легко ступая.
С тобою вместе, звёзд парад встречая,
На небе провожал сиянье рая.
— Но нет, ты не меня любила,
Сгорая в сладостном огне.
Другим была увлечена.
Притворно ласки мне дарила.
— Я не могу жить больше без тебя!
Когда ты рядом — я один, я без тебя!

Авигдор задумчиво бормочет:

— Ну, ди либе ист штрака алц дэ Туд.
— Ну вот, опять он шпарит по-немецки!
Не поняли? Даю вам перевод.
Наш друг сказал: «Любовь сильнее смерти».
Как день прекрасен, перед тем как умереть,
Так человек, взошедший на Олимп
Своих достоинств, знаний и стремлений
Боится смерти только лишь одной.
— Но кто он — дух?
Или мертвец восставший?

А может в преисподней стало тесно
И демоны ворвались в наш предел?
— Нет я не сплю, я не в могиле, меня вы не найдёте в ней.
Дремучий лес — моя обитель, покров листвы — моя постель!

Видя подавленное состояние неудавшегося союзника, они возвращаются разочарованными обратно (Ко Бра слегка пританцовывает).

— Что, дружок, приуныл? Или против врага
Обессилел в союзе злодея?
Вспомни, как ты порхал, а смычок твой дрожал
Теребимый до самозабвенья.

— Здесь валькирии шабаш творили всю ночь.
Из кудесниц одна вопросила:
«Подыграй, Павианов, вакханкам за грош».
Я в отказ — ведьмы долго глумились.

Хвалился рьяно лживый Павианов:

— Я, новоизбранный гетерии сочлен
Любителей поэм и мадригалов,
Приемля честь, смущён — шлю стон в ответ
Собранию высокому из сердца
Взбодрённого приёмом аж до нельзя!

— Початки взпренья где-то в глубине,
Я чаю, вызревают в награжденье,
Почёт восприняв знаком одобренья
Моей души. Узрите же их все!

— В упрёк замечу: «Дерзость пустомелей
Не потерплю и будучи адептом
Темнейшего из тёмных на земле
Клянусь карать добро, как зла сочлен»!

— Что ж, чокнемся в последний, может, раз.

— Здоров ли ты? Откуда эта грусть?

— Оценим горьковатый смак кофейный.
Коль в экономике не зиждется прогресс,
Вдохни на память дух «Американо».

— В чём связь не вижу? Бредишь, верно, друг?

— Всё просто, их связал премьер Медведев.

— Так он политик или же бармен?

Товарищ, опомнись!
Мизулину слушай.
Запрет не на слово —
Язык вне закона!

Замена грядёт
По стране повсеместно
Оральных утех
Домостроевским сексом.

Будь бдительней трижды,
Касаясь партнёра.
Даруя услады,
Не балуй оралом!

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Конкордия Браниславовна (попросту Ко бра), 63 года, женщина со следами былой красоты, манеры заносчивые с претензией на аристократизм, урождённая мещанка, не гнушается ни одним из доступных ей видов порока. Взгляды отсталые, колеблются в зависимости от перемены атмосферного давления: с вялотекущей ксенофобии до рьяного антикоммунизма.

Старый Филин Юлий Стар, медиамагнат — умён, богат и развратен (скрытный… очень скрытный содомит — боготворит свой собственный пол, но иногда уступает домогательствам противоположного). Недавно приобрёл ценою целого состояния титул лесного баронета, вследствие чего настаивает, чтобы теперь его называли не иначе, как Гай Юлий Стар фон Ротвейлер-Блох, но никто из лесной братии не утруждает себя таким надругательством над языком и зовут по-прежнему Старый Филин, а «особо приближённые», так и вовсе Юленька.

Непобедимый Ёжик, 38 лет, вечный студент — благородный поборник справедливости, бескорыстно навязывает свою помощь всем, кто в ней нуждается и не нуждается, за что не вылезает из драк и реанимации (в действии не участвует).

Накануне решающей битвы за революционные идеалы и свободы, их главные вдохновители и меценаты Юлий Стар и Конкордия Браниславовна (Ко бра), предвидя неминуемую сдачу цитадели, передали командование храброму, но неискушённому в политических интригах, Реликтовому Гоминиду всю полноту власти, а сами, воспользовавшись подземным ходом, ведущим от городской ратуши за пределы Кобургберга на противоположенный берег реки Зуши, бежали, спасая собственные жизни и бросая, увлечённый их обольстительными иезуитскими речами, народ на мучительную гибель.

Отряхивая с себя пыль и грязь Кобра, а вслед за ней и Юлик выползают наружу из затхлого подземелья.

Конкордия бросает прощальный взгляд на охваченную пожаром столицу своих грёз — Кобургберг.

- Эта марионеточная челядь оказалась недостойной нас! Будь проклята вся эта баррикадная чернь! — прошипела в бессильной злобе, отверженная и безутешная в нелепых попытках отвергнуть отвергших её ранее, Кобра. Её неизменная воинственность скорее вызывала жалость, чем испуг.

