Цитаты на тему «Песня»

Братья-сестры, ну кем мы стали,
перед Богом неся ответственность,
равнодушно свой род предали
а в сердцах породили ненависть!
Крик заблудшей души славянской,
вы, распахнувши чужим объятья,
не лукавьте, что мы не братья,
мы одна семья!

Дай нам сил
целым быть, единым
я страна, за тебя молюсь!
Нам не мил
зов иного мира
пока мы рядом, храним Святую Русь!

Три сестры были век едины,
ты звала себя самой вольною,
что ж тогда, моя Украина,
ты одна из огня да в полымя?
Отреклась от родных и близких,
посторонним смогла довериться!
Ты стремилась быть вольной птицей
стала пленницей…

Дай нам сил
целым быть, единым!
Я страна, за тебя молюсь!
Нам не мил
зов иного мира
пока мы рядом, храним Святую Русь!

Побежденных и пленных,
нас поставить хотят на колени!
Не враги мы, славяне
братья-сестры, ну кем же мы стали!
Ну кем же мы стали!

Дай нам сил
и святого мира
пока мы рядом, я больше не боюсь!

И чего ты, страна, добилась?
Покалечена, разворована!
Но затеять войну решила
против тех, для кого ты Родина!
Как теперь мы несем потери,
и на своих наставляя дула —
Не стреляй, ведь мы не звери,
мы одна семья!

Дай нам сил
и святого мира
пока мы рядом, я больше не боюсь!

Целуя знамя в пропыленный шелк
И выплюнув в отчаянье протезы,
Фельдмаршал звал: «Вперед, мой славный полк!
Презрейте смерть, мои головорезы!»

И смятыми знаменами горды,
Воспалены талантливою речью, —
Одни стремились в первые ряды —
Расталкивая спины и зады,
И первыми ложились под картечью.

Хитрец — и тот, который не был смел, —
Не пожелав платить такую цену,
Полз в задний ряд — но там не уцелел:
Его свои же брали на прицел —
И в спину убивали за измену.

Сегодня каждый третий — без сапог,
Но после битвы — заживут, как крезы, —
Прекрасный полк, надежный, верный полк —
Отборные в полку головорезы!

А третьи средь битвы и беды
Старались сохранить и грудь и спину,
Не выходя ни в первые ряды,
Ни в задние, — но как из-за еды,
Дрались за золотую середину.

Они напишут толстые труды
И будут гибнуть в рамах, на картине, —
Те, что не вышли в первые ряды,
Но не были и сзади — и горды,
Что честно прозябали в середине.

Уже трубач без почестей умолк,
Не слышно меди, только звон железа,
Ах, славный полк, надежный верный полк,
В котором сплошь одни головорезы.

Но нет, им честь знамен не запятнать,
Дышал фельдмаршал весело и ровно, —
Чтоб их в глазах потомков оправдать,
Он крикнул: «Кто-то должен умирать —
А кто-то должен выжить, — безусловно!»

И нет звезды тусклее, чем у них, —
Уверенно дотянут до кончины,
Скрываясь за отчаянных и злых
Последний ряд оставив для других —
Умеренные люди середины.

…В грязь втоптаны знамена, смятый шелк,
Фельдмаршальские жезлы и протезы.
Ах, славный полк!.. Да был ли славный полк,
В котором сплошь одни головорезы?

1971

Забытая мелодия души…
ты поспеши признаться в главном,
а мы с тобою оба хороши:
твой берег- левый, мой берег-правый.

и как соединить сердца, скажи?
где край небес? Подай же руку!
забытая мелодия души
напомнит нам о чем-то в шутку.

а в каждой шутке правда. Ты бери
мое тепло, всю жизнь навечно!
и больше не страшны нам декабри,
соединились берега и будет встреча!

И вспомнилась мелодия души,
ты так спешил признаться в главном,
а, если хочешь, песню напиши
про берег левый и про берег правый.

Ольга Тиманова «Берег левый.»

