Цитаты на тему «Крик души»

Нужно лишь

Слогом, вне всяких правил,
Нежности белой птицей,
Вспыхнуть в любви, как в лаве,
Счастьем пройти по лицам!

Плавно свести аккорды,
Так, чтоб душа запела,
Сделать плебея гордым,
Слабого сделать смелым!

Вырвать из век уставших
Опиум вечной комы,
К жизни вернуть всех падших,
Веру вдохнуть в законы!

Нужно лишь выгнуть спину,
Бритвою вскрыть, где бьется,
Сердце в ладонях вскинуть…
Плево!
Герой найдется?

Дурак!

Как много их, князей вельможиных,
Сидят в Кремле и в ус не дуют,
Но мне бабла не наколдуют,
Хоть я дурак и мне все можно!
К примеру, месяц жить без пищи,
Смотреть тупые сериалы,
Ходить куда и с кем попало,
Ведь я дурак, к тому же нищий.
А был бы умным — обесплодил
Всех сук в стране, гнилого сорта!
Но я дурак мой лозунг: — Гордо
Торчать страшилой в огороде!

Мы не рабы?

Со стонами пробив каменоломни,
Мы рвали с рук, с ногтями, рабства груз,
Чтоб каждый, кто страдал, навек запомнил
Советский восхитительный Союз!
Прошло всего единое столетье
И вновь народом правят силы тьмы,
А правда, как и встарь, за все в ответе
И мы, как прежде, быдло и рабы…

Садись удобней. Кофе или чай? Я расскажу тебе о самом важном. Меня не бойся, страха не питай, спокоен будь, а то заплатишь дважды. Я расскажу тебе о колдовстве, о птице, что так просится на волю, о приворотных зельях, сон-траве, и о душе, сломавшейся от боли.

Ко мне приходят демоны и сны. Приходят духи и молят забвенья. И я всегда пытаюсь их спасти, им дать хотя бы шанс на воскресенье. На воскресенье тела, не души, увы, но я не воскрешаю души. Огонь их зла не в силах потушить. Могу не все проклятия я рушить. Могу не всё, хоть сила мне дана. Но есть и то, что ведьме неподвластно. И эта вещь мне не дана одна. Любовь. Я не пойму ее соблазна. Тут не помогут зелья и трава, ни заговор, ни амулет, ни вера. Я от нее бы тысячи спасла, но если б только я могла, умела. Нет правил тут, законов, формул, слов. Сплошной лишь хаос - это и пугает. И в голове лишь чертова любовь — а остальное роли не играет. А остальное все на дальний план. Скажи, легко не потерять себя тут? И ты — не ты, и в голове туман. Утрать себя и жди потом расплаты.

Ко мне приходят сотни разных душ. Спасенья просят, причитают, плачут. Кричат «спаси», но слышу я «разрушь». И эта не под силу мне задача. «Разрушь меня, — кричат, - убей, прошу. Убей меня глазами цвета неба». А я смеюсь — я их не воскрешу. Могу дать зелья и немного хлеба. Но нет, хотят уверенно любви. Зачем им это, да еще от ведьмы? Ну, вот зачем, попробуй их пойми, ведь этот раз окажется последним.

А я люблю того, кто не придет, не оживет и не зайдет на ужин. Да, это больше не произойдет — а остальное, знаешь, мне не нужно. Люблю того, кто бросил этот мир с высокой башни и остался в прошлом. Мой каждый день с тех пор затерт до дыр. Любить других — ну как это возможно? Для нас я сохранила б эту жизнь, забросила б свои подальше силы. За ним бы улетела птицей ввысь. Хотя бы в ад — да лишь бы попросил он. Но это фарс, ведь этому не быть. Нас разделяют годы и пространства. Приходится теперь вот так вот жить — в магическом и блеклом постоянстве.

Я — маг, колдунья, мне любовь дана. Но быть с любовью этой не дано мне. И лучше уж останусь я одна, чем быть с другим, хоть выбор есть огромный. Поэтому я не люблю любовь. Стараюсь отрицать ее как силу. С ней выстрелы бывают в глаз, не в бровь. Уж я то знаю, я сама любила.

А ты давай, допей быстрей свой чай и отправляйся в мир, ведь скоро утро. Поменьше думай, больше не страдай, учись беречь себя, останься мудрым. А если в отношении любви, люби, мой друг, люби, пока есть силы, но после не меня во всем вини — я не виновна, я ведь говорила. Люби, люби, пока горят костры, и чтоб в кострах огня еще хватало. Пока ты молод, бешен и открыт. Но не меня. Я, знай, предупреждала.

Смотри Россия!

