Расцелую я дитя,
И сгребу в охапку:
— Ну, здорово, вот он я!
Узнаешь ли папку?
Ни намёка на ответ,
Повторю попытку:
Я ж тебе на двадцать лет
Присылал открытку!
Что ж ты режешь без ножа,
Смотришь недотрогой…
Почему не приезжал?
Дел, сыночек, много.
Не писал тебе в ВК,
Экономил трафик.
В смысле, гонишь старика?
В смысле, шел бы нафиг?
В карму нужен жирный плюс,
Я приду с повинной.
Я же не остановлюсь
В поисках кровинок.
Чтоб воды смогли принесть
К папкиной кровати.
Ведь еще два сына есть.
Вспомнить бы,
Как звать их.
Пойте трубы печные, кирпичные,
Пойте, радуйтесь вновь холодам,
Запылают поленья различные,
И потянет дымок к небесам.
Заалеет плита, застыдится,
Жаром, пылом печки задышат,
Задрожат невольно ресницы,
Небеса благодарность услышат:
За тепло и за мир под крышей,
За блаженство души и уют,
За мурлыканье кошки рыжей,
Что у печки найдёт приют…
А если я буду плохо себя вести,
Плевать тебе в душу и уши,
Ты бросишь меня и все к черту разрушишь?
Или сможешь меня спасти?
Я с нетерпением всегда ждала сентябрь
И август мне казался слишком длинным.
Отгладив фартук, накрахмалив ленты —
Что скрипят, я бережно срезала шапки георгинов.
Неслась на крыльях в этот первый день
Среди таких же, форменных, девчонок и мальчишек;
Что б сесть за свою парту справа от окна
И получить большую стопку новых книжек.
Я трепетно любила школьный мир,
Пропахший книгами, геранями и мелом;
И даже запах той столовой мне сегодня мил,
Хотя, так не любила там обедать.
Немало лет прошло, но замирает сердце-
Я завтра снова в дверь знакомую воиду;
Без формы и без бантов белых-
Сынишку завтра в первый класс веду.
Нет, нет, еще осталась пара дней
Звучащего последним солнцем лета,
Ещё светлы глаза твоих друзей
И души ненавязчиво раздеты.
Ещё тепло. И пыльная трава
Всё тянется к улыбчивому небу,
Пока ещё не падает листва
Под тяжестью дождей, бредущих слепо.
И надо жить. Ты слышишь? Надо жить.
Пуская зной ночей в больное сердце,
Всё более отчаянно любить,
Всё ласковей в руках друг друга греться.
Целуй его печальные глаза,
Дари ему глубокий трепет стона,
Дели с ним голубые небеса,
В оправе уходящего сезона.
Аль Квотион
Снисходительный август добр ко мне,
как всегда,
Незаметно и мягко меняя меня
и погоду,
Кладёт мне в ладонь
сбереженный кусочек тепла,
И, за плечи обняв,
переводит через дорогу…
По камушкам, по бусинкам на нитки,
Я собирала клад моей души.
Там было всё: и золотые слитки,
И маленькие медные гроши.
Там слёз бриллианты и рубины страсти,
Стихов окаменелые цветы.
Там тёплым янтарём застыло счастье,
Там жемчуга любви и красоты.
И вот, когда уже была не в силах
Захлопнуть крышку моего ларца,
Я поделиться этим всем решила:
Куда мне столько? Жизнь не без конца.
А может быть кому-то очень надо?
А может кто-то чахнет в нищете?
Богатство не приносит радость жадным.
Вот как-то так тогда казалось мне.
ПригОршнями в протянутые руки
Ссыпала драгоценное нутро,
Но кто-то по второму вышел кругу,
А кто-то подставлял уже ведро.
Вперёд полезли те, кто понаглее,
Народ был непомерно возмущён:
Чего застыла? Раздавай быстрее!
Я слышала: «Ещё, ещё, ещё!»
А больше нет. Снесли мою трибуну.
Ларец мой пуст. Идее моей -крах.
А кто-то в середину даже плюнул
Обильно так, обиженно, в сердцах.
Я был знаком с тобой давно,
Но на пространстве долгих лет
Я замечал в тебе одно:
Твоей души большой секрет.
И я пытался разгадать,
Царапал трещины перил.
