Первый красив, как бог, но остер и резок,
Как тень исчезал, о себе не давая знать.
Она же от беспокойства на стену лезла,
И столько ночей в слезах провела без сна.
Он мог позвонить и сказать ей: прикинь, я в Польше!
Или: лежу в больнице, повсюду мгла.
Она говорила: я не могу так больше!
Но, конечно, она могла.
Вытаскивала из больниц, КПЗ, притонов.
К разбитой башке, вздохнув, прижимала лед.
Просила угомониться, дружить с законом.
Иначе она от страха с ума сойдет.
Второй был спокойней и, можно сказать, домашней.
Был ласков и нежен, подарки ей приносил,
Ей за него почти не бывало страшно.
(И он, кстати, тоже немыслимо был красив).
Она говорила, что он ее свет в окошке,
Что любит безмерно, просила остаться с ней.
Он тоже любил ее, даже жалел немножко.
Но ночевать всегда уходил к жене.
Подруги вздыхали: завязывай-ка с любовью,
О первом забудь, и в гору пойдут дела.
Она усмехалась: Да как не любить обоих,
Если сама такими их родила?
А добро идет с небес
В жизни наш дремучий лес.
Где вы, птицы снегири,
На снегу души огни.
Спой мне мама, на ночь спой,
Что до сих любим тобой.
Обними меня, отец,
И с души сними свинец.
Строю я свой в жизни храм
Всем на зло лихим ветрам.
Купола крестами к вам,
Все целковые отдам.
А добро спешит с Небес —
В жизни наш дремучий лес…
страшнее атомной войны,
страшней оффлайна,
понять, что ты для остальных
совсем не тайна.
неинтересен твой сюрпляс
и близким людям.
тебя, по правде говоря,
никто не любит.
ты сам не любишь никого,
считай, что с детства,
но если ты ещё живой,
очнись и действуй.
без спешки и без суеты
пойми себя. хотя бы ты.
«Ты, сними, сними, меня, фотограф…»
Всё, как есть: и плюсы, и изъяны,
Напечатай так, как есть на деле,
Ретуши, здесь. вовсе, мне не надо…
Это фото для меня и, только,
И, совсем, недавно это было,
Я в своём любимом черном платье,
Всё прекрасно, только, всё, уплыло…
Время, через чур ты быстротечно,
Мы живём, твой бег, не замечая,
Только в отраженьях в зеркалах и фотографиях
В возрастах, своих, мы асё же, ощущаем.
День за днём, мелькают, год за годом,
Заново, природу, возрождая,
Жизнь спешит, но всё же, свои фото,
Нам с тобой, па память, оставляет…
Там, где живут собаки,
Кошкам не жить ни как?
Нет. Неизбежность драки
Острым когтям пустяк.
Пусть убегают кошки
Прячась в густых ветвях,
Но переждут немножко.
Преодолеют страх
И нанесут ответный
Прямо в глаза удар.
Кошкам по силам это.
Ловкость — прекрасный дар…
Войны не их стихия.
Кошка плохой солдат.
Но времена лихие —
Псы ломанулись в сад.
Псы захватили землю
Диких и вольных кис.
Страшному лаю внемля
Кошки рванули ввысь.
Кошки сбежали вроде.
Вроде закончен бой.
Разница в массе плоти
Кажется всем большой.
Празднуют псы победу.
Носятся там внизу.
Кисы глядят на это.
Страшно? Конечно жуть.
Только невзрачный серый,
Но очень ловкий кот,
Опытный, умный, смелый,
Резко рванул вперёд.
Спрыгнул с ветвей на морду
Очень большого пса.
Тот позабыв про гордость
И перетрусив сам,
Громко завыл с испуга,
Вдруг не увидев свет.
Кот же вцепился в ухо
С криком: «Ты мой обед»
И расцарапав спину
Мощью стальных когтей,
Тело врага покинул
В гущу ветвей взлетев.
Враг, тяжело избитый,
В страхе тот час сбежал.
Стае опасных с виду
Псов вожака не жаль.
И потерять в сраженьи
Лишь одного бойца
Это не пораженье.
Только стучат сердца
В бешеном ритме боя,
Но недоступен кот.
Да и вдобавок трое
Прыгнут с ветвей вот-вот.
И отступила стая,
Кошкам оставив сад.
С горькой обидой лая,
Просто ушла назад.
Хранения сроки вышли,
Засохла в ликёре вишня,
В красивой коробке — память, —
Ни выбросить, ни оставить:
Цепляется к ней родное,
Тягучее… Сердце ноет,
Чего-то всё не хватает.
Ему бы — да сладко! — таять,
Щемить кислой ноткой вишни, —
Да только все сроки вышли…
Вскружить резвой стайкой мысли,
А мысли в тиши зависли.
Как вишня в ликёре, сохнет,
Не ёкнет сердце, не охнет…
Вот так и у меня в висках стучало:
ну почему?
ну почему?
ну почему?
и годы пролетели… но сначала,
все начинается, покуда я живу…
Увижу-разом сердце оборвется…
Услышу — радость! Все обиды мимо…
А в снах -смеюсь! И он со мной смеется!