- Не горячитесь так, Серпентативная моя! В нашем возрасте это непозволительная роскошь.

Ей всё сразу ударило в голову: и вино, употребляемое в неумеренных количествах, и обида на Ёжика, отдавшего предпочтение прекрасной Анне, разбив тем самым все мечты на личное счастье самой Конкордии (что и явилось первейшим побуждающим порывом к организованной ей «революции»), и досада на собственное бессилие в проигранной битве, сулившей так многое в будущем и казавшейся столь осязаемой и легкой.

- Кибернетика, сударь вы мой! Супротив кибернетики не попрёшь, тудыть её в дышло! — смачно гаркнула Кобра, — правда одного терминатора мы таки грохнули — аббата де Ниссюка! Нужно было заниматься кибернетикой, а не собачек разводить на вашей вонючей псарне, старый вы ишак!

- Генетикой, — робко поправил её несостоявшийся последователь профессора Преображенского.

- Один чёрт — дело тухлое!

Незрячим старушкам простительна глупость.
Бредёт по ухабам злосчастная Кобра.
Змея не опасна, становится людям,
Лишившись зубов ядовитых и жала!

Неудачливые вояки отходили в сторону Фабуловки, надеясь найти там поддержку и организовать собственное гнездовище, из которого впоследствии будут совершать дерзкие набеги на окрестности Кобургбергщины и растлевать мирных жителей ядом революционных манифестов и воззваний.

Напряжённо обдумывая по дороге,
Весь ужас,
Всю трагичность произошедшего с ними:
Рухнувшие планы,
Амбиций бездарно погубленных горы
Одна только мысль, неотвязно крутилась, у Стара:
«Предварительных ласок отныне не будет,
Моя драгоценная Кобра»!

Буйство муз объяло душу,
«Агитсети» зов заслышав —
Здесь разгул таланту!
Время — деньги — я у входа.
Жизнь беру с нахрапа, с бою!
В вестибюле пусто.

Ладная девица Катя
Неохотно привечает,
Широко зевая.
С ясностью вещаю деве:
«Робкую мечту лелею,
Осознав призванье.
Просиять над суетою,
Праздномыслья пустотою
Светочем высоким».
— Вы пришли по объявленью
«Агитсеть — приют поэта»?
Ждите Ксенофонта.

Ожидаю терпеливо.
Ржёт Пегас. Грызёт удила,
Предвкушая славу.
Не отёсан, непричёсан
На Парнас влезает валко
Управитель сайта.

Понукать в житейском море
Таинством, покорным Фебу,
Похвалы достойно.
— Кто такой? Ко мне с поэмой? -
Взор затянут безразличьем.
— Да, издать желаю.

Воспитание на лучшем
«Нет» озвучит, как согласье
Откликом приветным.
Наказанья за незнанье
Избегает духом рьяный,
Что стремился к свету!

— Родная, что ты истеришь из-за какой-то Люськи?
— А ты считаешь брудершафт нормальным явлением?
— Ну мы же просто в щечку, все-таки, юбилей у нее! А ты мне тут целый спектакль бесплатный устроила!
— Точно, поехали в ювелирный, так как театр самостоятельно устанавливает цены на билеты!

Реликтовый Гоминид, вместе со своими сподвижниками, выманивает Осла Дильмона льстивой речью, до которой тот падок не меньше, чем до похоти.

Пусть же, немедля Дильмон
Возвышен хвалой будет нашей,
На сказочных крыльях
Муз всеблагих сладкозвучных!
Взываем к тебе, покажись!
О, угодник покоев Ко Бры!
Высунь же рыло речистое,
Согласно благому обычаю,
Для шутки, иль для поругания!

Раздаётся зычное ослиное ржание.

Хочу разврата! Больше! Больше!
Иа! Иа! Порнуху! Шлюшек!

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Реликтовый Гоминид 25 лет, рыбак — пьяница и шарлатан, но в целом человек порядочный.

Осёл Дильмон — задирает свой хвост в самое неожиданное время, в любом неподходящем для этого месте, удивляя тем самым окружающих. Жаль, что сам не осознаёт собственное скотство, ввиду привитой Ко Брой мысли о якобы свойственных ему сладострастной непревзойдённости и великолепии самца. Неплохо поёт и бренчит на гитаре (после стычки с Реликтовым Гоминидом, поёт только звонким фальцетом, и это заставляет его глубоко страдать).

Конкордия Браниславовна (попросту Ко бра), 63 года, женщина со следами былой красоты, манеры заносчивые с претензией на аристократизм, урождённая мещанка, не гнушается ни одним из доступных ей видов порока. Взгляды отсталые, колеблются в зависимости от перемены атмосферного давления: с вялотекущей ксенофобии до рьяного антикоммунизма.

Реликтовый Гоминид обращается к лесной общественности, стараясь объяснить вину Дильмона, за которую он будет наказан. Осёл беспомощно, оправдывается.