Мы патриархи, мы патриархи,
Нас внуки шлют по адресу.
Мы недомерки и перестарки,
Что видно без анамнезу.

Там где-то бабы гуляют лихо
С каким-нибудь молодчиком.
А у нас камни гуляют тихо
По нашим мочеточникам.

У вас Багамы зимой и летом,
Детишки в Штатах учатся.
А нам дойти бы до туалета,
А дальше как получится.

Уже зубов-то во рту не видно,
Уже нога волочится,
И даже как-то признаться стыдно,
Что умирать не хочется.

Мы скажем прямо: нам очень стыдно,
Но помирать не хо-чет-ся

Если однажды горячее солнце
Станет холодным как утренний лед,
Если зима жарким летом вернется
И на песок белый снег упадет,
Если беда что ничем не измерить
Рухнет на землю косою звеня
Я буду знать, всё равно, что ты веришь
Я буду знать, что ты любишь меня
Я буду знать, всё равно что ты веришь
Я буду знать, что ты любишь меня.

Если друзья мои станут врагами
И в суете продадут за пятак,
Я буду грызть эту землю зубами
Я буду верить что это не так.
Если я буду оборван как дервиш
И стану жить всё на свете кленя
Я буду знать, всё равно, что ты веришь
Я буду знать, что ты любишь меня
Я буду знать, всё равно что ты веришь
Я буду знать, что ты любишь меня.

Если погаснут далекие звезды,
Высохнет весь мировой океан,
Если спасать этот мир будет поздно
Он через час превратится в туман.
Даже уже в раскаленной пустыне,
В той, что когда-то, мы звали земля
Знаю, что сердце твое не остынет
Я буду знать что ты любишь меня
Знаю, что сердце твое не остынет
Я буду знать, что ты любишь меня.

И глядя ангелом с неба на землю
Выберу нам с тобой место в тепле,
Голосу сердца и разума внемля
Я упаду, но поближе к тебе.
И через день возвратившись сиренью
Я обниму тебя кроной шумя
Ты будешь знать, что я твой добрый гений
Я буду знать, что ты любишь меня
Ты будешь знать, что я твой добрый гений
Я буду знать, что ты любишь меня.

Мой корабль давно стоит на рейде,
реями качая над волною.
— Эй! Налейте — сволочи — налейте,
а не то поссоритесь со мною!

— Эй! Хозяйка! Что же ты — хозяйка?
Выпей с нами — мы сегодня платим!
Что-то нынче вечером, хозяйка,
на тебе особенное платье.

Не гляди так больно и тревожно,
не буди в душе моей усталость.
Это совершенно невозможно —
даже до рассвета не останусь.

Смит-Вессон калибра тридцать восемь —
друг мой до последней перестрелки.
Если мы о чем-нибудь и просим —
это чтоб подохнуть не у стенки.

Разлетится эхо, эхо, эхо.
Эй вы чайки — дурочки — не плачьте!
Это задыхается от смеха
море, обнимающее мачты.

Сорок тысяч бед за нами следом
ходят словно верная охрана.
Плюньте — кто пойдет на дно последним —
в пенистую морду океана!

На город спускается вечер
И звездочки в небе горят.
Со мною не ищешь ты встречи
И первым отводишь свой взгляд.

Припев:
Ах, ночь, голубая ночь!
Сколько на небе звёзд —
Столько в начале мая
Ты мне приносишь слёз!

Ах, ночь, голубая ночь!
Сколько на небе звёзд —
Столько в начале мая
Ты мне приносишь слёз…

Сады цветом яблонь дышали
И майские розы цвели.
А где мы с тобою встречались —
Травою следы поросли.

Ах, ночь, голубая ночь!
Сколько на небе звёзд —
Столько в начале мая
Ты мне приносишь слёз…

Пускай ты целуешь другую,
В глаза ее смотришь любя.
Но знай, ты не встретишь такую,
Что любит сильнее, чем я!

