Решила разбудить в тебе я зверя.
А что? Ведь интересно же, что выйдет.
Хотя быть может и плоха идея.
Того мне зверя успокоить надо будет.
И приласкать, и убаюкать,
Обнять, прижать, не отпускать.
Возможно, что придётся мне заплакать,
Чтобы защиту и любовь твою снискать.
И вот ты мой, такой большой, любимый.
Прости, не буду больше злить тебя.
Сегодня просто захотелось поиграть на нервах,
Но знай, все это я творю тебя любя.
Ляпота на родимой сторонушке — все спокойно и всё за… блестит.
Вот уже и любимое солнышко обласкало травинку и лист.
Вот уже и душа успокоилась, словно вовсе не знало тоску,
Вот и сердце на радость настроилось, вот и мне захотеллось кваску…
Дождались. До вздыхались. До топали. Докричались до самых небес.
И пришло неприметными тропами наше лето нежданных чудес.
Стефан Цвейг (1881−1942)
БЛАГОДАРНОСТЬ ШЕСТИДЕСЯТИЛЕТНЕГО
Перевод Л. Гинзбурга
Сумрак льнет легко и сладко
К стариковской седине.
Выпьешь чашу без остатка —
Видишь золото на дне.
Но не мрак и не опасность
Ночь готовит для тебя,
А спасительную ясность
В постиженье бытия.
Все, что жгло, что удручало,
Отступает в мир теней.
Старость — это лишь начало
Новой легкости твоей.
Пред тобою, расступаясь,
Дни проходят и года —
Жизнь, с которой, расставаясь,
Связан ты, как никогда…
Кто сказал, что сильные не плачут
для себя давно и всё решив,
лишь печаль в ночи угрюмой прячут,
не кляня докучливую жизнь?
Кто сказал, что сильные не плачут,
чтобы слабость вдруг не показать,
коль лимит терпения истрачен
и по сердцу катится слеза.
Кто сказал, что сильные не плачут,
если мир, как битое стекло,
если путь по звёздам обозначен,
только гороскопы врут назло?
Кто сказал, что сильные не плачут,
если застревает в горле ком,
если ничего слова не значат
и летят все планы кувырком?
Кто сказал, что сильные не плачут,
если сердце порвано в клоки
и в душе не песнь, а вой собачий,
что деньки у счастья коротки?
Если отвернулась вновь удача,
но мечты по полкам разложив,
кто сказал, что сильные не плачут?
Нет. Не плачут те, в ком нет души…
А жизнь — она одна не справится.
И, если жить нам всё же нравится,
То мы должны ей помогать,
Должны все силы прилагать
К тому, чтоб травы были росными,
А времена чтоб были сносными.
Нам надо сильно приналечь,
Чтоб ей приятно было течь
…Что имеем не храним,
а потерявши — плачем,
сей «грех», увы, неумолим —
нам трудно жить иначе…
(ЮрийВУ)
Нет ничего разнообразней веры
И потому она у каждого своя.
Не изобрёл никто стандартной меры,
Чтоб утвердить её в картине бытия.
Вера всегда устремлена к успеху,
Любое дело начинается с неё.
Она даётся нам не на потеху —
Исполнить чтоб предназначение своё.
Блажен, кто истово во что-то верит,
Сомнения вообще не ведомы ему.
Но следование принципам измерит
Любого человека веры глубину.
Кто веру не предал, достоин уважения,
Хоть может быть и заблуждался он.
И только тот достоин сожаления,
Который фанатизм возвёл в закон.
Но и другой, кто усомнился — тоже
Имеет право свою истину искать.
Пусть его вера на других и не похожа —
Никто не запретит нам всем мечтать.
Мы вышли к большой воде,
Мы молча облачились в бренное.
Мы все одинаково смертны
И в этом свое обаянье.
Мы равновелики и в этом своя суть.
Мы не заметили как осиротели,
Вода смягчила нам речь
И мы прошли сквозь кулисы.
Глотки становились остры,
Мы касались кожи,
Мы отряхивали песок с себя
И сходили со своих шагов,
Чувство утраты всегда приходило вместе с пробуждением.
И кто-то искренний подливал нам новой воды.
И было в ней чувство превосходства и лукавства.
Мы учились становиться ничьими,
Искаженные сложной игрой водяных преломлений,
Потерявшие смысл тверди как таковой,
Удивленные чувством покорности и превосходства.
Нас вели сюда — в сердцевину мира…
Нас вели сквозь строй наших возможных судеб,
Где еще не был рожден огонь касаний,
Где еще не был рожден лед сомнений.
Не ищите основы, оставайтесь какими были
В райском саду, где хлеба из пыли еще не научились печь.
Время сквозит сквозь пустынность
И куда ты забрёл знает только лишь Бог.
Чем нежнее становишься, тем более холоден мир,
Так в молитве сближают ладони, снег и тепло окна.
Полуземная латынь,
Где каждый цветок воодушевит тебя красотой
И, отцветая, оплачет черной каймой иной красоты.
Ты волен не слушать… или забыть осторожность…
Ты уже одинаков и с ней и без неё,
Принявший родство и сходство.
Мы все одинаково смертны
Мы все одинаково вечны…
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117110900386
Флейты ветвей взлетели,
Плачьте, вершите кружащих —
Кровные жалобы богу
Музыкой губ дрожащих.
Темных плодов отверстья
Помнят цветенье звуков
В полой, как сон, сердцевине
Смысл прозрачно-знаков.