Кто нас толкнул на путь порочный?
И чьим кощунственным копытом
Разрушен жизни строй благой,
Чтобы создать взамен другой —
Цивилизованно-распутный?

Хочу разврата! Больше! Больше!
Иа! Иа! Порнуху! Шлюшек!

Осёл, по прозвищу Дильмон!
Посеял грех — и вольный, и невольный;
Им искалечен ум, душа развращена…
Постыдной ложью, будто дух достойный,
Есть дух отсталый — несвободный.

Хочу разврата! Больше! Больше!
Иа! Иа! Порнуху! Шлюшек!

В дни нового тысячелетья,
Разврат души, страстей туман —
Влекут к паденью человека
В Писаньи сказано, что: «дню довлеет злоба»
Ответьте: кто Дильмон, друзья?
Злой демон в облике осла,
Охочий до души и тела,
(особо женских душ и тел)
Или безумец похотливый,
В пылу позорном пряча совесть,
Вовлечь стремящийся других,
В свой круг порока и греха?

Хочу разврата! Больше! Больше!
Иа! Иа! Порнуху! Шлюшек!

Я приговор прочёл вам свой —
Как доктор лекцию над трупом!
О пользе нравственной радея,
Злодея в мыслях и на деле
Разоблачить стремился я!
Так, что же буйный наш Ослище?
Покаялся и пристыжён?

Напрасно время тратил, вася!
Счастливо ржу тебе в ответ!
Хочу по-прежнему разврата!
Иа! Иа! Порнуху! Шлюшек! — 
Побольше шлюшек в кабинет!..

Конкордия Браниславовна (Ко бра) с горечью наблюдает, из кустов, за неумолимым свершением приговора над нераскаявшимся и упорствующим в своёй блудливости Ослом Дильмоном.

—  От тебя воняет мочой!
Отойди от Рады!

—  Ни! Ни! То я Гавнилюк — то я депутат!

—  Бо пардоньте, пане!

Ваше Сиятельство, здравствуйте!

(Правда не знаю, кем и когда Вы были титулованы)?

Извините за запоздалый ответ на Ваше сардоническое замечание.

Большинство нашего окружения сумасшедшие идеалисты и похотливые павианы… извините — графоманы, твёрдо уверенные, что они в своем уме.

Я же не совсем уверен, что шаткое равновесие безумия и мудрости, мудрости и безумия находится в постоянной гармонии, иначе я признал бы себя благонадёжной посредственностью, а не примкнул к вашему развесёлому клубу!

Обобщающим примером моим размышлениям послужит нижеследующий подражательный стих и его неунывающий герой в динамичном индивидуализированном образе которого, с лёгкостью узнаётся колоритный, истинно жизненный характер любимца балаганных интерлюдий, насмехающегося над общепризнанными порядками и стесняющими правилами пристойности. С багровым, покрытым густым липким гримом и потным лицом он бросается в бездонный омут животрепещущих этико-философских проблем…

- Да ты стих прочтёшь или нет?! — угрожающе взревел отчаянно нетерпеливый граф Павианов. — Не томи уже!!!

ВЛЮБЛЁННЫЙ КЛОУН.

— Нет под небом зла!
Авторам знакомым
Я скажу любя:
«Съешьте простипому!
Вкус и аромат —
От трудов забвенье»! -
Чувственный гурман
Яство хвалит Клоун.

— Кушайте, друзья!
Чарочки по кругу.
Вас созвал не зря
К лакомому блюду.
Праздной суетой
Мне — любимцу Феба
Светлый идеал
Не изжить во веки.

— Оду воспою
Смачной простипоме,
Про мечту свою
Зычно славословя.
Чту её, любя,
И от вас не скрою:
«Пусть дрянной поэт —
Бред оплачен щедро».

Простипома —
С недавних пор,
Самое изысканное
(по рыбным дням)
Лакомство,
Среди обитателей
Станицы Фабуловской.

1.

Я обожаю фрау М. . кель!
Дыханье спёрло, словно в бане.
От взгляда нежного тупею.
— Отставить! — голосит фельдфебель…
Фельдфебель из-за океана:
«Кругом! Равняйся! Грудь вперёд»!
Ангела кротко исполняет.

2.

Залита грязью площадь Центральная,
Нет электричества, холод и жуть.
Грёзы витают в умах одурманенных:
«Жизнь как в Европе с бельём кружевным».

— Будем отныне гнушаться мы взятками. -
Пан Я. . нюк с П. .. шенкой клялись:
«Бой олигархам! Война бюрократии»!
Грёзы разбил своенравный Донбасс.

3.

Всего обидней для мужчины
Услышать жуткий приговор:
«Он добрый малый, но бездарен.
Лицо красиво — нет мозгов».

Орда голодных жадных хищников
Взвывает, ад нам предрекая.
Афганистан, Ирак и Ливию
Сгубил, спасая, Б. О. . ма.