Кому тюрьма, а кому богатство,
Не тронь холопы ни газ, ни руды
И лес столетний без вас порубим!
И нефть скачаем на благо бл@дства!
Златые нивы, земли просторы,
Сдадим на гибель друзьям-китайцам!
Смотри Россия на мрак позора,
Держи родная удар по яйцам!
Засохли пашни, без рук тоскуют,
Все уже пояс, но вы держитесь!
Он, спит и видит, ваш славный витязь,
Когда вы вымрете все вчистую!

И снова про власть крадущих!

Обед у них и он обильный!
Есть то и се и дохрена,
А мы, для них, навоз могильный,
Пока не сдохли, в нас вина!
Вина за то, что вечно просим,
Зарплату, правду, волю слов…
И так сказать, вот вот и сбросим
Улыбки зайцев и ослов!

О депутатах!

Когда-то их к ответу призовут,
Сейчас же, чтоб мы в счастье не просились,
Они по головам людей пройдут,
Чтоб мы с макушкой в тину опустились!
О чем ведем мы с вами нынче речь?
О жуликах с зарплатой алигархов,
Которые целуют в зад монарха
И даже под него готовы «лечь»

Привет, я закопала себя в саду до рассвета ты наблюдал, а потом тихо ушёл и продолжил жить. Наступили холода, замерзшая я лежала под землёй, а ты грелся у себя. Пошёл дождь, а я всё там же, ты навещал, но не меня. Своей любимой принёс ты зонтик.
Вы уходили, а я смотрела в след. И поняла, тем утром это ты закопал меня.
Наверное поэтому я так ненавижу темноту и вместе с ней тебя.

В твоей палате, белая постель
В висках набатом: «Остановка сердца!
В окошке март, а на душе метель
И нет от боли больше и живого места…

Слились и стены, и постель в одно пятно:
«Мы не смогли, у нас не получилось»,
«Мы запустили сердце, но не помогло»,
«Совсем чуть чуть и вновь остановилось»…

Я слышала и крик, и стон и вой
Ожили разом звуки во вселенной
Я не могла понять, что это голос мой
Понять, что не вернуть её в мир этот бренный…

Я плакала, рвалась душа
И где-то там, в ногах, валялось сердце.
Мне не поднять его… не достаёт рука
И никогда мне больше не согреться…

В твоей палате больше нет тебя
И в эту жизнь твоя закрылась дверца.
Мам, ну почему ты так! Зачем ушла?!
И тихий голос: «Остановка сердца…

Посмертно!

Мои глаза на кремль глядят давно!
В навязанном политикой кино.
Посмертные вожди все захватили,
Послали всех подальше и забыли…
В неравенстве народ и депутат.
Народ как вол, второй, с ленцой, богат.
Посмертно буду нищим немым,
Где правда о стране — голимый дым!

Сизифов труд!

Все нервы собраны в комок,
Плечо кровит, кричит гримаса
И рвутся связки сильных ног,
Но глыба выше, раз за разом!

Еще один толчок вперед
И камень встанет на вершину,
Но вот досада: — «В рот компот!»
Кричит рассерженный мужчина…

Глядите, древние не врут,
Мужик — народ, вершина — счастье,
А нам судьба — сизифов труд,
Пока мошенники у власти!

Сегодня бенефис моей души — кричит, как ненормальная, уже который час.

Задолбали ваши «нежные душевные организации» страдающие от «произвола и хамства» торговых работников.

Уважаемые Мамки с колясками и бабульки! Вы воруете в магазинах больше всех. Одна из мамок в коляску к ребёнку спрятала пять банок дорогого детского питания в коробках, две бутылки коньяка и огромную коробку конфет. Потом полицейским сопли по форме размазывала — денег не хватает, ребёнок третий, муж гад сбежал, пожалейте меня, простите и отпустите с награбленным! Ещё одна спрятала своей трёхлетней дочке в рюкзачок две бутылки дорогого шампуня. Потом тоже слёзы, сопли.

— Всё оплачу, денег с собой нет, вот дочку оставить могу в залог оставить, обязательно вернусь!

Бабульки те ещё наглее.

— А ничего вы мне не сделаете! Я вот сейчас тут у вас упаду и буду орать что вы меня бьёте, и мне поверят, а вас ещё и судить будут!

Одна такая «одуванчик божий» вообще заявила.

— Не при Сталине живем, меня даже не накажут.

Ещё бабульки любят прикидываться — полный маразм. Под шумок собирают и свои покупки, и другого покупателя. Это вообще их любимая тема!

— А разве это не моё? Вроде я такую же баночку брала!

