Который раз пишу я -«Здравствуй!
Хочу тебя узнать по лучше.»
В знакомстве ты чуть-чуть участвуй.
Иначе будет, только хуже.
Откуда ты взялась такая?
Молчишь, игноришь, ноль эмоций?!
Тебе пишу, ты что, слепая???
Мне как с тобою быть без лоций?
Не знаю, что сказать тебе?
Уже устал я текст писать!
Когда же ты ответишь мне?
Как долго мне придется ждать?
так как вместо кокса
прибыла мука
на грибах тувинских
посидим пока
Народ, прильнувший к экранам,
Услышать жаждал доброго царя …
Но речь буржуйского тирана
Как приговор: «Надеялись вы зря!»
Август лёг безраздельно… Ещё полновесны стада
Золотых облаков и беспечна вечерняя нега,
Только в дремлющем солнце, глядишь, и мелькнёт пустота,
Предвещая тотальную смерть и безжалостность снега.
Это время всегда достаётся тебе одному…
Мельхиоровый сумрак прищур полумесяца сузил.
Словно павшие звёзды вопросы, царапая тьму,
Неизбежно сплетаются в зреющий бедствием узел.
Можно думать о вечной тоске, лишь о смерти нельзя.
Растеряла зелёные искры лужайка у дома…
Мысли тянут в воронку — толкая друг друга, скользя,
Неотступно вливаясь в неясностью дышащий омут.
Затаились созвездия — хищные взгляды остры.
Небосвод изогнулся — молитвой измученный инок.
Ледяное пространствo… Мне снятся ночные костры
На обглоданных ветром, не знающих лета равнинах.
Я — птица грустная на мартовском снегу,
Я не пою, я беспощадно лгу,
Что стылый сад июльского милей —
Ты так велел: забыть, переболеть,
Перелететь, перетерпеть ветра!
Скрывает кровь вишнёвая кора,
А корни пьют живительную воду…
Любуйся обречённой на свободу,
Туманным небом — низким, близким, грозным!
Кому — полёт, кому — отчизна в гнёздах,
Кому-то тишина монастырей:
Лампадам гаснуть, куполам гореть;
Твой мир отмолен и оплакан мной
Ещё зимой.
Любовь — удачи младшая сестра,
Смиренно склонит голову: пора
Лугам цвести и таять облакам —
ВольнО мне, не приученной к рукам,
Испытывать на прочность свод небес,
Преумножать Господний свет в себе,
Хранить неопалимый медонос …
Где птица Сирин, там и Алконост.
В памяти моей есть город детства —
Он душой и сердцем сохранён,
Где над Клязьмой звуки благовеста
Вплетены басами в перезвон,
В перекличку колоколен храмов,
В утренний туман заречный пойм,
В птичий хор, в щебечущую гамму,
В трав пьянящей терпкости настой.
Здесь мечты стремятся в поднебесье,
Здесь душа с природой в унисон,
Сердцем я всегда с тобою вместе
Родина, в которую влюблён!
Чужих детей не бывает,
Бывают чужие руки,
Которые наливают,
В стакан «лекарство от скуки».
Чужой беды не бывает,
Бывает память незрячая,
Которая забывает,
Что слёзы детские значат.
Бывают уши забитые,
Бывает сердце холодное,
Бывают дети забытые,
Бывают дети голодные.
Но любовь призывает:
Взгляните на мир серьезно!
Чужих детей не бывает,
И слёзы их — наши слёзы!
Всех женщин на свете, если не станет,
Исчезнут поэмы, стихи и романы,
Исчезнут все песни, и музыка станет
Грубой и скучной, и звуки неладны,
Исчезнут картины, исчезнут портреты,
Культуры не будет, не будет и света,
Исчезнет любовь и надежда; все это,
Что муза дает для сплетения света.
Так будем любить всех женщин на свете;
И старых, и малых, красивых и нет.
Ведь мир бы ужасен был на рассвете:
Человек бы проснулся, а женщины — нет!
Так будем любить жен, сестер, матерей,
Дочек и внучек, и всем им даря
Цветы и стихи, и подарки скорей!
Потому что без женщин жить было нельзя!
26 сентября 2002 года.
Тошнит зелёный пубертат
От выкуренной сигареты.
Сквозит в стихах дешёвый мат
У самоназванных поэтов.
Визжит в восторге маргинал,
Себя узнав в нескладных строках,
Дерьмовый телеграмм -канал—
Канал-изационных стоков.
Читает дева в микрофон
Свой псевдоопус гениТальный,
Себя считая гениальной…
Где вы, Волошин и Бальмонт,
Есенин, Окуджава, Белла,
Ахматова и Пастернак?
Где «зелень глаз»? «Свеча горела»?
Володин «уходящий шаг»???
Переступая эту грань
«Долой цензуру!» — Рвёте гланды,
Все вы, вставляющие брань
Туда, где дОлжно быть таланту.
Помойте с мылом ваши рты.
Лакайте сами вашу рвоту!
Не выдавайте за свободу
Шлак подзаборной хреноты.
«Любимая, меня Вы не любили»…
«Мне снилась осень»
«…улица, фонарь»
Поэзию публично «опустили»
С яичницей попутав божий дар.
Supererant
…
Черная река строки
Так сиротливо и всесильно разливается у предсердия.
Ветром колышимая нежность,
Как легкий платок на плечах Магдалены.
Эта любовь, что светится чем-то вечным,
Вернувшимся на круги всея ветров…
В глазах отмеряно так длинно —
От узнавания нежного, до кубков ледяных
В нелепых пальцах…
Отобрази на моем позвоночнике каждую сутру любви…
Отобрази в моем сердце дыхание любви…
Отпуская нас в этот последний поход по воде,
Врезанный глубокой линией в ладони.
