Когда в уютном, стареньком кафе,
Услышишь, как заплачет вдруг гитара,
Пожалуйста, подумай обо мне,
Пока еще вино на дне бокала.
Пожалуйста, подумай обо мне,
Пока мелодия слезой со струн стекает
Любимая, так тяжело вдвойне
Смотреть как наше время умирает.
Сейчас уйдешь из старого кафе,
И не захочешь вновь сюда вернуться.
Пожалуйста, подумай обо мне.
Издалека, дай губ твоих коснуться.
Свет фонарей, осеннего бульвара.
Кружатся листья, плавно, как во сне.
Как горько плачет там, в кафе, гитара…
Пожалуйста, подумай обо мне.
Реал… Виртуал… — многие спорят,
А ИСТИНУ всё же никто не находит.
Находят лишь ПРАВДУ, но в том и беда,
Что ПРАВДА для каждого будет СВОЯ.
Одни говорят: «Мы не верим Сети!
Как можно любовь через Сеть обрести?
Влюбиться в компьютер. Бред, чушь, ерунда!
Лелеять железку — ну нет. Никогда!!!
Вы прячитесь в никах, скрывая глаза,
Боитесь реальности. Трусы! Нет?! Да!!!
Погрязшие в комплексах, не скинув оков,
Вы прячитесь за мониторы компов!»
«Мы — дети Свободы, — кричат им в ответ.
Мы Рыцари чувств и сердец. И тех,
Кого мы лелеим, мы любим душой
За красоту их натуры людской.
Случайных имён не приемлем судьбу,
Мы в ники вложили всю сущьность свою.
Пощупать, погладить, потрогать рукой —
Вот всё, что хотите вы. Нет, не такой
Нам видится страсть. О! Как похотен век.
Зачем же ТАК низко ты пал, Человек?..
Беседы на Аське, ночи без сна,
Ввысь поднимается чата стена,
Слезы на клаве, мышка дрожит —
Ищет в толпе чужаков ЕГО ник.
Любовь ВИРТУАЛЬНАЯ — это не льстит,
Но НАСТОЯЩЕЕ сердце БОЛИТ.
Настурций ярких солнечные искры
Рассыпались по скатерти зелёной…
Печали терпкой заблудились мысли,
Как ветер, что калиткою точёной,
В саду безлюдном, сумрачном играет,
Листвою шелестит, звенит оградой…
Ведь сад тот моё сердце укрывает —
В день жаркий улыбается прохладой,
И ждёт, чтоб снова я к нему вернулась
Услышав ветра шум в тенистых кронах,
Чтобы душа уставшая очнулась
В саду своём — на изумрудных склонах.
Copyright: Светлана Абрамова 66, 2018
Свидетельство о публикации 118071306552
Коралловые фонарики
Среди облетевшей листвы
Коралловые фонарики
Остатки былой красоты…
Изысканное сокровище
В компании «Зимний букет»
Аналогов которому
В природе пока ещё нет.
Китайские фонарики,
Мне с вами светло на душе,
Не в небе и не журавлики,
Зимой, в вазе, на этаже,
И скрашивать пытаетесь
Холодный и стылый рассвет
И расцветить стараетесь
Совсем невесёлый букет.
Ах, веточка физалиса,
Ах, сказочная красота,
Скажи, коль, будешь ласкова,
Когда же свершится мечта.
Когда он станет ласковым
И теплым и нежным рассвет,
Я буду ждать, сколько ты, скажешь,
Скажи, только, «да» вместо «нет…»
возможно, я бы вдруг её,
когда-нибудь бы вспомнил,
нырнув в бездонность глубины
неправедной души.
смерзался б в лёд, горел огнём,
держал бы оборону,
реальность превращая в сны,
а дно — на пик вершин.
возможно, я бы поменял
характер свой и норов,
и стал бы мастером большим
в распределеньи сил…
…возможно, я бы вдруг её,
когда-нибудь бы вспомнил …
… мечту, что превратилась в дым…
когда б хоть раз забыл…
шлю привет тебе с самого тёмного дна
я давно здесь лежу
и давно здесь лежу одна
я сдалась в тот момент,
когда кто-то навроде духовного двойника
мне сказал, что война у нас больше похожа на поддавки
детский сад с настоящими ружьями, бомбами и АК
сводом правил, написанным от руки:
надо ранить и искалечить, но не пришить
надо мучить бесчеловечно, но не лишать
тех ошмётков, что мне останутся от души
тех надежд, что червями и мухами в ней кишат
ты всегда у нас был за старшего и водил
не давая мне права быть главной хотя бы кон
тёмный лес
снег до икр
и ты один
но отыщешь меня играючи и легко
нет войны, если кто-то не сможет выстрелить хоть разок
это просто убийство, раздутое до гротеска
и любовь твоя как машина без тормозов
а моя больше схожа с куклами для краш теста
нет войны
нет во мне закипающего протеста
я лежу у себя на дне и пугаю рыб
я давно здесь лежу, убежав от большой игры
ад есть круг, но куда опаснее треугольник
вот мучитель, вот жертва, и для замыканья грань
если больно, то нужно сказать «мне ужасно больно»
я прощёлкала это
и стала с тобой
играть.
