Вот уж август заходит на чашечку кофе,
И заботливо нежит нас в тёплых лучах.
Щедро дарит букеты цветов — здесь он профи,
И купает порой в набежавших дождях.
Снова в августе ночью срываются звёзды,
И как будто к любимым на землю спешат.
А под утро на травах обильные росы,
Да слегка паутинки на ветках дрожат.
Этот август пройдёт, как всегда, незаметно.
И простится легко. Просто скажет мне «жди».
Он с собою возьмёт лишь попутные ветры,
Запах скошенных трав, да цветные дожди.
Кто видел край, где роскошью природы
Оживлены дубравы и луга,
Где весело шумят и блещут воды
И мирные ласкают берега,
Где на холмы под лавровые своды
Не смеют лечь угрюмые снега?
Скажите мне: кто видел край прелестный,
Где я любил, изгнанник неизвестный?
Златой предел! любимый край Эльвины,
К тебе летят желания мои!
Я помню скал прибрежные стремнины,
Я помню вод веселые струи,
И тень, и шум — и красные долины,
Где в тишине простых татар семьи
Среди забот и с дружбою взаимной
Под кровлею живут гостеприимной.
Всё живо там, всё там очей отрада,
Сады татар, селенья, города;
Отражена волнами скал громада,
В морской дали теряются суда,
Янтарь висит на лозах винограда;
В лугах шумят бродящие стада…
И зрит пловец — могила Митридата
Озарена сиянием заката.
И там, где мирт шумит над падшей урной,
Увижу ль вновь сквозь темные леса
И своды скал, и моря блеск лазурный,
И ясные, как радость, небеса?
Утихнет ли волненье жизни бурной?
Минувших лет воскреснет ли краса?
Приду ли вновь под сладостные тени
Душой уснуть на лоне мирной лени?
Мороженое из сирени!
Мороженое из сирени!
Полпорции десять копеек,
четыре копейки буше.
Сударышни, судари, надо ль?
не дорого можно без прений…
Поешь деликатного, площадь:
придется товар по душе!
Я сливочного не имею,
фисташковое все распродал…
Ах, граждане, да неужели
вы требуете крем-брюле?
Пора популярить изыски,
утончиться вкусам народа,
На улицу специи кухонь,
огимнив эксцесс в вирелэ!
Сирень — сладострастья эмблема.
В лилово-изнеженном крене
Зальдись, водопадное сердце,
в душистый и сладкий пушок…
Мороженое из сирени!
Мороженое из сирени!
Эй, мальчик со сбитнем, попробуй!
Ей-Богу, похвалишь, дружок!
Фиалка на лугу одна
Росла, невзрачна и скромна,
То был цветочек кроткий.
Пастушка по тропинке шла,
Стройна, легка, лицом бела,
Шажком, лужком
С веселой песней шла.
«Ах!- вздумал цветик наш мечтать, —
Когда бы мне всех краше стать
Хотя б на срок короткий!
Тогда она меня сорвет
И к сердцу невзначай прижмет!
На миг, на миг,
Хоть на единый миг».
Но девушка цветка — увы!-
Не углядела средь травы,
Поник наш цветик кроткий.
Но, увядая, все твердил:
«Как счастлив я, что смерть испил
У ног, у ног,
У милых ног ее».
Когда я прижимал тебя к груди своей,
Любви и счастья полн и примирен с судьбою,
Я думал: только смерть нас разлучит с тобою;
Но вот разлучены мы завистью людей!
Пускай тебя навек, прелестное созданье,
Отторгла злоба их от сердца моего;
Но, верь, им не изгнать твой образ из него,
Пока не пал твой друг под бременем страданья!
И если мертвецы приют покинут свой
И к вечной жизни прах из тленья возродится,
Опять чело мое на грудь твою склонится:
Нет рая для меня, где нет тебя со мной!