Ах, ночь, голубая ночь!
Сколько на небе звёзд —
Столько в начале мая
Ты мне приносишь слёз…

Я знаю — меня ты не любишь,
А я тебя очень люблю!
Я знаю — меня ты забудешь,
А я позабыть не смогу!

Ах, ночь, голубая ночь!
Сколько на небе звёзд —
Столько в начале мая
Ты мне приносишь слёз…

Ах, ночь, голубая ночь!
Сколько на небе звёзд —
Столько в начале мая
Ты мне приносишь слёз

А у нас на крыше в гнёздышке живёт
Добрый Аистёнок, он всегда нас ждёт.
Будем с Аистёнком мы расти.
Он удачу сможет дому принести.

Будет дома всем спокойно.
Мама будет всем довольна.
И, прогнав все беды и горести.
Будем вместе с аистёнком мы расти.

— Раз, два, три, четыре, пять,
Будем с Аистёнком новой встречи ждать!

САНЯ

Небо, тучи,
Ветер как-будто кого-то искал.
Станет лучше,
Если рванёшь, потянувши штурвал.
Две вертушки
С ходу винтами порвать тишину.
Там опушка.
«Первый, ответь, я — второй, подхожу».

Кто-то снизу,
Надо ребят поскорее забрать.
«Саня!», «Вижу!»,
«Чуть приглуши — так удобней взлетать».

Дождь по днищу,
Это колотится дождик из пуль.
Ветер свищет,
Видимость что-то сегодня под нуль.

Пусть земля будет небом для них,
Для ребят, что под солнцем летают.
Ведь у них смерть одна на троих,
Жизни просто на всех не хватает.

Саня, первый.
«Да, я страхую и здесь покружу».
К чёрту нервы.
«Слышу, второй.
На тебя выхожу».
Вспыхнул свечкой,
Чёрным обугленным факелом вниз.
Прямо в речку,
Огненный след в сером небе повис.

Три посадки,
Вытащил всех и вернулся назад.
Как лампадка
В мокром ущелье обломки горят.
«Саня, слышишь?
Саня, прости, что я всё ещё жив.
Ветер, тише!
Там, на камнях друг мой лучший лежит».

Пусть земля будет небом для них,
Для ребят, что под солнцем летают.
Ведь у них смерть одна на троих,
Жизни просто на всех не хватает.

Сейчас иду… а мне навстречу
молодой парниша прёт,
весь в джинсе и зубьев нету
но, как лошадь, громко ржёт…
В ухи всунуты «беруши», —
провода от них в карман,
и грохочет, всем аж слышно,
трам-тарам-тарам-тарам…
Иду дальше, улыбаюсь,
песня вспомнилась вдруг мне…

а парнишке, честно-честно,
под девяносто лет уже…

Прочь гони тоску и горе
Запируем на Авроре
Будут танцы всех оттенков
С Валентиной Матвеенко

Эта пушка выстрелит не скоро
Ходит ходуном Аврора
Эта пушка выстрелит не скоро
Танцы-шманцы на Авроре

Мы на радость всем буржуям
На Авроре затусуем
Выпьем кровь, и слижем пенки
А потом и шило в стенку

Эта пушка выстрелит не скоро
Ходит ходуном Аврора
Эта пушка выстрелит не скоро
Танцы-шманцы на Авроре

Раньше были все мы пионеры,
А теперь миллиардеры
Раньше были все мы пионеры,
А теперь миллиардеры

Эта пушка выстрелит не скоро
Ходит ходуном Аврора
Эта пушка выстрелит не скоро
Танцы-шманцы на Авроре

В шумном зале ресторана, средь веселья и обмана,
Пристань загулявшего поэта.
Возле столика напротив, ты сидишь в пол оборота,
Вся в луче ночного света.
Так со мной случилось вдруг, что слова сорвались с губ,
Закружило голову хмельную.