О неизменности верить…
Ты отпусти… не надо
Помнить тяжелой водою,
Воздухом поминутно.
Входит любовь под кожу…
Бабочка сердца, не бойся,
Слушая вечную флейту,
Отпусти наше имя летать.
Слушай бездонность, слушай:
Все, что течет — обратность,
Всё, что растет тяжелеет,
Берег отчаянной жизни —
Зов глубоко немой.
Господи, выпрями плечи,
Любить мотыльки оторвались.
Так открываются звуки
Флейты, что им не сберечь.
Весить легко — это радость.
Знать глубоко — покорность…
Смысл прозрачный и хрупкий
В тонкие листья дождя…
Вновь пустоту целуют,
Пьют нас. И связки срывались,
Золотом пели и тенью,
Узлы заплетали в сплетенье,
Выбрали снова тебя.
Чтоб не пустело всуе,
Временем узким по саду
Дети детей ходили,
Память прозрачно молча.
Память корней им снилась,
Всё неустанно рождалось,
Все уставало быть богом,
Все уставало дрожать.
Смысл всегда остается
Кем-то, оставшимся в мире,
Ищет своё совпадение,
Думая о тебе.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2017
Свидетельство о публикации 117110606403
ГЛАС НАРОДА
Утихли в синагогах песни,
Соловушки умолкла трель:
Не приезжает Лео Месси
С командой в Эрец-Исраэль.
Гора Хермон покрылась мраком,
Плоды испортились олив,
Беда посмела злобным зраком
Взглянуть на город Тель-Авив.
И тут, в одном укромном месте —
В пивной, сказал один еврей:
«А не пошёл бы на хер Месси
Со всей командою своей!»
И стала тут же аксиомой
Еврея удалого мысль,
И птицей вольною от дома
В бездонную взметнулась высь.
Её рыбак услышал в Хайфе,
В Ашдоде разбитной таксист,
И повторил с особым кайфом
В Герцлии старый сионист.
И солнце встало над Хермоном
И осветило бренный мир,
И ашкеназ из Ашкелона
Сефарда пригласил на пир
И с другом вместе, в новой песне,
В припеве повторил слова:
«Иди ты на хер, Лео Месси» —
Добавив: «Можно и на два!
Катись и скатертью дорога,
Лети, как драный мяч, легко».
А Б-г живёт недалеко.
СПАСИБО
За пение птицы в безоблачном небе,
За вкус бытия в колосящемся хлебе
За радость, что ты в этом мире не лишний,
За ясное и безмятежное утро,
За древних пророков печальную мудрость,
За веру с надеждой спасибо, Вс-вышний!
«СЛЕДИТЕ ЗА БАЗАРОМ»
Коль опалит нагую ягодицу,
Под хвост попавшей, грубою вожжой,
Словцом дай крепким сердцу насладится,
Не будь ни лицемером, ни ханжой.
Но если для теченья мысли в речи
Используешь отборный русский мат,
То разум твой частично покалечен
И ты давно уж сам себе не рад.
Творцом дана нам эта жизнь недаром —
Не оценить дар Г-спода нельзя:
Как говорят, «следите за базаром»,
Читатели, коллеги и друзья.
В пять или шесть
Переплюнуть Шекспира
Придумав я сказку
Послать тарантино
Читай наслаждайся
Некрасов видней
Творенье умов. чудо
Ведь я же поэт !
Подпишешь конец
Вот это, куплет
Отдав подарив
Свою же тетрадь
Писала другое
Но, тот сумасшедшей
Из клиники смерти
Была эпопея
Роман о Джульетте
Там была кровать
И секси на ней
Сломали пружины
И бездну свиданий
Тысчю из одной ночей
Потом умирали
И снова рождались
Все эта жэ сцена
Греза эпостасьи
мерцает зенит …
О… право руля
Зомбик идет
Играет скрипачка
Французский шансон
Страстно целует
время страстей
Наивно и пошлый
Летал мотылек
Разбит абажур
Тут .счастью конец
И немногословно
Пьеса в тетрадь
Кровать деребить
С ума не сходить
Любовь лишь она
Требует жертв
Без девушек парень
Незаснуть … до утра !
Стихов серьёзных не пишу,
люблю шутить и тем доволен,
и даже юмором дышу,
когда ангиной болен.
По глянцу любимого блюдца
Стекает, алея, слеза
За край…
Оттого ли мне грустно?
Узнал бы, наверно, сказал!
Но тает мое отраженье
В глазах потемневших твоих…
— Спеши. Обо всем расскажи мне,
Пока я доверчиво-тих.
Пока я свободен от мира,
А мир вдруг забыл обо мне.
Его я на время отринул,
Которого мало — скорей!
Признайся…
Ты любишь?
Ведь любишь?
Уже признавалась… не раз!
Сломай расстояния… губы…
Признайся…
Откройся…
Сейчас…
…
…Пока не дотлела у края
Сбежавшая дума, узнай —
Я понял — почти умираю —.
Мы все умираем во снах.
Короткой, невидимой смертью
Мы все наслаждаемся и
Не видим, как странно, не с нею,
Ни жизнь, ни себя — ни на миг.
Мы жаждем.
Готовимся к встрече.
Мечтая — заплатит она
Сполна, с чем становится легче,
Спокойней и радостней нам.
Так странно.
Так мудро при этом
Замыслено кем-то,
признай:
Воскреснув,
мы ищем ответы,
Без них нам не будет и сна.