По чужому расписанию,
будто выдали свидетельство,
но опять непонимание,
(я опять на куролесила),
по особому, по-своему,
чтобы жить, дышать и чувствовать.
твой урок я вновь усвоила:
«Не бояться и присутствовать!»
не прельщаться, а довольствовать,
обожать, любить, не каяться…
не нужно вообще спокойствие,
что задумано-сбывается…
Ольга Тиманова «Ошейник»
Проходи, раздевайся, садись
Кофе, чай или может портвейн
Ну, рассказывай как твоя жизнь
Всё понятно, всё как у людей
А у них, как всегда, всё не так
У людей как всегда, всё не то
То ли праздник, а то ли бардак
Я смотрю на прохожих в окно
И в глазах у них тихая грусть
И живут, каждый сам по себе
Я гитарной струной взорвусь
Оставляя лишь звук о себе
Но не слышно меня за стеклом
Только чайник кипит на плите
Только ты, да и я за столом
Сигареты и чай на столе
Что ж за жизнь то такая пошла
Не сплясать от души и не спеть
Посходили наверно с ума
Собирая дешевую медь
И томится душа взаперти
Тело ёжится, чувствуя плеть
А господь говорит потерпи
Да до коле же можно терпеть
От богатства лишь шрамы да кровь
Только слёзы текут по щекам
В чистом поле ведь где-то любовь
Да и вера есть правдою там
Может выйдем мы из крепостей
Из дворцов да убогих лачуг
Вон, добро собирает друзей
Вот свобода, да сердца стук
сентябрь 2009 г.
Не нужна мне колонна Троянова.
Не зовите на Пьяцца дель Пополо.
По высокому берегу Волги
Я гуляю под шелест берёзовый!
А в Австрии, то вам — не в Польше,
Нас новости, почти, не огорчают,
Там, видимо, культура, тоньше,
И памятников тем, кто защищал, не оскверняют…
…ГОРЕТЬ В ОГНЕ ЛЮБВИ…
Ты мои сомнения,
Ты мои желания,
Ты и наслаждение,
И мои страдания…
Утром, просыпаясь
И в течение дня
Я блаженно каюсь,
Что ЛЮБЛЮ тебя…
Только ты не знаешь
Про ЛЮБОВЬ мою,
Жаль, не замечаешь,
Как я в НЕЙ горю…
Но я жду, не скрою,
Что придут те дни,
Где гореть обоим
Нам в огне ЛЮБВИ…
(ЮрийВУ)
Я родилась, чтоб стать счастливой,
Но выпустила я из рук своих узду
И раз вы обломали мои крылья,
Не обессудьте — пересела на метлу…
Я родилась и кроткою, и нежной,
Старалась мать с отцом не огорчать,
Но хватит сил, решимости и воли,
Тех, кто меня слабее защищать…
Я родилась без злобы и без фальши,
Довольная уж тем что есть в судьбе,
Врагам простила всё, но лишь однажды,
Я не простила им, наветов обо мме,
Я родилась как все, чтоб стать любимой,
С тобой не сразу встретимся в пути,
Устав идти, присела на мгновенье я,
Ты ж до меня, пожалуйста, дойди…
Пред первым боем опустилось солнце,
Скользит по крышам мрачно тишина,
Лик лунный тускло предвещал в оконце,
Что в мертвой тишине крадется к нам война.
То было лето в далеком сорок первом,
Когда к нам в двери ворвалась беда,
И Левитан объявит в трубку нервно,
Что началась Великая война.
То был июнь, 22-е, воскресенье,
Рассвет, дрожа, в кричащей тишине
Хранил молчанье этого мгновенья,
Боясь покой встревожить на земле.
Тем страшным утром жизнь остановилась,
Померк рассвет, сгорели все цветы,
Молились все, что им это приснилось,
До первых выстрелов безжалостной войны.
Шли на войну девчонки и мальчишки,
Совсем юнцы, покинув отчий дом.
Шли на войну за Родину, Отчизну,
За целый мир, что рушился кругом!
Они прошли сквозь черный вихрь смертный,
За Жизнь… За Мир… За Мать с Отцом,
За то, что бы была у сотен поколений,
Свободная страна, в которой мы живем!
А я по жизни так и не отважилась
Единственный свой совершить полет
Включить огни, выруливая к старту,
С земли команду услыхав: «На взлёт!»
С мечтой как птица мы по жизни разминулись,
Я поняла, что не осилю перелёта,
Не только лётчиком, мне смелости не хватит
Стать, даже, пассажиром самолёта.
Пусть кто-то улыбнётся: «Всё, мол, ясно…
Боятся, очень часто, и мужчины…»
Вы ошибаетесь и страх здесь ни при чём,
Душа бескрылая — вот вам и все причины…
Вселившись в тело, так просилась полетать
И тело бедное с восторгом согласилось,
Но кто-то черный успел крылья разломать
Мечта летать о камни вдребезги разбилась
Я не ношу одежды белой с той поры
Чтобы меня как можно меньше замечали
Ведь в темной комнате все кошки — сплошь — черны…
Вы белую там сыщите, едва ли…
Ребятёнку слезу утри,
Помоги донести пожилому
Неподъёмное. Мы внутри
Одинаковы. Как по живому
Режет то безразличное,
Что нас всех здесь пока разделяет.
