Как быстро стали мы врагами,
А был свет дружбы между нами.
Внезапно наш огонь погас…
И что теперь согреет нас?!
Тела утешить мы сумеем,
И ложе мы своё согреем…
Но что останется душе?
Нет счастья в этом мираже.
Давай опять огонь добудем,
Обиды все с тобой забудем.
По жизни вместе вновь пойдём.
И дружбы свет мы обретём.
Тарас Тимошенко
И тому, кто однажды, солгавши,
Больше веры не может быть,
Отпустить и простить, я согласна,
Что угодно, но только не жить…
СМЕРТЬ МАНДЕЛЬШТАМА
Кто-то вырыл когда-то глубокую яму
У Саперки - вернее, не яму, а ров:
Там теперь городская вполне панорама -
Взор ласкают аллея и клумбы цветов.
У речушки Саперки случилась не драма,
Что есть жанр иль страстей необузданных взрыв:
Там Великий Палач раздавил Мандельштама,
Как ненужный России созревший нарыв.
Палачу убивать было вовсе не внове,
Как и лить до убийства на жертвы елей.
Он любил вид и вкус человеческой крови,
Что лилась из страны самых мелких щелей.
А Поэт был тщедушен, но силою духа
Надувал, как Борей, кораблей паруса,
А Палач не имел ни малейшего слуха,
И ему пелена застилала глаза.
А Поэт жил в пространстве зачитанных книжек,
А Палач - в мире ядом напитанных жал,
А Поэт презирал лебезящих людишек,
А Палач только их, как себя, понимал.
И, поэтому, рвущей сознанье, весною -
В бирюзовой дали пели песнь соловьи,
Палачом был Поэт подготовлен к убою,
И распалась гирлянда Вселенской любви.
И ушёл Мандельштам в сентябре по этапу,
Поменяв на барак чинный лоск площадей,
И менялись конвои, вагоны и трапы,
Для него, как для прочих распятых людей.
Кто - подаренный милой кисет, кто - кастет,
И, при этом, делили убогую пайку
Арестанта, которого сутки уж нет.
Где лежит Мандельштам, никому неизвестно:
Лес и звёзды не знают, луга и поля,
Но, из множества версий, одна лишь уместна -
Без сомнения, спит он в планете Земля.
ЖУРНАЛИСТЫ
Не важно, день весенний и лучистый
Иль ветер, воя, рвёт на части тьму,
Уходят на работу журналисты:
Кто в кабинет, а кто и на войну.
Уходят в ночь, целуя спящих дочек,
И сыновей, и вечно ждущих жён:
У каждого из них особый почерк,
Свои кураж, идеи и резон.
ПРИПЕВ:
Есть волшебное слово надо -
Ждут ещё впереди дела.
Журналисты, за нами правда,
Как когда-то Москва была.
И тот, кто мягок, и кто слишком резкий,
Кто сразу в крик, а кто - в звенящий смех,
Все над гробами плачут не по-детски,
В них увидав тела своих коллег.
Мои родные братья, как и сёстры,
Не до гульбы вам, как и не до сна,
Ведь истина всегда бывает острой,
А ложь липка, порочна и пресна.
«ШЛИМАЗДА»
У одного шлимазла*,
Вдруг, появилась «Мазда»,
И стала эта «Мазда»
Типичная «Шлимазда».
*неудачник, иврит, идиш.
Холодно, мерзко - нет не погода…
Сыро и нервно - плачет душа…
Годы бегут… Эти резвые годы…
Или, быть может, годА?
Быть может, не всегда во всём удачлива,
Но Ангелом своим была хранима я…
И, выдержав, что было предназначено,
Скажу, что жизнь - довольно справедливая.
И всем порой даются испытания…
Проходим или нет их - дело каждого:
Приходит или нет к нам понимание
Чего-то в жизни главного и важного.
И осознание, чего не надобно,
Хоть хочется до дрожи, до истерики…
Потом - не перепишешь это набело,
Ну, разве, будет пища для полемики.