Припев:
Ах, какая женщина, какая женщина,
Мне б такую.
Ах, какая женщина, какая женщина,
Мне б такую.

Пол не чуя под собою, между небом и землею,
Как во сне с тобой танцую.
Аромат духов так манит, опьяняет и дурманит.
Ах, как сладко в нем тону я.
Так близки наши тела и безумные слова,
Без стыда тебе шепчу я.

Припев:
Ах, какая женщина, какая женщина,
Мне б такую.
Ах, какая женщина, какая женщина,
Мне б такую.

Ты уйдешь с другим, я знаю, он тебя давно ласкает,
И тебя домой не провожу я.
Жжет в груди сильней огня, не моя, ты не моя,
Так зачем же я ревную.
Сколько ж нужно мне вина, чтоб из памяти прогнать,
И забыть мечту свою шальную.

Припев:
Ах, какая женщина, какая женщина,
Мне б такую.
Ах, какая женщина, какая женщина,
Мне б такую.

Припев:
Ах, какая женщина, какая женщина,
Мне б такую.
Ах, какая женщина, какая женщина,
Мне б такую.

Стоит сосна, река жемчужная течет,
А вдоль нее парнишка с девушкой идет.
Они идут, не замедляя быстрый шаг.
Вдруг у него блеснули слезы на глазах.

«Я ухожу», — сказал мальчишка ей сквозь грусть,
«Я ухожу, но обязательно вернусь».
И он ушел, не встретив первую весну…
Домой пришел в солдатском цинковом гробу.

Рыдает мать, и, словно тень, стоит отец,
Ведь он для них еще пацан, ещё юнец.
А сколько их, не сделав в жизни первый шаг,
Домой пришли в солдатских цинковых гробах.

Он, как ты, домой девчонку провожал,
Дарил цветы и на гитаре ей играл,
А в час, когда на землю раненный упал,
Он имя той девчонки кровью написал.

Развеет ветер и на границе серый дым.
Девчонка та уже встречается с другим.
Девчонка та, что обещала: «Подожду»,
Пришла весна, исчезло имя на снегу.

Стоит сосна, река жемчужная течёт,
А вдоль нее парнишка с девушкой идет.
Они идут, и на душе у них весна.
Вдруг у неё блеснули слёзы на глазах.

«Я не хочу я не хочу так больше жить,
Я не могу, я не могу его забыть».
И вот она бежит по мостику одна,
И вот она, как камень бросилась с моста.

Я пью за тех, кому сегодня 20 лет,
Я пью за тех, кого сегодня с нами нет,
Я пью за тех, не встретив 1-ую весну,
Домой пришли в солдатском цинковом гробу

Я не думал никогда, что будет сложно так
В моё сердце ты вошла и потревожила.
Ох, если бы мне воротить десяток лет назад
Увёл бы я тебя с собой в любовный звездопад

Между нами много лет, ох расстояния,
Но не могу я обмануть свои желания
Хочу любить, хочу летать в любви с тобой
ОДНОЙ,
Но видно поздно уводить тебя в любовь
СО МНОЙ.

Припев:
Слишком поздняя любовь, слишком поздняя
Ты же сделала со мной невозможное
И опять я от тебя теряю голову
Слишком поздняя любовь — ЭТО ЗДОРОВО!

Ах, что мне делать, как мне быть, что сердцу
ПРИКАЗАТЬ?
Забыть тебя, любовь забыть, из головы
УБРАТЬ
А я в ответ на твой обман опять лечу к тебе
И не жалею я о том, что ты в моей судьбе.

Припев:

Хотя болею я тобой, но всё ж пора забыть
Ведь знаем мы и знает БОГ, что вместе
НАМ НЕ БЫТЬ.
Сотру из памяти мечты, уеду в свою боль
И только буду вспоминать ту позднюю
ЛЮБОВЬ

По телевизору услышала старую народную песню «Ой ты, Порушка-Параня», а поскольку такого имени не знает, ходит, поёт:
— Ой топорушкой поранил…