Между строк застряло вкусное
Ванильно-клубничное слово.
И вот опять, как безумная,
Стремишься съесть его снова,
Кончик языка обжигая
Солёно-сладким холодом.
Но и в этот раз ты, нагая,
Обещаешь травить себя голодом!
А там… между строчек…
Виден… сладкий кусочек…
Время жизни летит, как лавина,
и — загадка, уму непомерная,
что вторая её половина
безобразно короче, чем первая.
Любые отношения договорные —
прежде чем образовалась связь,
люди друг другу обещания дарили,
отсюда пожалуй и любовь взялась.
Я хотела б его купить,
Только, мне, увы, не по карману,
Я хотела бы нежно любить,
Честно, преданно и без обмана.
Я хотела б его носить
Цвет надежды в лучах золотых.
На руке с кожей мрамора белого,
Амулетов не нужно других.
Я б хотела его хранить,
Может, это и несколько, жарко,
Только, вот, увы, не потерять,
Не подарок, а всё-таки, жалко…
твои волосы пахнут малиной
пряной мятой пшеницей росой…
я вдыхаю
их добрую силу
и в груди вызникает прибой
посмотрю на тебя-
онемею
прогоняя бессмысленный бред
обнимаю и прячусь на шее
каждой родинкой таю в тебе
мне бы ветром сейчас обернуться
и укрыться за тихой горой
там где солнце как новое блюдце
между сосен сверкает дугой
«тополиной» кружить на рассвете
и ложиться послушно в купель
твоих рук шековистые сети
нежных губ твоих сладостный хмель…
Не шлют приветы в пустоту,
ну разве только от безделья,
изображая святую простоту,
дабы не докучала пустая келья.
просыпаюсь как-то. сонный,
в потолок смотрю и вижу —
ох, ты, мать твою-то, кто там?
смерть? похоже… ближе, ближе…
взгляд — холодный, но не страшный,
И косы в руке не видно,
а всего лишь карандашик,
как-то даже… безобидно.
— что касатик — время вышло?
вот — на лбу рисую ровно
ноль тебе, ведь ты не дышишь,
ну, готов предстать пред богом?
приморозило к постели, словно,
мать твою, попался.
на крючок последний… — полно, —
произнёс, не растерялся.
— умирать никак нельзя мне,
не согласен в этом смысле.
я ещё не все изъяны
по исправил в этой жизни.
да за что? а долг соседу?
а рыбалка? день рожденья
у жены буквально в среду!
нет — желаю продолженья!
пить не буду — веришь? сразу
и курить бросаю — видишь?
только встану — бег и завтрак.
нееет, шалишь, отставить финиш!
повезу семью на море
в сентябре, на речку — нынче,
а потом рванём и в горы,
жить так жить, долой привычки!
сам со лба стираю шустро
ноль и крест рисую — красный —
воскресаю… — с добрым утром!
с тем, спасибо, жив покамест.
исполняю все зароки,
смерть обманывать — не дело.
впрочем, нет такой охоты —
жизнь наладилась — запела!
не дурак я всё же полный,
повторять не надо дважды.
время дадено для пользы,
жаль, с понятием не каждый!
Денежное дерево посадила и
Жду-сижу, что денежки потекут рекой,
На Мальдивы съезжу я, на Гоа и в Рим,
Дом построю с башенкой, лишь взмахнув рукой.
Шубу, Бентли, камешки — мне, а мужу — джип,
Золотые запонки… Что ещё? Да ну!
Будет много денежек, всё тогда решим.
Только что-то нету их… Дерево — ау!
Не зовет, не плачет, не просит
и как держишься на плаву?!
отмирали нервы в наркозе,
изменяя души канву.
Отдала, оплатив с избытком…
петель времени сроки вышли…
бессознательные попытки,
осознав — укротив, смирившись.
забывает…
Подумаешь среди недели —
Без предпосылок, невпопад
О том, что вдруг на самом деле
Есть после смерти рай и ад?
Начнешь высматривать старушку,
(Скамейки, лавочки — не в счёт),
Припомнишь Пушкина и кружку,
И Достоевского ещё.
И не сказать, что будет страшно
С такими мыслями идти…
Но почему-то станет важно
Старушек всех перевести.