Твой зародыш любви так и остался в зародыше,
Не родился на свет, не издал первый крик,
Даже если он был бы слегка недононошенным,
Я б его берегла, как священный родник,
Я б его на руках носила до вечности,
И лелеяла каждый случившийся вдох,
Создала бы уют, как гнездо безмятжности,
Чтобы этот священный родник не иссох…
Но такая бывает влюбленности патология:
У зачатка любви, увы, не забилось сердечко…
Может, скажете вы — дурацкая аналогия,
Я, скорей, соглашусь… но зажгу поминальную свечку.
Снова молчу в трубку,
Горло напрячь трудно,
Одинокий теперь будто
В мире твоём неуютном,
Где вскипают вулканы
И взрываются гейзеры,
Где всегда идеально
И навязчиво весело.
Дай мне разжать руку,
Горло своё расслабить,
Дай мне войти в разлуку,
В память тебя отправить.
Снова беру трубку:
Попрощаться не трудно,
Пусть одиноким буду,
Мне без тебя уютно.
Точно взглядами, полными смысла,
Просияли, —
Мне ядом горя, —
Просияли
И тихо повисли
Облаков златокарих края…
И взогнят беспризорные выси
Перелетным
Болотным глазком;
И — зарыскают быстрые рыси
Над болотным, —
Над черным — леском.
Где в шершавые, ржавые травы
Исчирикался летом
Сверчок, —
Просвещается злой и лукавый,
Угрожающий светом
Зрачок.
И — вспылает
Сквозное болото;
Проиграет
Сквозным серебром;
И — за тучами примется кто-то
Перекатывать медленный гром.
Слышу — желтые хохоты рыси.
Подползет; и — окрысится: «Брысь!»…
И проискрится в хмурые
Выси
Желточерною шкурою
Рысь.
Привет! «ЖМ»
Как твои дела? — это ночной онлайн
— Здесь не кто не спит…
Пишет кто-то — стихи, цитаты, кто-то скучают
— Мы сегодня здесь…
Встречаем — Осень, провожаем лето…
Даже зная о том…
— Как жара, нас многих всех достала.
Но, прощяться с летом, не кто не хочет!!!
Кто-то, гулял до рассвета,
Зная, что школу — завтра не надо…
Кто-то на даче, кто на море, кто работал.
Каждый радовался лету…
Дни летели так быстро, что не заметили.
Как, уже? — мы провожаем лето…
Значит будем вспоминать.
Как, каждый из нас провел это лето…
Привет! «ЖМ»
Как твои дела? — это ночной онлайн
— Здесь каждый пишет…
Кто-то — про лето, кто про осень…
— Мы сегодня — ВСЕ!!!
Напишем — привет, осень — провожай лето…
Даже зная о том…
— Как жара, нас многих всех достала.
Но, прощаться с летом, не кто не хочет!!!
Есть имена и есть такие даты, —
Они нетленной сущности полны.
Мы в буднях перед ними виноваты, —
Не замолить по праздникам вины.
И славословья музыкою громкой
Не заглушить их памяти святой.
И в наших будут жить они потомках,
Что, может, нас оставят за чертой.
Только не спрашивай, что потом. Лето — всего девяносто суток.
Вата в ногах. Где-то в горле ком. Это, мой друг, просто промежуток
между резиновым сапогом и лёгким платьицем цвета «пудра»,
между безветренным четвергом и воскресенья дождливым утром,
между сплетением голосов и тишиной, заложившей уши,
между притянутых полюсов и неизменной привычкой рушить.
Лето — всего девяносто дней. Встретишь закат, а на завтрак — осень.
Только не смей говорить о Ней. Хочешь, вернешься к Ней в семь ноль восемь
в новом сезоне и пиджаке. Будешь дарить Ей сухие листья.
Я на невидимом поводке, туго обмотанном вокруг кисти.
Петли ослабнут, наверняка. Только сейчас ни о чем не думай.
Будем считать с тобой облака? Звёзды? Страницы? Цветы над клумбой?
Встретишь закат, а на завтрак — льёт. Как из ведра. А пока пастелью
солнце всё лишнее отчеркнёт. Ты остаёшься с какой-то целью?