— Да, бабушка, эта баночка икры, четыреста грамм, за три тысячи шестьсот рублей ваша. И двухсотграммовые шоколадки по триста рублей за штуку тоже ваши!

Ещё и пальчиком скрюченным в кассира тыкает и говорит.

— Я же к вам каждый день прихожу, ну вы же меня уже запомнили, наверно!

Да, бабушка, мы вас уже запомнили! Запомнили и то, как вы по карманам весовые конфетки распихиваете и по паре яиц из коробок вытаскиваете и уже не прячете их в карман, потому что научены горьким опытом, что кто-то из покупателей случайно прижал вас к кассовому столу и яйца в кармане треснули. Мы запомнили и то, как вы пальчиком проковыряли дырочку в пакете дорогого стирального порошка и потихоньку отсыпали немного, так что бы на одну стирку хватило, в пакетик.

Дедульки хоть таким пакостничеством не занимаются! Они уж если и пакостят, то скромно! Берут бутылку водочки и быстро, быстро, быстро, пока не отняли, глыдь, глыдь — снимают похмельный синдром. Но если их поймали за сим действом.

— А я заплачу! Может, мне вот срочно надо было?

Молодой человек с огромной спортивной сумкой, зачем вы несёте ее торговый зал? Я прекрасно вас понимаю, что она настолько большая, что не поместится в камеру хранения. Но зачем вы вообще с этой сумкой идёте в магазин? Вы же этой сумкой сносите всё, что угодно! Начиная с нашей маленькой уборщицы, которой досталось по голове вашей сумкой. Он даже не извинился, сделал вид, что не заметил, а может и не заметил, что там замечать-то? Сорок пять кило, полтора метра роста. Товар с полок снёс специально! Я уверена. И не надо мне и полиции рассказывать, что там не так было выставлено! Оплатил как миленький! Всё хорошо было видно на камере!

Мамка с двумя совершенно неуправляемыми детьми, которые носятся по залу, сбивая с ног покупателей и работников магазина, сцепилась в смертельной схватке с такой же мамкой, дитя которой сидит в продуктовой тележке и меланхолично выдавливает ногой сыр сквозь прутья оной. И когда дитятко замечает, что не всё продавилось, решает встать во весь свой рост шестилетнего пацана. Тележка едет, ребёнок не удерживает равновесия и валится лицом в полки, стеклянную крышку холодильника! Как малыша успел схватить наш грузчик, до того как ребёнок успел пораниться и пострадать — это просто божье провидение! Не иначе. А дальше… А дальше был вопль.

— Ты чего, педофил, моего сына хватаешь!

Полиция забрала всех. Грузчика нам потом вернули. Он плакал.

— Домой поеду, там у меня четыре сына, Джамиля одна не справится!

Вы только не подумайте, что я к людям плохо отношусь! Девяносто пять процентов покупателей абсолютно нормальные, адекватные люди. Мы всегда рады их видеть, всегда рады сделать для вас чуть больше, чем должны! И поможем с выбором, и найдём нужное количество, если вдруг кому-то нужно много какого-то товара. И кассиров с обеда вызовем, если вдруг очередь. Я и сама, уже будучи директором магазина, открывала дополнительно кассу и пробивала товар покупателем. И часто при этом слышала.

— Как хорошо, что вы тоже кассу открыли!

И тут же от другого.

— А то сидит там, клуша, бумажки перебирает!

Вы мне объясните, пожалуйста, оскорбляя людей, вы чего ожидаете? Неужели благодарности?!

Одним словом, дорогие, те самые пять оставшихся процентов покупателей — задолбали! Задолбали вы со своим хамством!

Задолбали!

…Зачем и о чем говорить?
Всю душу, с любовью, с мечтами,
Все сердце стараться раскрыть —
И чем же? — одними словами!

И хоть бы в словах-то людских
Не так уж все было избито!
Значенья не сыщете в них,
Значение их позабыто!

Да и кому рассказать?
При искреннем даже желанье
Никто не сумеет понять
Всю силу чужого страданья!

Низкие зарплаты, старые машины…
Где же у науки светлые вершины?..

Что же происходит, госпожа Скворцова?
Как-то всё не очень даже образцово…

Вы б с небес на землю иногда спускались.
Ближе… Ближе к кадрам, что еще остались…

Говорят с экранов: у врачей надбавки.
А мы дружно пашем (в основном две ставки)…

Что же происходит с нашей медициной?
Где бы от развала раздобыть вакцину…

Помолчим, ребята, про распил бюджета…
К дому подъезжает скорая карета.

Маячки мигают. Помощь будет нужной.
Жаль вот, что доводят до развала службу…