Я жива. Я мертвой не стала.
Обезлюблена только душа.
Так неловко ее обменяла
На два медных фальшивых гроша.
Отдала без доплат, променяла
На иллюзии, маски, слова
Неуклюже так доверяла.
А она на помощь звала
Тихим стоном неслышным…
И в ноябрьский вечер ушла
По осенним туманным крышам
А я… я осталась, ждала.
Я смотрела в окно без смысла
Без нее, без души, как мне жить?
Я писала длинные письма
Без нее как теперь полюбить?
Если кто ее встретит, узнает,
Отогрейте, прошу, теплом
Она робкой, пугливой бывает,
Но оттает под нежным крылом.
Выдыхая боль, вдыхая едва
Замерла надо мною душа…
Она мертвой не стала, жива.
Обезлюблена только я…
нет - без троллей слишком скучно - тролли часть затеи всей.
что про душу? дышим кучно - каждый скажет - пишем с ей!
каждый скажет - бог с тобою, ведь во мне души - обьём.
я стихом все сути вскрою и залью по окоём.
нет-нет-нет, в ином тут дело, дело тут в объеме зла.
а у зла мотивы бедны - прогреметь и затоптать
хоть кого… вы к нам? как мило! так - улыбочку на пять…
не, у нас не загрустите, эй, а это что за б… ь…
Больно, когда тебя предают,
Душой, в мелочах, словами,
И малодушно, трусливо лгут,
Как по живому… мягко, ножами.
Больно, когда понимания нет,
Верности нет, и цены обещаньям.
А память хранит увядший букет
Лишь выборочным воспоминаньям.
Больно рвать, когда любишь еще,
Когда сердцу хочется верить,
А ты предательски в суть посвящен
Того, что любовью уже не измерить
Больно, когда ты умело распят,
Раскрыв широко объятья,
Когда тобой бездушно грешат,
Вывесив душу твою на распятье…
Я тебе благодарна за опыт бесценный,
За боль и печаль, и порознь путь,
За счастье любить, быть тебе верной
И за то… что уже ничего не вернуть.
Акбар Мухаммад Саид
Истинная Вера в Сердце, в Душах и глазах людей.
Не в Церквях и не в Мечетях, не в попе и не в мулле.
Слуги божьи поп с муллою, в Бога Веруй, не в раба!
Библию читай до корки, и Коран читай всегда!
Правоверный Мусульманин - в Вере Истинной Живёт,
Православный Христианин - Веры Искру сбережет…
Нужно Быть во правой Вере, в этом смысл слов Господа.
И не нужно слыть во Вере, как бы, редко, иногда.
Коль избрал пути Господни- будь достойным, не юли!
Слушай Сердцем Слово Божье, Духом Чувствуй, оком зри!!!
Православный Христианин -в Вере Истинной Живёт,
Правоверный Мусульманин - Веры Искру сбережет…
Почему вы любовь называете смертью?
Это нелепо. Не стоит заблуждаться.
Разве смерть вносит в жизнь человека страданье?
Разве смерть заставляет вставать, чтобы вновь опускаться?
Это смерть заставляет вас клясться любимым?
Или глупость советует клятвы давать подлецам?
Вы не путайте, смерть далека от признаний,
От подарков, речей и дешевых наигранных драм.
Смерть - не любовь и любовь - не является смертью,
Скорее любовь - это жизнь, а не что-то другое.
Вы при жизни страдаете, при жизни опять совершаете
То, что когда уже пропитало вас болью.
Смерть лишь итог бездарно прожитой жизни,
Лишь финал самых глупых, нелепых ошибок.
И скорее уж смерть - лишь спасенье влюбленным глупцам
Что однажды упав, не бросают бесплодных попыток.
Смерть лишь конец всем дешевым, фальшивым признаньям
И лишь урна для сотни бессмысленных слов.
Смерть - не любовь, а скорее прощанье
С жизнью под тяжестью этих «любовных оков».
Вина
Паутины звезд висели
В грустных небесах…
Бриллианты слез блестели
На твоих глазах.
Где туман росы напившись
На траве лежал…
Я тебя, с дороги сбившись,
У реки не ждал.
Знаю в жизни так бывает,
Ты давно с другим.
Облаками проплывает
Счастья синий дым.
Годы мимо пролетали,
С правдой разошлись,
Будто в прятки мы играли
И глупо не нашлись.
Лик иконы осуждает,
Мозг кричит - молииись!
Жизнь ошибок не прощает,
Сколько не крестись…
Вдруг нахлынет боль большая
В «Спасе на Крови»
Дочка выросла не зная
Папкиной любви!
Лопнул нерв от пули меткой,
Так душа болит…
Птица вырвавшись из клетки,
Птенчика растит.
Грусть кипит, вбивая эхом
В сердце острый кол!
Сбросил в пропасть четверть века
И зачем пришел?
Художник
Безумный день приблизился к закату,
Легли на холст последние штрихи
И удаляясь в сумерки куда-то,
Читал художник белые стихи…
Ему давно девицы строят глазки,
Застыв в улыбке, сидя за холстом,
Но для него они - простые краски,
Всего лишь краски, каждая с лицом!
