Остановился, оглянулся, улыбнулся.
Я понял, что возможно в жизни все.
Все чему в жизни научился.
И стало мне свободно и легко.
Идти по жизни ровным шагом.
Преграды обходя все на пути.
Я понял, что от жизни надо.
Я понял, где и как найти.
Свернуть меня с пути уж не старайтесь.
Не выйдет, не получится у вас.
Теперь я уже точно знаю,
Что в этой жизни получу сейчас.
Я знаю будут в ней лишенья.
И будет дней счастливых череда.
Я верю, что успею в этой жизни
Ею насытиться сполна.
Какое удивительное счастье
узнать, что ты над прожитым не властен,
что-то и называется судьбою,
что где-то протянулось за тобою:
моря и горы — те, что переехал,
твои друзья, которых ты оставил,
и этот день посередине века,
который твою молодость состарил, —
— всё потому, что чувствуя поспешность,
с которой смерть приходит временами,
фальшивая и искренная нежность
кричит, как жизнь, бегущая за нами.
Листья зеленого чая
Ты колдуешь с утра
над зелёными листьями чая,
остывает очаг,
и слеза на губах солона…
Это только игра,
но, друг друга к себе приручая,
в помраченных речах
мы не чувствуем твердого дна.
Кратко звякнут ключи,
лязгнет, лая, калитка резная.
Твой застенчивый смех
не накроет людская молва.
Но давай промолчим,
что давно и доподлинно знаем,
как нелепо нас всех
убивают простые слова.
Акварельная ню,
плоть моих ледяных философий,
ты в порочной игре
так преступно грешна и светла…
Я упрямо храню
Что-то горькое в зернышках кофе,
и в отместку за грех
мне отплатят сполна зеркала.
В позабытых рисунках
запрятались чудища страхов.
нас уже не спасти —
легче мир изорвать на клочки.
Держит жизнь на весу
в небесах золотая арахна,
но таятся в горсти
злых бессонниц ночные сверчки.
ЭЛИТА
И мир сотворил кумира
И вмиг позабыл о боли,
Ведь пела элита мира,
В Нью-Йорке, в Карнеги Холле.
Уже зима.
Байкал дымится.
Пылает Ангары исток,
И солнце красное садится
В крутой байкальский кипяток.
И вот оно уже с монету,
Края горячие видны…
Достигло дна, прожгло планету,
Взошло с обратной стороны.
Сквозь мир вальяжный, томный, сытый —
Сияет обруч золотой,
Как будто вечностью умытый
Живой байкальскою водой.
Когда мне больно очень, я молчу,
привычка у меня такая с детства,
и от нее мне не куда не деться,
когда мне больно — я молчу.
В такой момент мне надо быть одной,
самой себе и другом и опорой,
самой себе быть каменной стеной,
и быть себе самой степным простором.
Там в глубине, под водами из слез,
ищу родник я совести и чести,
еще я верю — это не всерьез
меня обидели, нет мести.
Не верю в зло, как болью не пытай,
я выросла на книжках о добре,
и сколько крылья мне не обрубай,
они опять раскрыты по весне.
Когда мне больно очень, я молчу,
такая вот привычка есть из детства,
что Бог послал, то значит по плечу,
а собственно куда мне деться!
Лишь ей одной безмолвно подчиняясь
Любовный трепет, нежной страсти пыл,
Ах, от чего вы так душе угодны?
Без вас мир светел, но бесцветен был,
И тех цветов нельзя сыскать в природе.
Вновь подчинившись колдовству любви,
Мы расправляем порванные крылья.
Прекрасен тот полёт и уязвим,
Но всё ж спешим мечты мы сделать былью.
Лишь её одной безмолвно подчиняясь,
Прощаем сердцу прежние ошибки.
За краткий миг, грешим совсем не каясь,
В глазах любимых, чтоб ожить улыбкой.
Сегодня праздник не большой,
Его отпразднуем душой…
И для поддержки настроения
Себя подарим в день дарения.
Кто одинок, кто слаб, кто с грустью,
Реки подарим счастья устье.
Всем, безвозмездно, мы подарим
Весь позитив, кто весь в ударе…
Подарим благо мы святое,
Кто занят вечно суетою,
Тому, в ком зависти комок —
Подарим доброты мы впрок.
Подарим также мы прощенье,
Чтоб в мыслях не было для мщенья
Ни капли места, а осталась
Любовь, она, чтоб возрастала.
Дарите всё, дарите всем,
Не ждите что-нибудь взамен.
Делитесь миром с каждым разом,
Чтоб зла не вкралась вся зараза.
17 июля 2018 года.
Я хожу без страховки с факелом надо лбом
по стальной струне, натянутой между башен,
когда снизу кричат только: «упади»
© Вера Полозкова
Расскажи мне о небе — мне больно жить на земле
без страховки и мыслей, что я полечу когда-то.
Говори со мной долго, как будто бы я ослеп и не вижу шагов, что отмерили секунданты.
