В бокале красных и крепленых вин
Раскрыть их… Вкус
Взрывоопасной влаги.
И говорить на языке кармин,
И считывать с её запястий знаки.
Так сходят медленно с ума,
Смотря в глаза на пике откровенья,
Где властна ночь над бабочкой скольженья,
Где обнаженьем тает теснота.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118030611511
Отчаянным пульсом стучится
Моя очумелая кровь
Вопросы взрывают петардой
Мне своды реберных оков
Куда от себя подеваться
Из плена постылой тюрьмы
Где ангел с душою теснятся
И крылья врачуют свои
Постылая клеть подреберья
Диктует устав и режим
Там часто не слышно веселья
А только лишь звон тишины
Безумные вопли и стоны
Внутри нарушают покой
Мечтают невольники плоти
Сбежать от надзора долой
Что' им до порядка Вселенной
Где каждому вздоху черёд
Желание вырваться в небо
Сжигает разумную плоть
Кружится планета пороков
Проткнутая спицей грехов
Клубки заплутавших дорожек
Распутать бы в срок сороков
2018
«Мои стихи — мой крест от зла,
Редактор дум, корректор прошлого.
Скажите что-нибудь хорошее;
Мне просто хочется тепла»
М. Янаева
Тяну юдоль свою натужно
От упряжи — спина в огне.
Чтоб выстоять так мало нужно —
Вы просто улыбнитесь мне.
Стихами кровоточит сердце
И в пульсе нерва бьется ритм
И никуда теперь не деться
От передозировки рифм.
Каким бы горьким не поила,
Куда б судьбина ни вела,
Чтоб выстоять нужна мне сила —
Немного вашего тепла.
Слова, порой, острее лезвий,
Ожег — сильней, чем от огня.
Я выдержу все это, если
Вы пожалеете меня.
О Музе, благосклонном взгляде,
Молю, надрывно вопия…
Мой стих — мое противоядье
От злой отравы бытия.
2007 г.
Хватай в охапку все свои мечты,
Беги, плыви, пересекай просторы.
Всё это сделать сможешь только ты,
А при желании свернёшь и горы.
Как тряпку, выжимай сей божий день
И не стремись же к отдыху напрасно.
Пусть ходит за тобой не только тень,
А свет, тепло и радость ежечасно.
Знай, у всего, конечно, есть цена,
У каждого старания — награда.
Ты только повторяй себе слова:
«Мне, кроме счастья, ничего не надо!»
И в сердце береги тот огонёк,
Добро сегодня истинно, бесценно.
И не разменивай себя на полый слог
И на людей пустых, что лгут отменно.
Живи, как будто «завтра» нет совсем,
Сейчас. Сегодня. И сию минуту.
А если будешь нужен хоть кому-то,
Знай, в этой жизни ты владеешь всем.
«Поэты в миру после строк ставят знак кровоточия.»
Александр Башлачёв
Суетность давит слепо,
Только как в Божий храм
Смотрит Поэт на небо,
Что же он видит там?
Там, в театральном хоре
Ярое, напоказ,
Нечеловечье горе
Из человеческих фраз.
Там, уплетая сласти,
В нетишине кулис
Просто людское счастье
Ждет своих антреприз.
Там из метафор стая,
Рифм нерасцветших куст,
Прима-Слеза блистает
В том балагане чувств.
И перехлест эмоций —
Шумной массовки гул…
Сердцу уже неймется:
Б-г небеса пригнул.
Смотрит поэт лукаво —
Знает лишь он один,
Что на листе шершавом
Чувства смывают грим.
Может потом освищут
Душу Поэта… пусть!
Только он знает — нищий
Тот, кто не ведал грусть
Этого взгляда в звезды,
Этих шершавых строк,
Горького стона роздых,
Что ниспослал ему Б-г.
И глазолунной ночью
В святости и грехе
Ставит он кровоточье
В каждом своем стихе…
Он же богаче Феба
От высоты щедрот.
Смотрит Поэт на небо —
Тем на земле живет.
2007 г.
Ах если бы услышать,
Что думают прохожие
И юные, и старые.
Во всём с тобой, не схожие.
Мгновенье — и готов уже,
Он, твой роман, а стихах,
Пусть, он не про Онегина,
про совесть и про страх,
Про жизнь, что продолжается,
Про смерть, которой нет,
Про деньги, что кончаются,
И мясо для котлет
Достать из морозильника,
Забыла, как всегда,
Да, шут, бы с ним,
Да, если бы, то главная беда…
Кроссовки снова порваны,
Колготки, в хлам, опять,
А до зарплаты десять дней,
А там… а там, как знать…
Теперь, вот, джинсы коротки,
И куртки, рукава,
Ах, как же, жаль, что деньги, там,
Ну, скажем, не дрова…
Как кончились, не надо слов,
В ближайший лес иди,
И там, средь сосен и дубов,
Сколь надо, столь руби…
Теплая куртка и вязаный шарф,
Город насквозь выдувают ветра,
Я позабыла тебя вчера,
А если не так, исправь…
Вы не подумайте, будто я ною,
Словно душа моя в клочья разодрана.
