Благословенье белого листа…
Лампада сердца в невесомости звучанья…
И свита белых свеч как обещанье — хранить небесное до самого конца
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118060305802
В той дрожи расцветающих стихов
Неровен путь от пальцев до касаний,
Где теснота заговорила вами
В соприкасаньях белых мотыльков,
Где ветер обрывается с холстов
И жмётся, и поет сакрально…
Ты будешь долго-долго, насовсем,
Рождаться в её близости колен,
В её сердцебиении венчальном.
Иссохнут сны
И оплывут, как свечи, слёзы
Чтобы выкупить, чтоб вымолить тот сон,
Где выцветающих чернил молитва
Магическими знаками креста
Будет звучать её нательным «милый»,
Вдыхая откровения в уста.
Знакомая откроется строка
В сердцебиеньи разговорами огня,
Когда и небо, и земля вас вновь уронят
Недолго так, недлинно так… в себя
На полуслове…
Откликом на стихотворение
Маргариты Ерёменко (Касли)
«На полуслове ты меня догонишь»
…
Ни снега, ни воды не надо.
Осипшим яблоком в пустом саду —
в протянутой руке посреди сада
удержишь на весу, как на беду.
И солнце, закатившись на ладони,
слезами растопляя тело льду…
На полуслове ты меня догонишь
в неярком свете к дому моему;
еще два шага — и уже не помнишь
звучанье твоих уст и полумглу,
и снег, и тьму на языках старинных,
где я тебя на свет переведу,
где я тебя на вдох переведу,
где я на жизнь тебя переведу,
на свой язык тебя переведу.
Недлинно.
/Маргарита Ерёменко (Касли)/
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118060305278
Мне снился сон — зеркальная вода
И отзвук сердца, повторивший неземное…
Я помню — это Ты пришла тогда
За мёртвой и живой водою…
И выпила и мёртвой и живой…
И на губах остался привкус алый…
В то вечер роза расцветала,
Крещёная рассветною судьбой…
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118053109422
Стареешь, блядь, ни шуток ни стихов.
А я всё жду, собакам подражая.
Тепло уходит. Счастье дорожает.
Ты жив? Потомок психов и волхвов,
нам больше нас уже не нарожают…
Сидим с дружком, бухаем. По чуть-чуть.
Подъезд. Суббота. Чёрствые горбушки.
Смеёмся и звоним знакомым «шлюшкам»,
друг другу говоря: «дружище, будь!»
И нас двоих вывозит Боливар.
Хотя у нас ни дудки, ни тальянки —
шлюх не зовём, они испортят дар
(священный пыл простой подъездной пьянки)
Я говорю — «она…она.она…»
(и подливаю не аперитива)
Мой друг кивает пьяно — «да, страна…»,
а мне и спорить с ним уже лениво :)
Мой друг простак, прикованный к нулю,
распят на нём. Но я его люблю.
А дальше стать поэтом (но потом)
Святым певцом матрасов и мильтонов
и детство вспоминать и плыть китом
по океану умственных притонов.
Курить. Не думать, что моя рука
по локоть в яшме пишущих ублюдцев.
И всех любить…
Как Павел и Лука…
И осыпаться спичками на блюдце.
На перекрестке дней стоим.
утонет в лужах скоро лето,
вновь каждый день не повторим,
но мы опять не верим в это.
кочуют в небе облака
в аэропорты без названья.
и дней — прозрачная река
несет прохладу увяданья.
и мы торопимся собрать
и желтый лист и тишину
на перекрестке повстречать
давно ушедшую весну…
следы смываются дождём
и тонет в лужах наше лето,
а мы опять чего-то ждем,
а мы опять не верим в это…)
------
тревожит время ожиданий,
листвой опавшею шуршит.
как перышко летит стихами,
неслышно в рифму говорит.
и ветер и трава у дома,
и паутинка на окне…
нежнее нежного. истома
слезой дождя поет во мгле.
зовет гулять подруга осень,
стихает в парке летний шум,
где белочка меж веток сосен
жует подаренный изюм…
еще совсем-совсем немного
и бабье лето полетит
пушинкой, легкой недотрогой
все выше, выше от земли…
Старые люди не плачут слезами.
Старые люди плачут сердцами.
Высохли слёзы от давних страданий.
Немного осталось от прежних желаний.
Морщинами жизнь расписала их лица.
У каждой морщинки — своя страница.
В каждой странице — правдивый рассказ.
О радостях, горестях… всё без прикрас.
Старые люди медленно ходят.
Усталые ноги их часто подводят.
Некуда больше им торопиться.
День слишком длинный, и ночью не спиться.
Старые люди сидят на скамейках,
В парках, и просто порой на ступеньках.
Взглядом невидящим жизнь провожают.
Смотрят ей вслед, головами качают.
Много могли бы они рассказать.
Да молодость их не сумеет понять…
Все мои к государству претензии
Перечислить — не хватит и дня.
Повышение возраста пенсии,
Кстати, тоже заботит меня.
Кто-то спросит, какая мне разница,
Кто-то скажет: «Не ной и держись,
На пять лет отдаляется задница,
Пенсионная нищая жизнь!»
Это так, соглашусь, тем не менее,
Просто хочется в голос кричать!
Я всю жизнь отчислял отчисления,
Я хотел бы их тратить начать.