Сто оттенков травы и воды.
День уйдёт, заметая следы,
Унося с собой всё, что несомо,
Полупризрачно и невесомо,
Унося неизвестно куда.
А пока что бликует вода,
И тропа, извиваясь, бликует.
Всё живое под солнцем ликует.
С утра сегодня дождик поднял мне настроение,
Стучал, стучал по крыше, — забыл, что воскресение!
Ему вдруг захотелось с утра повеселиться,
А может быть хотел он чечётке научиться!
Надел на свои ножки блестящие калоши,
Наверно, захотелось танцором стать хорошим!
И вот уже старается, как два часа подряд,
Оттачивает навыки, — как в танцах говорят!
И мне уж не сидится, и мне не устоять,
Пойду и я, наверно, чечётку отбивать!
Теперь мы с ним на пару танцуем и смеёмся,
А если постараемся, чего-нибудь добьёмся!
Copyright: Лариса Рига, 2018
Свидетельство о публикации 118071607710
Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные сумерки выдались!
И всё позабылось,
Что помнить не хочется:
Обиды твои и моё одиночество.
Душа моя,
Как холостяцкая комната —
Ни взглядов твоих в ней,
Ни детского гомона.
Завалена книгами
Площадь жилищная,
Как сердце словами,
Теперь уже лишними.
Ах, эти слова,
Будто листья опавшие.
И слёзы,
На целую жизнь опоздавшие.
Не плачь…
У нас встреча с тобой,
А не проводы.
Мы снова сегодня наивны
И молоды.
Давай помолчим.
Мы так долго не виделись.
Какие прекрасные сумерки выдались!
А воздуха — ни в пазухах, ни в бронхах.
На новенький виток идёт эпоха —
Мне сообщил подвыпивший прохожий.
Трава кишит семействами ежей.
.
И лето в облупившейся кастрюльке
Вот-вот вскипит — и как возьмётся булькать!
А мячика футбольного экватор
Отключенной горячею водой
.
Умоется. И все мы станем чище
И доживём до пенсии. А нынче
Я кашляю в горячие ладони,
Облокотясь впотьмах на подоконник —
.
На кухне, чтоб тебя не разбудить.
Чтоб не спугнуть обидчивой победы,
Я не строчу ценителям медалей —
Задрали со своим, мол, мундиалем.
.
Здесь все от повседневности устали,
Пускай хоть над такими чудесами,
Над делом чьих-то ног и чьих-то рук —
Мы вздрогнем — и себя полюбим вдруг,
.
Чтоб заодно весёлых чужеземцев,
Шипящий слишком строго алкозельцер,
Родителей, лошадку не купивших —
Чтоб всяких там и нынешних, и бывших,
Ложившихся стихами на листы,
За что-нибудь
нечаянно
простить.
…Не забывала Валентина Даниловна и о сыне — пекла, парила, жарила. Рома не хуже Даши на глазах стал округляться, забросил спортзал, ложился на диван и уминал пирожки. Лиза надеялась, что свекровь скоро устанет. Невозможно столько времени стоять у плиты, каждый день варить обеды и ужины. Невозможно кормить младенца и здорового мужика. Да еще успевать бегать с коляской за продуктами, на рынок, тащить на себе пакеты, снова вставать к плите. Лиза отдавала себе отчет в том, что она бы так не смогла, не выдержала. Да и зачем? Ради чего? Можно ведь дать Дашке магазинную банку, а Рома пусть поест на работе. Ради чего так убиваться? Но Валентина Даниловна оказалась не двужильной, а трехжильной. Она не уставала, не жаловалась. Вставала раньше всех, ложилась позже всех. Позволяла себе вздремнуть в середине дня, когда спала Дашка. Но полчаса, сорок минут, не больше, и снова тягала, двигала, поливала цветы, таскала Дашку, раскатывала тесто — духовка, как и стиральная машинка, работали на износ, не остывали.