Все бы отдать, что однажды весною
Мне опрометчиво было недодано.
Вы не подумайте — лучшие строчки
Мною написаны в бренной печали,
Нет, это просто бессонною ночью
Ангелы тихо мне рифмы шептали.
Нет, вы не верьте, что жизнь мне постыла,
Пусть я бедой горячо зацелована:
Из одиночества счастье намыла —
Божьею милостью я избалована.
От солнца спасают очки и крем,
От частых звонков — режим «в самолёте»,
Как просто бывает забыться с тем,
Кто рядом с тобою забыться не против.
Горячий песок накрывает прибой,
А ветер, играя легко с волосами,
Прошепчет:
«Ты думаешь, рядом с тобой,
Действительно, он — тот самый?»
Мой тушкан твоему тушкану пишет.
Я дышу сквозь тьму, а душа услышит.
Это не пустяк, я не жду ответа.
Каждый раз вот так, в третьей трети лета.
Мой тушкан привык к своему домишке.
У него язык, и по стенкам книжки.
Прочих мышек рать и столпотворенье.
У него — тетрадь и стихотворенье.
Мой тушкан не спит. Дышит, слава богу.
Он одет, умыт, он готов в дорогу.
Отступает тьма, прочее не важно.
Без тебя тюрьма. А с тобой — не страшно.
Мой тушкан твоему тушкану пишет.
Знаю, почему нас никто не слышит.
Я на дне души. Я внутри капкана.
Слышь меня. Пиши. Не бросай тушкана.
Я тебя отрицаю и ставлю огромный прочерк. Тебя не было и не будет. Мы не знакомы. Я с трудом разбираю свой собственный нервный почерк на подъездной двери нежилого, чужого дома. Не влюбляйся в меня, даже если ты существуешь. Это худшая из затей и безумных мыслей. Я могла бы в тебя поверить в больном бреду лишь, ведь тебя исключают радары и здравый смысл.
Никому не принадлежать и не ставить штампы, с гордо поднятой головой улыбаться встречным. Штурмом брать все дворцы, города, почтамты и слова в сложносочиненной дробить картечи. Но тебя мне не доказать и не опровергнуть. По составу не разобрать. Не дойти до сути. Телефон отвечает, что номер забит неверно, навигатор твердит о препятствиях на маршруте.
Небо прячет тебя этажами, штрихует серым, уклоняется от ответа дождём и ветром. Я сама бы тебя сочинила, чтоб эта вера заградила меня от пустот одиноких метров.
Мне всегда было безразлично, что скажут люди. Наше общество первобытно по большей части.
Ставлю прочерк в графе: тебя не было и не будет.
Отрицая тебя, отрицаю возможность счастья.
Аппетит приходит во время еды,
в связи с этим недалеко и до беды!
стоит царевна несмеяна
вдвоём со штатным палачом
спасти не сможет петросяна
ничо
Как мне легко, отчасти грустно…
Но, счастлив я — в душе не пусто!
Ведь я тебе творю искусство,
И душу есть, кому дарить…
Как мне приятно лицезреть
На фото… Я готов взлететь,
Взять за руку тебя успеть,
И вместе над землей парить!
Теперь готов с тобой грустить…
А, лучше, мне развеселить,
В тот час быстрей заговорить,
Накрыла радость, чтоб тебя!
Я наплету тебе в словах,
В картинках, музыке, стихах…
Не утопала, чтоб в слезах,
Предам отчаянье дробям.
И в пыль твою печаль развею;
В улыбку превращу — сумею!
И, душу я свою с твоею
Сошью всю нежно по краям!
Ирина, солнца лучик света,
Меня жжешь ультрафиолетом,
Но, не сгораю я при этом —
Взрастаю, словно под дождем.
И, я тебе готов светить,
Грибным дождем печаль всю смыть…
Тогда ты сможешь всё вместить,
Вместилось в сердце, что в моем!
6 августа 2018 года.
В час испытаний, бедствий и лишений,
в миг темноты и бесконечных ливней
вдруг женщине является волшебник,
и женщину он делает счастливой.
Когда, казалось, на последнем круге
отчаянья находится иная —
приходит он, протягивает руки
и говорит:
«Люблю тебя, родная!»
И отступает вдруг кромешный ужас,
откуда-то на всё берутся силы,
и сразу спину выпрямляет мужество,
и женщина становится красивой.
И ей не надо никакого спорта,
и легче просыпаться утром ранним;
и сразу вдруг находится работа,
а после — исполняются желания.
И ветер разгоняет злые тучи,
и проще принимаются решения,
и мир — хорош.
Ведь что угодно лучше,
чем добрый и загадочный
волшебник.