Объясните мне суть казуистики:
Для чего я ишачу как лох,
Если я доживу по статистике
До шестидесяти четырёх?
Лишь одно избавляет от ярости:
Пушкин пенсионером не стал,
Бродский тоже не дожил до старости
И Высоцкий свой стаж не считал.
Стою на форпосте дальнем,
Где мыслей моих обозы.
Подушка — исповедальня,
Как губка впитала слезы.
О, Г-споди, не впусти же
Его в мои синие вены.
По чину мне и престижу
Быть одиночества пленной.
Пусть в трещинах губы сухие
В стенанье подобны нулю.
Единожды знали стихию
Безумного слова: «Люблю…»
А все остальное — калька,
Пыл страстей блефу годен…
Шипит под обозами галька.
Грех лишь мой свят и подлен.
И караван из сотен
Бессонниц моих бредет,
Но виден на повороте
Совести адовый дзот.
В тупом безысходьи воя,
Застынет слезы слюда.
И жду, как всегда, того я,
Кто не придет никогда.
2002 г.
Рассудком правят тормоза.
Желаньем — неземные сласти.
Я загляну тебе в глаза
И выпытаю тайну страсти.
Хочу иметь свои права
В душе твоей, царить там смело.
Шептать бесстыжие слова,
И наслаждаться дрожью тела.
И повернуть теченье вспять
Твоей крови, в набухших венах.
И на кресте тебя распять
Своих безумных откровений…
И вновь малиновая мгла
Укроет утомленной птицей.
Ах… если б я уметь могла,
То, что ночами часто снится.
2002 г.
Буквы донесут до сердца фразу.
Слов твоих простых согреет весть.
Я тебя не видела ни разу,
Только знаю: ты на свете есть.
Наши руки не касались рая.
Только в нечет звезд и солнца чет,
Если боль тебя коснется краем,
По моей щеке слеза течет.
Наших добрых ангелов круженье
Дарят встречу в мировой глуши.
Кажется, как будто продолженье
Ты моей оборванной души.
Может быть, приснюсь однажды ночью,
Может быть, осветишь мою тьму…
Ты меня поймешь по многоточью,
Я по междометью все пойму.
Нам часов общенья будет мало,
Что хотим сказать — не перечесть.
Я тебя ни разу не видала,
Но так счастлива, что ты на свете есть.
2003 г.
меня вчера пырнули ложкой
друзьям рассказывает борщ
котлета в обморок упала
от страха вздрогнул холодец
Вопрос зачем
на уровне резона,
минуя с чем
и качество озона.
Ты когда-нибудь смотришь в небо?
Ты когда-нибудь видишь звёзды?
Посмотри и поймёшь, что может
Невозможное стать возможным.
Ты открой глаза и увидишь:
Облака — словно белые птицы,
Словно кони крылатые, — с ветром
Вдаль несут золотую зарницу.
Улетают они на запад
И уносят с собою в сказку
И луна, в их скрываясь перьях,
Как лицо в карнавальной маске.
Слышишь шум морского прибоя? -
Это небо баюкают волны
И поют колыбельную песню,
Все мечты обещают исполнить.
Ты прислушайся к шёпоту ветра —
Он вздыхает всё тише и тише, —
И узнаешь в том шёпоте голос,
Что зовёт тебя еле слышно.
Если ты расслышал мой голос —
Я тебя позову за собою,
Покажу нереальные дали
И живой напою водою.
Мы попросим у ветра крылья
И взлетим над ночной землёю.
Наши души коснутся неба
И закроют его собою.
Станут облаком белым-белым,
А потом синевой безбрежной,
Растворятся в морском прибое,
Подарив ему свою нежность.
Он возьмёт в залог наши души
И, в едином порыве сливая,
Бросит эту волну на сушу,
На каскады брызг разбивая…
Ты прислушайся к стуку сердца:
Если ритм его станет чаще -
Где-то там, где душа таится,
Ты моей покорился власти…
Зря ждала твоего прозренья,
Пониманья и жажды полёта…
Я одна улетаю в небо -
Может там я встречу кого-то,
Кто поймет меня.
Я не забуду это лето никогда
И так спокойно наслаждаюсь послевкусьем,
И пусть последней летней ночью очень грустно,
Сегодня лето — значит, горе — не беда!
И ветер снова разгоняет облака,
И для меня луну и звёзды открывает;
О ближний берег тихо плещется река,
А тьма так медленно и плавно исчезает,
И вот мелькнул сейчас вдали чудесный луч,
И облаков хребты все враз воспламенились,
И в речке сосны, ели, липы отразились;
Искрится и блестит журчащий, чистый ключ,
И показалось ярко-красное светило:
Как будто выплыло оно из-за холмов
Да сразу маковки деревьев озарило.
Я закрываю это лето на засов…
Ах, в этот раз мне с ним чудесно очень было!
Как хорошо, коль есть друзья,
Большая в том надежда, сила.
И Бога в сердце лишь храня,
Поможет дева нам Мария.
Не зря же мир Иисусом дан,
И небо есть и лучик солнца.
И чудо то беречь, знать, нам,
Оно в ответ нам отзовётся.
Молитвы верный идеал,
В неверье, видно, мы слепые.
Но каждый правду здесь искал,
Поможет дева нам Мария.