Словом, процеженным через горло снегов и потерь…
Выжившее…
Если б я хотел быть распят,
То построчной твоей любовью.
Той побуквенной, нежной…
Той, что со времен тишины приходила молиться за нас,
Где молятся и лечатся, и дышат,
В той тесноте, что нас ревнует к ранам.
На вокзале богов,
Где нас оставили с запиской «Так будет безнадежней»…
Проведи строкой по глубине небесной,
Где каждый раз последние рождаются слова,
Чтоб объяснить тебя,
Узнать тебя, любовь…
Мой самый бездонный, как вера, стих…
Где мы с тобой, лишенные границ,
Как иностранцы в мире зрелищ.
У чернил моих еще не пересохли капилляры,
В обнаженную душу заливая небо и цветы.
Выслушай… Мне тысяча молитв сегодня исполнилось…
Спроси у тобою убитых и тобою воскрешенных,
Тобою любимых и тобой распятых…
Спроси у тех, кто делал это и с тобой.
Помнишь,
Как в одном из неслучившихся слов распяли Христа…
Помнишь, ребенок родился и нес он с собой тысячу дат,
Время памятных дат
Терновника нежности с голосами птичьими…
Помнишь,
Ноту одну… ту, которая выше всех нот,
Ту, которую написали в тебе при рождении,
А потом каждым днем гравировали и проверяли —
Устоишь ли, удержишь ли её…
Ветер просил тело: — отрекись…
Рвал тебя, пробовал на вкус твои соленые слезы
И диктовал: — отрекись…
И каждое движенье давалось замертво…
Крадущие жизнь, попробуйте украсть смерть.
И падал я в строку… как в то, что больше чем смерть.
Supererant
Кто сказал, что Бог не узнает своих?
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118052909719
Когда в мою жизнь приходит дождь, я слушаю его молитвы…
Когда в мою жизнь приходит солнце, я подставляю всего себя его теплу…
Когда в мою жизнь приходит снег, я ловлю снежинки языком, словно ребёнок…
Когда в мою жизнь приходит боль, я обнимаю её как родную,
Пытаюсь утешить её плач и научить смеяться…
Будьте Хранимы всеми временами года своей души
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118052405377
Веер цветения, шелест теней…
Пронизывает плоскости света,
Преступающие за возвращение…
В прикосновение падают руки…
Если можешь, назови себя, сердце,
Надо мною склоняясь и не помня себя от любви…
Подобно подобию,
Приметам возвращающихся,
Монетам, брошенным в воду
Между ожиданием и совпадением… ты и я.
Вымолвить чтение чтения,
Имеющих знак и сторону…
Люди танцуют, как свечи на ветру,
Огонь призывает мотыльков,
Указывая им путь откровения.
Жизнь блистающей крови,
Суть пустоты — сад, сквозящий узором,
И свеча, притягивающая мотыльков…
Образ ясности — это штрих мгновения,
Где белое и черное — всегда начало различия.
Метафора… отражение.
Жизнь изображений осыпавшихся мгновений…
Вечность, к которой мы спешим, находится повсюду.
И некуда идти.
Мгновение распускается как цветок…
Это и есть момент встречи…
Кровь, ведомая тяготением вымолвить Бога.
Странные пересечения,
Где нет ни одной надписи.
Каждый тающий облик,
Где ткется признание предвкушения вечности.
Где трава и шепот сверчков…
Где свет вложен в тень, как ода…
Листва и шум, где рассказ о нас начинается за пределами рассказа.
Мера желания — отречение от того, что было сказано за мгновение до…
Словесная опора и ветер, огибающий ее.
К чему применимо имя времени?
Искажение идеальности Словаря… полустёртые шрифты…
Как долго и упорно меня обучали другие искусству умирать.
Нет ни одного сравнения, которое не опоздало бы к тебе…
Блеск и пустота, ткань восхищения единого бога,
Игра в игру…
И двое, отказавшиеся играть,
Произнесшие имя Бога вслух,
Люблю.
Copyright: Эдуард Дэлюж, 2018
Свидетельство о публикации 118052304884
Скоро снова уеду туда,
Где стоят величавые сосны,
Тихо плещет в речушке вода
И горят изумрудами звёзды;
Где рубином играет закат
Над окраиной тёмного леса
И холмистый крутой перекат
Покрывает тумана завеса.
Там кричат по утрам петухи
И в просторном зелёном загоне,
Вдохновляя меня на стихи,
В белых яблоках носятся кони.
Там под горкой журчит ручеёк,
Обдавая осенней прохладой…
Полюбился мне тот уголок,
Для души став чудесной усладой.
Шальная пуля-улыбка…
Прохожий взгляд между прочим
Пренебрежительно липкий
Унизит, ранит, растопчет.
Зачем-то свойски оценит,
Измажет белое чёрным,
Чужое в мыслях примерит,
И станешь ты обречённым.
Мелькнёт лишь доля секунды,
Гримаса встретит другое,
Осудит злобно по пунктам,
Заденет чьё-то живое.
Мелькнёт лишь доля секунды,
Но взгляд смутит тот надолго…
А ты нежна, как лепесток той розы,
Ты источаешь тонкий аромат,
Но ты несешь еще угрозы,
И, шип твой жалит меня в кровь.
Как дальше жить нам, я не знаю.
Давай-ка, как-то без шипов…
Давай, еще мы раз познаем,
Что есть на вкус наша любовь.
Мы оба виноваты в колкостях своих…
Забудь и ты уколы все мои,
А я шипы обрежу все твои…
Быть может, и, срастемся вновь.
17 июля 2015 года.