Хотел ответ простой сказать.
Боялся. И не говорил.
Ты словно тайной для меня
Была всегда. Боялась жить
Среди пугливого огня,
Но не пыталась потушить.
Я мог не спать и ночь; и две,
Я близок был, а, может, нет.
В глубокой тёмной тишине
Хотел тебе сказать ответ.
И вновь рисуется отгадка,
Казалось, я пароль узнал…
______________________
В тебе была одна загадка.
Но я её не разгадал.
Copyright: Злата Маркина, 2015
Свидетельство о публикации 115042208653
Переживи кошмарный сон в ночи!
Передыши, переболей, смоги!
Всё кончится, когда придут лучи
От солнца милого… Сейчас — беги!!!
Беги, родная, и дыши, дыши!
Вдыхай лишь чистоту, покой,
И боль свою запри, глуши,
Впусти в себя лишь свет Земной!
Моё сокровище, ты сможешь одолеть
Препятствия и ямы по дороге,
Лишь не давай себе болеть,
И разум сбереги, и ноги…
Я далеко и близко от тебя
С молитвой в сердце утверждаю:
Беги, спасись от лютого зверья,
И пусть тебя все ангелы спасают…
годы уйдут, «в никуда», без остатка…
вспомнить бы прошлое наше пустое.
вот и сижу — «латаю заплатки» —
вспомнить пытаясь, свое, «не былое».
Улетают журавли
Над кромкой леса пролетают,
Как в синем море, корабли.
Курлычет в небе птичья стая,
Шумят, прощаясь, журавли.
Облет последний над долиной,
Кричат, под облака взлетая.
И вот, собравшись, ровным клином,
Все дальше, дальше улетают.
Что ждет вас там, в чужом краю?
Летите, чтоб с пути не сбиться.
Пусть жизнь на юге, как в раю,
Я знаю, стая возвратится.
Неумолим родины зов;
Но птицам вслед смотрю с тоскою.
Возвышенных не нужно слов —
Журавлики, вас ждем весною!
Чем дальше жизнь, тем прошлое дороже,
Калитку в детство, молча, отворю
И стану я на сорок лет моложе,
Когда встречала первую зарю.
За косогором юность промелькнула,
Услышу поступь легких я шагов.
И юность спросит: «Ты зачем вернулась?
Ты в жизни много сделала грехов?».
Кивнув, отвечу: «Я их не считала.
Все делала, как сердце повелит.
Вот видишь, поэтессою я стала.
Немало исписала я страниц».
А что грехи пусть их считают люди,
Когда уйду за вечности черту,
Когда на свете уж меня не будет,
Прочтут в стихах надежду и мечту!
Снова в школу, Ёшкин кот, сентября начало,
Притворюсь, болит живот, плохо, укачало.
И, как можно вот так вот рано просыпаться,
Кто придумал по утру этак издеваться.
Книжек целая гора, а ещё тетради,
Если что, по голове папа не погладит.
Да и мама вслед за ним пять копеек вставит,
Кто так миром не пойму безобразно правит?
Не то, что мните вы, природа:
Не слепок, не бездушный лик —
В ней есть душа, в ней есть свобода,
В ней есть любовь, в ней есть язык…
Вы зрите лист и цвет на древе:
Иль их садовник приклеил?
Иль зреет плод в родимом чреве
Игрою внешних, чуждых сил?..
Они не видят и не слышат,
Живут в сем мире, как впотьмах,
Для них и солнцы, знать, не дышат,
И жизни нет в морских волнах.
Лучи к ним в душу не сходили,
Весна в груди их не цвела,
При них леса не говорили,
И ночь в звездах нема была!
И языками неземными,
Волнуя реки и леса,
В ночи не совещалась с ними
В беседе дружеской гроза!
Не их вина: пойми, коль может,
Органа жизнь глухонемой!
Души его, ах! не встревожит
И голос матери самой!..
Восходишь ты, что строгий день
Перед задумчивой природой.
В твоих чертах ложится тень
Лесной неволи и свободы.
Твой день и ясен и велик,
И озарен каким-то светом,
Но в этом свете каждый миг
Идут виденья — без ответа.
Никто не тронет твой покой
И не нарушит строгой тени.
И ты сольешься со звездой
В пути к обители видений.