Незабываемо-единственно-любимый…
Мне больно где-то здесь внутри
Душа моя все стонит и кричит
Покой ей хочется найти,
Но сердце все быстрей стучит
Мне больно где-то здесь внутри
Я не могу так больше жить
Хочу я утонуть в любви
Лишь только мне хватило сил
Вся боль со временем должна пройти
На сердце заживают раны
И свое счастье обретет она в пути,
А на душе останутся лишь шрамы.
5.38 time
Воздух — гарь. Жизнь — печаль
По ночам не спится
Всё бегу куда-то вдаль раненой волчицей…
Вы знаете, я разучился говорить
На языке, что не хранит любви…
Вне языка, что понимая жизнь,
О нелюбви всей тишиной скорбит.
Я вижу больше, чем могу сказать
Про всё, что время отмеряет в путь,
Про всё, чем нас оно благословит,
Чем прочитает словно наизусть.
Где в испытания хранителям любви,
Дань вменена солёною рекой.
Где ничего не живо без любви,
Где ничего, что не искало бы Любовь.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118042704561
Глубокая река и рядом дом
На перешейке имени надежды…
Сквозь имена, где расписавшись детством,
Мы шли к Любви, минуя лёд и сон.
Где нас искали пастыри Тепла,
Где в нас смотрели ангелы До-верья,
Где лишь одна любовь была сильна
Проверить нас в том, что назвали время,
Где Amen разбивало зеркала.
Ты — росчерк неба, выкрашенный вширь,
Ты — признак невесомого молчанья.
Нас всех искала в этом мире стынь
И пробовала брать с нас обещанья
У врат тоски или иных сует.
У непосильного, как каждый крест, порога
Ты вспоминал иль нет глаза святынь,
Не гибнущего в этом мире Бога
Твоей души.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118042704527
Падала чья-то голова,
Гонители иноверия жгли костры.
Кто-то держал в руках искусственные цветы изящества мысли.
Красноречие палачей было трогательно — низкопробным,
В бюро забытых вещей надели бирки Вере, Надежде и Любви…
Прокаженные фавны торговали званиями года.
Разлюбившие святые не смотрели в глаза распинающих друг друга.
В тишину громче неба множилось беззаконье,
Где спина и ладони ощущали память боли потомков Христа,
Где любила и спина ладони за каждый удар хлыста.
Кто-то сказал, что, в сущности, всё — дело вкуса,
Искушение — и лево и право,
Что обрызганный кровью занавес — это тоже искусство.
С одной стороны стояли те, кто поёт псалмы,
С другой — те, кто сжимал кулаки.
Вы стояли между и нуждались в Любви,
Как избитые своим Родителем дети.
И слеза превращалась в глину.
Были ли вы Любовью?
Расцелованные ранами всуе,
Бога ждали в обители зла…
Написав «я родился»… зачеркнув и исправив — «я выжил».
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118042700215
Увижу бабу, дрогнет сердце,
Но хладнокровен, словно сплю;
Я стал буквальным страстотерпцем,
Поскольку страстный, но терплю.
«Привет!» — она вся дернулась слегка.
Вновь голос, слух прорезавший до боли,
тоска кольцом сдавила у виска:
«Ну, здравствуй, рада слышать тебя, что ли?!»
Он что-то там невнятно пробурчал,
а может быть помехи вновь в сети:
— Я плохо тебя слышу, что сказал?
— Я в городе, заехать по пути?
И в этот миг она, как умерла.
За год ни разу ей не позвонил,
за сотни дней ни слова, вот дела,
и что приедет не предупредил.
За триста с лишним дней! Ну, как же так,
не вспомнил ту, которая ждала.
И вот., теперь… «заехать по пути?»,
она поверить в это не могла.
А в голове слова взрывали мозг:
«Да, что с тобой? Я год здесь умираю!
Я месяцы, недели, дни, минуты,
секунды от бессилия считаю.
Я засыпаю в мыслях о тебе,
твою улыбку утром представляю.
Я так устала врать самой себе,
что за тобой ни капли не страдаю.
Да.если б ты позвал, я б со всех ног
приехала, примчалась, прилетела!
Я никого… Ты слышишь… Никогда,
кроме тебя любить бы не посмела.
„Заехать по пути?“, как по щеке
хлестнул, да так, что жжет, печет до крика.»
Но… глубоко вздохнув, в себя пришла,
и помолчав сказала: «Подожди-ка!
Не нужно заезжать, пойми, дела.
Ведь год прошел, а год порой, как век.
Все изменилось. У меня семья,
есть дорогой, любимый человек.
Надеюсь, что ты тоже счастлив там.
Услышать голос твой безумно рада.
Ты — жив, здоров! Спасибо всем богам!
Но, заезжать ко мне, прости, не надо!»
Он долго все смотрел на телефон,
во всем его как-будто обвинял.
Поверить все пытался и не мог,
что в этот миг он счастье потерял.
А там., в бессильи телефон швырнув,
рыдала чуть дыша, вся на пределе.
Единственная, что его любила,
на одинокой, на двоих постели.
Поверьте, в жизни всякое бывает!
Что некогда порой и закурить.
Но, пусть не в день, а в три — хоть пять минуток
Найдите… Чтоб любимым позвонить!
…СЧАСТЬЕ, КОГДА ВМЕСТЕ…
…С тобою вместе счастье ищем,
и вдруг, когда уже найдём,
раздать готовы счастье нищим,
чтоб вновь искать его вдвоём…
(ЮрийВУ)