Жизнь всегда не о том, если ты в ней как литгерой ранен или в живот, или небом Аустерлица.
Расскажи мне о тех, кто с разбега нырял порой над могучим обрывом, совсем не боясь разбиться.
Расскажи мне земных, кто однажды обрёл баланс — я ни в тех, ни в других полноценно ни разу не был.
То ли жизнь так учила, то ли смерть меня берегла.
Я всегда остаюсь между твёрдой землёй и небом.
В свете жёлтом яркий месяц
Выплыл из-за горизонта,
Зацепив лучом край леса,
В тишине ночного рондо,
И пошёл по небосводу
Звёзды затмевать сияньем,
Подбирая к рондо ноты
Из оживших очертаний.
Постепенный и вальяжный,
Звонкий, как струна гитары,
Землю осветил он влажно
Светом лунного загара.
ты во сне как чемпион
по всему на свете!
всё умеешь лучше всех
всё на этом свете.
Шестидесятникам теперь за шестьдесят.
Бранит их всякий «мальчикам в забаву».
Пора оставить хрупкую их славу,
Что расцветала тридцать лет назад,
Когда победно громыхала медь,
Империя не ощущала крена,
И шла на гладиаторов глазеть
Гудящая спортивная арена.
Всё началось совсем в другие дни,
И, видимо, не в них первооснова.
Недолговечным оказалось слово,
Которое придумали они.
Пошли на суп лавровые венки,
Им не понять, беспомощным и старым,
За что их обличают смельчаки,
Свободу получившие задаром.
А я другие вижу времена,
Где молодость моя, и над Москвою
Негромкая гитарная струна
Звенит освобожденной тетивою.
Кто-то бронирует номер в Ритц,
Устрицы ест на ужин…
Я выпускаю из клеток птиц
И отражаюсь в лужах
Кто-то мечтает купить болид
И особняк в Европе,
Я прочитала про целлюлит…
Нужно искать на попе!
Ботокс колоть, если тридцать есть,
(Крем уже не поможет)
Смолоду раньше хранили честь,
А вот сегодня — кожу!
Птицы, вспорхнувшие до небес,
Машут крылом мне с неба
Принято нынче носить XS,
Все, откажусь от хлеба…
Гаджеты плотно схватили быт
В цепкие лапы фальши,
Люди совсем потеряли стыд,
Что с нами будет дальше?
Ты в интернете мой «лучший друг»
(виделись прошлым летом)
Птицы спешат улететь на юг,
С ними б, да визы нету…
Паспорт просрочен, какой кошмар!
Я же невыездная!
Вдруг пригласят меня на Монмартр…
Что я скажу?!! Не знаю…
Я не котируюсь прям никак,
В этом суровом веке
Грустно лежат на моих боках
Мамины чебуреки…
В сумке LG, а на теле лён,
Лишь три ноля в зарплате…
Пятый этаж, неплохой район
Но… шестьдесят квадратов.
Мало вокруг настоящих лиц,
Скальпель диктует моду.
Я выпускаю из клеток птиц,
Птицам нужна свобода!
Девушки красятся в модный цвет,
Парни качают трицепс,
Лужу разбил босоногий след
Мною спасенной птицы…
Не ставит «лайки» Бог — благославляет…
На счастье, на здоровье и на радость
Удачей и талантом наделяет,
Любовью — самой искренней — в награду.
Бог — не айтишник из небесной фирмы,
Не юзер, чтобы «лайки» раздавать:
Бог — Он Творец, создатель всего мира…
Не надо с кислым пресное мешать.
Он — доброе и светлое начало,
Любовь и вера, и надежды свет…
Религия — не Бог — она распалась
На уйму сект, где Его близко нет.
Бог — он в душе, а не в помпезных храмах,
Прост и понятен, как вода и хлеб,
Есть или нет — без хитроумных рамок,
И каждый в праве верить или нет.
Он был и есть… Он вечный, словно Время…
Прошедший путь тернистый ради нас;
Дающий нам надежду и терпенье,
Любовь и веру в самый трудный час.
Ему, как нам, сейчас совсем не просто:
Качнуло Землю явно не туда…
Тут не до «лайков» — есть важней вопросы,
Когда повсюду на беде беда,
И этот мир спасать скорее надо…
Какие «лайки» — суета сует!..
Тут срочно надо навести порядок, —
Важней задач сейчас у Бога нет.
Удиви мою душу собою,
Утони безнадёжно во взгляде,
Может быть сердце вздрогнет живое,
И тебе я всегда буду рада.
Может быть это будет любовью,
Или искренней дружбой на годы.
Не втекай только в жизнь мою болью —
Заштормлю твой покой непогодой.
Не ругай мои слёзы о прошлом,
Помолчи в миг мой светлый видений,
Ты расскажешь, что чувствовал после,
А я сяду к тебе на колени.
От тебя мне доверие нужно,
Чтоб не рухнуло всё в одночасье.
Может быть это будет лишь дружба,
Может быть это станет нам счастьем.
Удиви…