Я остаюсь с тобой просто так. Лето — ошибок пора и моря.
Мы образуем архипелаг. Географическая love story.
Нет постоянных и аксиом. Лето закончится безвозвратно.
Только не спрашивай, что потом. К черту «потом». Есть «сейчас», и ладно.
Люблю я солнце осени, когда,
Меж тучек и туманов пробираясь,
Оно кидает бледный мертвый луч
На дерево, колеблемое ветром,
И на сырую степь. Люблю я солнце,
Есть что-то схожее в прощальном взгляде
Великого светила с тайной грустью
Обманутой любви; не холодней
Оно само собою, но природа
И всё, что может чувствовать и видеть,
Не могут быть согреты им; так точно
И сердце: в нем всё жив огонь, но люди
Его понять однажды не умели,
И он в глазах блеснуть не должен вновь
И до ланит он вечно не коснется.
Зачем вторично сердцу подвергать
Себя насмешкам и словам сомненья?
Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдёт,
И выйдет из него не дело, только мука.
Однажды Лебедь, Рак да Щука
Везти с поклажей воз взялись
И вместе трое все в него впряглись;
Из кожи лезут вон, а возу всё нет ходу!
Поклажа бы для них казалась и легка:
Да Лебедь рвётся в облака,
Рак пятится назад, а Щука тянет в воду.
Кто виноват из них, кто прав — судить не нам;
Да только воз и ныне там.
Мы с тобой как стрелки на курантах,
На кремлевских золотых часах.
А весь Кремль — в дорожках аккуратных,
В радужных рублевских образах…
Посидим тайком в саду Тайницком,
У восьми столетий на виду:
Среди этих стен, в седых бойницах,
Лучше понимаешь красоту!
Бьют в набат сердца у нас, ликуя.
Только вдруг подходит постовой,
И над нашим робким поцелуем
Строго он качает головой.
— Здесь же мозг страны сосредоточен!
— Ну, а чувства…
разве не всерьез?!
Нет!.. Любовь, скажу вам, между прочим,
Тоже государственный вопрос!
Я вам все скажу напропалую:
Я, конечно, не забыл ничуть,
Как в Кремле — не то что поцелуи! -
Запрещалось в сторону взглянуть!..
Пусть былые грозные порядки
Никогда не возвратятся вновь.
Пусть не на дешевой танцплощадке,
А в Кремле рождается Любовь!
Москва воскресная пуста,
Люд городской рванул на дачи,
Брожу по улицам одна
И радуюсь такой удаче.
Умыта утренней росой
И из поливочной машины.
Своей ты блещешь красотой —
Мой город, лучший в целом мире…
Другие славят пусть Париж,
А мне родней твои аллеи
И тайны, что в себе хранишь,
На свете всех мне тайн милее…
Пустое — сравнивать тебя
И в ряд к другим пытаться ставить.
Ты — не среди, всегда одна,
Вне конкурса любых красавиц.
Возможно ль где-нибудь найти
Нескучный сад — приют влюблённых
Иль Патриаршие пруды,
Где Воланд встретился с Бездомным…
А есть ведь «Чистые» ещё,
Воспетые ни раз, ни дважды —
Как на свидание своё
Сюда приходишь ты однажды…
Арбат, Тверская снятся мне…
Кузнецкий мост, Таганка с Пресней.
Как много вас в моей судьбе
И по отдельности, и вместе…
В Сокольниках бродила я,
В Измайловском плутать бывало,
Останкинская кутерьма
Картины прошлого являла…
Дышала воздухом одним
Я с Вознесенским, Окуджавой.
И был Ефремов, Эфрос был,
Любимов был — в зените славы.
Высоцкий «хлопотал» за нас
Чтоб душами не очерствели —
Большой поэт… Господь не спас…
Ушёл, и мы осиротели…
Мой город, счастье и судьба
В беде и радости со мною —
Любовь безмерная моя,
Как солнце, что над головою.
Молюсь я о тебе, Москва,
Чтоб хорошела век от века —
Ты для меня всегда одна —
Благословенная планета…