Тестирую грунтовку, а двигатель — бензин,
Настроен навигатор на сельский магазин,
Корова у дороги стоит во всей красе,
Хвостом гоняя мошек по средней полосе.
Июль не за горами, за поворотом пруд,
Надеюсь, навигаторы никогда не врут;
И прибирает лето меня к своим рукам,
Красиво умирая в страницах инстаграм.
И надо не забыть мне, что скоро поворот,
Что много в этой жизни ещё произойдёт,
И через две недели кувшинки расцветут…
А через триста метров закончится маршрут.
Наскучивший жалкий дождь.
Недвижные кроны слив.
Поникшие плети ив.
Промокших сиреней дрожь.
Заплаканный вечер. Тишь.
И слякоть — такой пустяк,
Когда позабыть — никак.
Отпустишь, поймёшь, простишь.
Но как разлюбить, скажи…
Не зная куда, бредёшь.
Смывает нелепый дождь
Цветные остатки лжи.
И куполом чёрным зонт.
И сер беспросветно мир.
Не штопают в чувствах дыр,
Любовь не сдают в ремонт.
По пятнам холодных луж
Проводят в последний путь.
Прости. Отпусти. Забудь
Усталую песню душ.
Ненастьем засеян сплошь
Бесцветного неба свод.
А ты… улыбнись! Пройдет!
И осень, и грусть. И дождь.
Copyright: Клавдия Семеновна, 2018
Свидетельство о публикации 118071607861
Был сон цветной. Как будто жил
Я в этом самом сне.
Любви мгновения ловил,
Как солнце на окне.
Рукою бил я о стекло,
Но лучик не поймал.
Не знаю, что произошло,
Наверно крепко спал.
Возможно я хотел взлететь,
Туда, где яркий свет.
Но мало просто захотеть.
Ведь в жизни крыльев нет.
Был сон цветной. Не жизнь, кино
И в главной роли мы.
Наверно нам с тобой дано
Цветные видеть сны.
Но в жизни серых будней пыл
Все ставит на места.
Был сон цветной и я в нем жил,
А в буднях жизнь не та.
Саня сидит на облаке, кормит с ладони птицу.
А если голодный обморок, когда я решу родиться?
А если мальчишки выловят, а если посадят в клетку?
Давай я попозже выберу, рождаться теплее к лету.
У птицы не перья — золото, весь запад в ее сиянии.
А вдруг попадутся злобные? А как мы на расстоянии?
А кто тебя, птицу, выкормит — рассветами, снами, росами?
Пусть лето на небе выгорит, рождаться спокойней осенью.
У птицы не перья — золото, у Сани характер — тот еще.
А взрослые — это зоркие? Зачем им земное поприще?
А детские души — робкие? А мамино сердце — смелое?
Давай я зимой попробую, там все невозможно белое.
У птицы не перья — золото, лучи заполняют комнату,
Птица не знает голода, песню поет знакомую,
Год обернулся ленточкой, март уплывает с рыбами.
С облака смотрит девочка, в мамины руки прыгает.
Саня умеет виться, смеяться и пританцовывать.
— Мама, купи мне птицу! Желтую, леденцовую.
Под окнами сбербанк, кабак, травмпункт — осмыслить все и выбирать свой путь, не в каждый двор возможно повернуть — решетки закрывают перспективы. Но есть иные правила игры, мосты, кресты, многоуголье крыш. Как водится: чем выше ты сидишь, тем больше шансов и сильнее стимул. Вот я сижу на пятом, по уму мне выше забираться ни к чему, в окне деревья, сумерки и муть, но есть чердак и сорванные петли. И спорь не спорь, а город говорит, что лучший вид всегда с заливом слит, и все, что важным кажется с земли, на высоте смущается и медлит. Троллейбус медлит, брошенный внизу, Макдоналдс, дед с пионами в тазу, расстроенной гитары нервный звук, собаки таксы, тетки с поводками. И солнце медлит, и горит свеча, и ангелы, и демоны молчат — такое небо нужно изучать не зрением, а тёплыми руками. Внизу стоят травмпункт, кабак, сбербанк, без этого фундамента никак не держатся ни крыша, ни чердак, ни шпиль собора — ножик перочинный.
Пылает запад, ночь из-за угла выглядывала, но не приняла у вечера ни город, ни дела.
А потому спускаться нет причины.