Самое удивительное, что свекровь тщательно все подсчитывала: сколько пельменей налепила, сколько съел Рома, сколько съела она и сколько Лиза. Лучшие куски мяса свекровь готовила для Ромы, потом шел кусочек для Даши, оставшиеся обрезки она оставляла для себя. Лиза в расчет вообще не принималась — она доедала то, что не доели Рома с Дашей. Лизе было все равно, что есть — к еде она потеряла всякий интерес и даже вкуса не чувствовала. Ела, потому что так было нужно, положено, чтобы свекровь опять не начала приставать с разговорами про ее худобу. Но Лиза не могла понять этих скрупулезных подсчетов — пирожков с капустой столько то, с повидлом столько то, Рома съел три, хотя на тарелке было четыре…
Рысак и жокей не друзья,
а взаимовыгодный симбиоз:
рысаку на жокее ездить нельзя
и рысак не может покупать овёс.
Обмана без доверия не бывает,
доверие порою и связи убивает.
Он уходил довольно долго —
Тянулось это много лет…
Не мог! Держало чувство долга,
Но трудно, если чувства нет.
Завел подругу-малолетку,
Супруги младше лет на… дцать,
Интим с женою крайне редко,
В семье держала роль отца.
И всё же день настал — мужчина
Собрал вещички и ушёл,
По незначительной причине…
Ей, странно, стало хорошо,
Поскольку пытка прекратилась —
Терпеть чужую нелюбовь,
В душе надежда появилась
Когда-то счастье встретить вновь!
1
Я не глуп и не глух,
Но понять не могу
Ни мятежный твой дух,
Ни проклятья врагу,
Ни страданья твои,
Ни борьбу за права.
Хочешь плыть за буи?
Так не стой как диван.
Хочешь новых свобод?
Хочешь жить без цепей?
Стал высокий полёт
Новой целью твоей?
Так не смог бы тебе
Целый мир помешать.
Может хватит, как пень
В огороде, торчать?
2
Может хватит торчать, словно пень в огороде,
С идиотским плакатом у всех на виду?
Разве ты ни на что в этой жизни не годен?
Разве разум с делами совсем не в ладу?
Ты стоишь на дороге мешаешь движенью.
Критикуя кого-то, без толку вопишь.
Не борец за свободу. Живёшь как растенье.
Бесполезный, но шумный болотный камыш.
Хочешь мир изменить и добиться чего-то,
Сделать жизнь справедливей, добрей и светлей?
Так иди и твори! Развивайся! Работай!
И тогда ты не зря проживёшь на земле.
3
Что стоишь качаясь
Дурочка с плакатом,
Яростно ругаясь
Примитивным матом?
Перекрыв дорогу
Задницей широкой,
Громко, но убого
Выкрикнув упрёки,
Ты торчишь, дубина,
На проезжей части.
Смотришь на машины
И ругаешь власти.
Ты же не девчонка,
А помеха справа,
С лозунгом в ручонках,
На пути дубрава.
4
Выбрав жизнь растений,
Стоят и протестуют
Безликие как тени,
Пассивные как стулья
Поборники халявы,
Держатели плакатов,
Угрюмая орава
Ворчащих бредократов.
Торчат как ёлки в поле
И ветками махают.
Всё требуют и ноют,
Что их не поливают.
5
Вот позиция активна
У поборников свобод.
Всё желают жизни дивной
Без проблем и без хлопот.
Потому стоят столбами
На широких площадях,
Сапогами давят камень
И орут то «ох», то «ах».
Не молчат про все проблемы.
Ищут тех, кто их решит,
Кто изменит им систему,
Все оковы сокрушит
И построит мир чудесный,
Мир, где кормят хорошо.
Ищут добрых и полезных.
Но никто их не нашёл.
А самим работать трудно.
Лучше требовать и ждать,
Демонстрировать занудно,
Что мечтают больше жрать.
6
Падают, гибнут и тонут
Башни, ракеты, суда.
Ноют, ругаются, стонут,
Воют людские стада.
Громко, активно, красиво,
С матом отборным и без,
Множеством фраз агрессивных,
Прямо с насиженных мест,
Власти свои критикуют,
Бога и судьбы клеймят.
Воплей вонючие струи
Грозно звучат, как набат.
Есть в них стихийная сила —
Мощь первобытной толпы.
Той, что без дела застыла,
Как на дороге столбы.