Неразлучные в любви
Неразлучники в разлуке.
На двоих есть только МЫ
И любимые мечты.
Греть друг другу
Сердце.
Душу…
Я верю в несмерть после смерти,
а также в нежизнь наяву.
Других не неволю. Не верьте.
Мне веры в обрез самому.
Я сам балансирую еле
на грани неверы во всё:
в предсказанность смертной метели
и в то, что Спаситель спасёт.
Сомнения гложут тем чаще,
чем ближе последний билет
в вагон — лакированный ящик.
Умом понимаю, что нет
ни «contra», ни «pro» аксиомных.
Всё смутно. Неясно. Туман.
От мыслей трусливых и вздорных,
который в башке океан,
так муторно, так безнадёжно
порою, но верую я —
несмерть после смерти возможна.
Иначе всё глупо и зря…
Лето хоть, но не до сна.
Подождать бы дня хотя бы.
Наступает к нам война,
Мужиков проводят бабы.
И пойдут гурьбой в колхоз,
За мужей работать надо.
Жизнь теперь из боли, слёз,
Разрывается снарядом.
Но придёт тот день побед,
Год наступит сорок пятый.
Мама встретит непосед,
Возвратятся в дом ребята.
И наступит снова мир,
Позабудем впредь о грусти.
Будем вновь полны мы сил,
И свободы не отпустим.
Расставания урок
В груди набежала волна
Всего один звонок…
Солью захлестнула в глаза.
Всего один звонок
И три заветных слова,
Чтобы понять, что ты был одинок
И я по-прежнему твоя.
Услышал один гудок
-Алло…Здравствуй.Да, это я.
Нет, ответа не вышел срок!
-И я тебя…
Холодный плен твоих
Острых глаз,
Невозможно сбежать от них
Не уйти сейчас.
Обездвижена тЕнями по углам
Словно в магии следую по твоим следам.
Целуй слезы неистово на моих щеках
Забери лодку мою в близких берегах.
Пусть не будет острова на моем пути
Только ветра дай, чтоб к тебе дойти.
Пусть шумит шторм в ушах
Молний яркий свет,
Пусть не видеть света мне
На грешнОй Земле,
Пусть срывает вихрь дикий
Крик твоей души!
Пусть кричит сердце взглядом
Только не молчи !
На холодной горе завывает метель, На краю застывшая тень,
Ярость в красных глазах, лёд в стеклянной душе,
Ты в безмолвии раненый зверь,
Ты отверг небеса, твое сердце в огне,
Обратил себя в каменный плен!
Исцеление — свет, пусть живет он в Луне,
Бесконечно далекой теперь…
Романс генерала Чарноты
Опять один в постели полусонной,
Во тьме ночной лишь стук шальных копыт.
Давно лежит на золотых погонах
Парижских улиц вековая пыль.
Блестящие тускнеют офицеры,
Как говорится, Боже, даждь нам днесь.
Уже не так изысканны манеры —
Остались только выправка да честь.
Остались только выправка да честь.
Я жив, мой друг, покоен и свободен,
Но стал мне часто сниться странный сон:
На водопой по василькам уводит
Седой денщик коня за горизонт.
Осенним утром псовая охота.
Борзые стелют, доезжачих крик.
Густой туман спустился на болота,
Где ждут своих тетёрок глухари.
Где ждут своих тетёрок глухари.
Кто мы с тобою здесь на самом деле?
Один вопрос, и лишь один ответ:
Mon chere amie, мы здесь с тобой Мишели,
Здесь нет Отечества и отчеств тоже нет.
Здесь нет Отечества и отчеств тоже нет.
Не привыкать до первой крови драться,
Когда пробьют в последний раз часы…
Но, господа, как хочется стреляться
Среди берёзок средней полосы.
Среди берёзок средней полосы.
Улыбнулась душа в упоительном запахе кофе,
Сливок пряных густых облаков разбудил аромат.
Пью напиток любви с поцелуем горчинки на вдохе,
Добавляя, по капле блаженства… чуть-чуть шоколад…
*
Лёгким пухом ложится, растаяв, прекрасное утро,
Вкус заманчивых тайн оставляя на тёплых губах,
С каждым новым глотком растворяюсь в тебе безрассудно,
Только чашечка кофе и солнце в любимых глазах…
*
От предчувствия счастья изысканных чувств замираю,
Разливая по ниточкам вен этот сладостный миг.
Этот утренний рай… безграничную власть ощущаю,
Романтических нот колдовства… аромат на двоих…
Проснись, душа моя, доколе
Ты мять подушку собралась?
Ты видишь, рожь не жата в поле,
И на ковре земная грязь.
Порты не стираны, не шиты,
Не кормлен во хлеву кабан,
И белокрылые «мохиты»
В мой не намешаны в стакан.
Вставай, душа моя, негоже
Служить подставкой для кота.
Давно пора рубать окрошек
В кастрюли звонкие борта.
Доить коров, коней стреножить,
Косить клубнику, лён и хмель…
А не давить в денёк погожий
Собой уютную постель.
Вставай, душа, не надо злиться,
По Заболоцкому, точь в точь:
«Душа обязана трудиться
И день и ночь, и день и ночь…»
Впервые морщинки коснулись лица:
Две тонкие нити окутали очи.
Я в зеркале вижу начало конца,
Как вижу в окне наступление ночи.
Впервые коснулась души моей грусть,
Едва уловимая, но с перспективой!
Я в будущем вижу изогнутый путь —
Местами несчастный, местами счастливый.
И первых потерь нескончаемый груз
На плечи ложится тугим покрывалом.
Пусть стих мой глаголет из тысячи уст —
Из чьих-то с надрывом, из чьих-то устало.
Июльский рассвет сторожит у крыльца.
Пол-лета прошло — как много и мало!
Я в зеркале вижу начало конца,
Но верится мне — это только начало.
Пусть мы дойдем до непригодности,
Но даже и в далекой старости —
Жизнь не имеет срока годности
Любовь не знает срока давности.
Как легко расставить все ловушки
Для души, что любит, верит, ждёт…
Для кого-то это — как игрушки,
А душа прощает, всё несёт.
Для неё — любовь одна награда
За разлуки боль и за слезу.
Ничего ей большего не надо.
Стерпит всю сердечную грозу.
Тарас Тимошенко
Историю не надо повторять!
Её лишь надо всем признать;
Ошибки твердо все принять,
Для будущего их надо осознать!
Всем правильно историю внушить,
Тогда по чести будут жить!
Учись от прошлого у всех,
И в жизни ждет тебя успех.
Страшен внешний враг и злобен,
И силен в любой борьбе,
Тот с ним справиться способен,
Кто убьет врага в себе.
Читаем жизнь, а жизнь читает нас —
без отдыха, внимательно и жадно.
Неважно ей — роман или рассказ,
она ценитель книг любого жанра.
Прочтёт — хоть чертыхайся, хоть божись —
тебя, меня, любого человека.
Мы не на сцене проживаем жизнь,
Шекспир не прав, весь мир — библиотека.
Совсем без опечaток жить нельзя,
но можно избежaть особо грубых.
По нитям строк глaзa судьбы скользят,
пролистaнных издaний - груды, груды.
Хочу, чтоб томик мой в её руке
занятным был, толковым и красивым
от золочёных букв на корешке
до сносок, мелко набранных курсивом.