Помощь — это обычное,
Но не каждый об этом знает.
Ведамиръ Скобёлкин
Научите меня, неумелого,
Понимать президента, как все:
Если «движемся в сторону белого» —
То в какой мы сейчас полосе?
Жизнь с тельняшкой и зеброю схожа,
После чёрного — белое ждёт,
Поцелуй и удары по роже —
Чередуются, время идёт.
Дорожает бензин? Это значит —
Откажись от машины, дружок?
Президент понимает иначе:
Это — к светлому завтра шажок!
Через бури, невзгоды и дебри
Всей страной, от Курил до Москвы,
Мы ползём, словно муха по зебре
В направлении «от головы».
Если сил на движение хватит,
То прогноз неприятен, но прост:
Мы куда попадём в результате?
В то, над чем размещается хвост!
`
Создавая сложности, как штиблеты рваные
носят люди должности: избранные… званые…
Меряются силами, детородным органом
местного разлива Ротшильды да Морганы.
Но, верите-не верите, все мы приглашённые:
знатные философы и умалишённые,
жертвы невиновные, палачи безликие,
расы чистокровные и народы дикие.
В рабство ли мы проданы, отпрыски ль свободы —
все, как карты, розданы из одной колоды.
Балаган устроили, выражаясь выспренно:
вы б с Христом поспорили, каково быть избранным.
Между прочим, званые суд над ним творили,
награждая ранами, гвозди в кисти били.
С совестью — не парились мыслящие твари:
на Христе пиарились, Господа пиаря.
В правоту-то, главное, веровали искренне:
постепенно званые превращались в избранных.
А теперь склоняются головой к Всевышнему,
да молитвой маются, мол, натворили лишнего.
Только человечество, погляжу, не кается:
всяк в своём Отечестве пророком стать пытается.
Бродят многочисленные до предела странные
однозначно избранные, несомненно званые.
И вещают дикторы в микрофон простуженный
о тусовке избранных лиц за званым ужином.
Нынешние избранные, ведь не будет новостью,
лжи друзья старинные и не дружат с совестью…
боги воплощённые, ложью не гнушаются,
наперёд прощённые, потому не каются…
А мы возводим храмы… а мы к терпенью призваны…
Но, только, Богом званые Смертью будем избраны.
Смотришь на распятие: ни за какие пряники
не согласен, братья, божьим стать избранником!
И твержу упрямо я, оставаясь искренним:
«Огради от званых… не позволь стать избранным…»
Начало лета — зашибись!
Ну что ж, и это тоже — жизнь…
Да я-то что, я не дрожу,
Надела шубу и брожу.
А каково же мотылькам
И разным трепетным цветкам.
Намокли, никнут лепестки,
Повисли у берёз листки,
(вот одуванчик всех умней,
Он тоже в «шубе» — так теплей)
И как им бедным не грустить —
К себе же не могу впустить…
Мне говорят, что ты несёшь,
Как будто первый день живешь,
Всех не приветить, не согреть,
А дождь им благо — что жалеть?
А я хоть в шубе — но дрожу,
Когда на них с крыльца гляжу,
Так всех бы нарядил в пальто.))))
Хотя бы напишу про то —
А вдруг услышат… станет им
Чуть легче под дождем сырым…
Не понять нам многого, не понять,
Остаётся — радостно замирать
От небес, качнувшихся синевой,
От ромашки солнечной луговой,
От звезды, мерцающей в облаках,
И от ветра вольного в парусах,
И от самых маленьких пустяков,
От букашек разных там и цветков.
Даже если выбросим все часы,
У судьбы имеются и весы:
Перевесит прошлого тяжесть лет,
И другого выбора значит нет,
По дороге заданной -лишь вперед!
Остаётся верить нам, не уйдёт
С неба раньше времени яркий свет,
Будет день родившийся им согрет.
Всё равно нам многого не узнать,
Остаётся — ласково обнимать,
Остаётся добрыми к людям быть,
И легко, и счастливо — просто жить…
Вот и всё, наступило прощанье с мечтами,
Не даёт нездоровье дышать глубоко,
И плывёшь в унисон с полусонным цунами,
И желаешь укрыться от всех далеко…
Отпускаю — значит, не люблю,
По ночам ДРУГУЮ вспоминаю,
Я себя за это не виню —
От судьбы-злодейки убегаю.
Отпускаю, но совсем не Ту,
Что глазами карими тревожит
Вечерами, ночью, по утру —
Только лишь одна она так может.
И не Ту, что облаком волос
Цвета ворона окутает — кокетка!
Что сожжёт весь город, а не мост
Для того, чтоб вырваться из клетки.
Отпускаю в призрачный Эдем,
Где сердца заблудшие витают,
Отпускаю, но, скажи, зачем
Мысли Ей в рассвете посвящаю?
,
4 июня 2018 г.