И пусть я не всегда была удачливой,
Но Ангелом зато была хранима я…
И все ошибки мной уже оплачены…
Мудра, сильна… но до сих пор ранимая.
уж всё столько раз кувырком, становилось
к верху ногами и вниз головой,
что стало давно не понятно - где милость,
радость в простой тишине и покой.
как в той бородинской, всем памятной битве,
кони и люди смешались в рагу,
святой отец матом покроет в молитве,
удачи в бою желая врагу.
всё белое в чёрное вмиг превратится,
в праздник звучит мендельсоновский марш…
булыжником с неба усталая птица,
пала на землю теряя кураж…
а где-то бушуют вулканы и море,
где-то кружит хороводы народ…
но здесь, вопреки постоянству историй
время застыло… совсем не идёт…
Сменили строй - как имя-отчество,
а изменились ненамного:
тогда - обожествляли общество,
теперь - обобществляем Бога.
2002
Сидишь один на лавке парковой,
бухой, больной, ещё не раковый,
пустым стеклом в пакете брякая,
и куришь, думая о том,
что дни летят, как письма Постуму,
что смерть заходит в гости просто и
что выпить с другом надо по сто бы -
зажечь свечу перед крестом.
Не трудно спутать жалость с завистью,
когда отмечен сроком давности.
Сидишь на лавке в парке в августе.
Дай Бог вот так и в сентябре,
вести бесцельное сидение,
следить за сменой поколения,
и в каждом встречном видеть гения,
как все сто лет назад в тебе.
Подвергнув жизнь крутому арбитражу,
но истины в итоге не изведав,
я приглашаю вас на распродажу
изобретённых мной велосипедов.
Что стоишь качаясь
Мой ты, ненаглядный…
Знаю, в гараже был,
Машину разбирал.
Видимо на трезвую
Собрать не удается,
Раз опять ты пьяный…
Детальки… растерял.
Татьяна Ник
Вот кто - то с горочки спустился,
Наверно милый мой идёт.
Он на работе задержался,
Сейчас опять он мне соврёт.
Что нужно было срочно сделать…
Мотор в машине перебрать.
А то что водкой «руки» пахнут,
Так я детальки протирал.
Татьяна Ник
Мне с рожденья повезло - в этот день не умерла я,
А вдохнула глубоко, прокричала - Вот те на!..
И пошла. Пошла… Пошла по больнице мирозданья,
Нездоровая, живая… до ближайшего окна.
Да - шепнули - и такая жизнь бывает, не горюй,
Пей лекарства… Небо плачет? Ну, конечно, о своём!
Вот подлечишься и выйдешь… в мае… или к декабрю.
Ой, беги скорее…
- Мама! (И заплачем за дождём…)
Год, второй… В четыре с лишком повезло опять…
На свет
Вышла я - совсем живая и здоровая, почти…
К тишине пустой привычна и к халатам в белый цвет…
- Ну, иди, здоровья, детка. Не болей!
- Ага, апчхи!
*****************************************
Жалоб? Нет… Болит, а как же. Тут и там, и где - не знаю.
Голова кружится, будто… Что - давленье? Может… А?
Пью лекарства… Все прекрасно…
Снег… Халаты… Закрываю…
- С днем рожденья, дорогая! До ближайшего окна?
Когда писать невмоготу и выбивается рука из сил,
Проверьте ручку - может просто мало в ней чернил?
Когда писать задумаете в стиле Голсуорси и Золя, двух мастеров семейной саги,
Проверьте, до того как вдохновение захватит вас, - а хватит ли у вас… бумаги?
Когда бумаги вдоволь и полнО в пере чернил, но всеж, увы,
Так бесконечно тянутся томительно и тягостно мгновенья…
Не пишется… - быть может перед зеркалом сидите вы,
И внешний облик ваш собой не возбуждает музы вдохновенья?
Не надо впопыхах винить себя в отсутствии таланта…
Быть может не хватает шеи вкруг шарфа иль банта?