И вновь ушел и слезы не заметил,
Листву срывая, глядя в темноту…
Я понимаю, лишь при ярком свете,
Такие видят боль и красоту!
Он много раз писал работы с юных
Венер, Патриций, Граций и Джоконд,
Но о любви ни капельки не думал,
Они о ней, всегда! Наоборот.
Он любит лоск в своем холодном доме,
Давно без чувств увяла доброта…
Была бы здесь принцесса при короне,
Но пишет он пантеру без хвоста!
Но правда бредит в слух на этом свете,
Забилось сердце, будет ей экстрим!
Свершилось чудо, он её заметил…
Но вдруг сказал - мадам, смените грим!
В стремленье к сущему порою легко от сути отойти.
И истин многих не открою, но для стараний есть мотив.
Тут многословие и догмы. И правь, влекущая латынь,
И слёз горючесть и, особо, - все упованья на эфир…
Мне нет преград, я пламенею и тень бесстрастную ловлю
На пике призрачных парений. Я вою, плачу и дымлю.
Но… не прогнать обиду в шею до завершения времён…
Прости, читатель, прегрешенья на ниве чувственных письмён.
За мной осмысленность не рухнет, за мною вечность с животом…
Я молод словом, но не духом, я прост душою ну и что…
А вот пишу! Пишу всё злее - освоить сердца непокой,
Утешить тропами воззренье, забыться благостной строкой…
Чтоб отойти на шаг от сути… на два… на десять… так видней.
Она от плоти смертной муки, она знакома с детства мне…
На кромке жизненного страха
Всегда живет цветок надежды -
Он на руинах среди праха
Цветёт бесстрашно белоснежным,
Таинственным питаясь светом,
Пускает корни в глубь сознанья,
Рождая добрые приметы,
Врачуя все переживанья.
И мысли страх во тьме кромешной
Блуждающий средь воплей жути
Развеет тот цветок надежды,
И лихорадку снов остудит.
На кромке жизненного страха
Всегда цветёт цветок надежды…
Засыпаю как убитый
в оба глаза
из двустволки
в тесной норке монолитки,
просыпаюсь тоже мертвый.
И встаю как из могилы
с перекопанной постели,
волочу как с гильотины
голову свою в портфеле
в свой огромный белый офис,
где до неба окна-двери,
никотин мешаю с кофе
и гоню бульон по вене.
Следом бродит приведением,
наступая на мозоли,
мой похмельный понедельник
в черном мокром капюшоне,
он в подоле носит зелье
от уныния и печали,
искушая древнем змеем.
Словно мрачный англичанин
я согрею тело чаем,
душу томиком Бальмонта,
дочитаю
и в отчаянье
задушу свою боль Bond’ом.
Я себя убеждаю, что мне безразлично,
сколько там до весны: территорий, границ,
и насколько мужчина быть может двуличным
в окруженьи привычных и преданных лиц.
Я себя приучаю не строить иллюзий
и не ждать обещаний. Уж лучше молчи!
Это очень удобно быть, как бы, в союзе
по желанию на ночь: держи вот ключи.
Я сумею быть проще, не ждать и не злиться.
Тишина опускается медленно с крыш.
Мне неважно, как долго у вас это длится,
мне неважно, как часто и с кем ты там спишь.
Я всего лишь хочу утолить эту жажду.
Скоро станет полегче: чуть-чуть до весны.
Я хочу, чтобы мне это было неважно.
Я хотела б, чтоб мне безразличен стал ты.
Говорят, что сильные не плачут!
Пусть же говорят, а ты не верь.
Боль скрывают, прячут неудачи,
Плотно закрывая в душу дверь!
А ты такая же: всё пахнешь и цветёшь …
Хотя прошло уже, наверно, лет двенадцать.
Но, то не лесть подобострастная, не ложь,
Я просто вновь попал - мне некуда деваться.
Ты ослепительна врагам и мне назло
И фору дашь по элегантности Беллуччи.
А я «поплыл» опять - мне голову снесло.
Ну, что ж зараза-жизнь меня совсем не учит?!
Как и тогда, я от тебя без водки в хлам;
Вновь разбежалось на сто двадцать битов сердце.
Дышу тобой, тебя читаю по губам,
Смотрю в глаза и всё никак не насмотреться.
Побудешь чуть со мною, солнце заслоня
И убежишь куда-то прочь на лет двенадцать,
Став эпизодом, вспышкой, став мгновеньем дня
В моём потоке бесконечных аберраций.
А время молодость оставит за спиной,
Ссутулит плечи и виски окрасит в иней …
Ты ни любовницей не станешь, ни женой …
Лишь для стихов моих фатальной героиней.
Молитвы свет и мрак души,
Слепая вера, зоркий ум.
Как нравится, так и живи,
Избавь мозги от тяжких дум.
Бог на минуту уходил.
Вернулся, смотрит… Дрянь - дела.
Оставил так. Не тратя сил,
Махнул на бренные тела.
А где-то там, в небесной мгле,
Не видел сам, так говорят,
За счастье жизни на земле
Архангелов звенит булат.
То наверху, а здесь, внизу,
Сражаться верой мало сил.
Христос распятие в миру
В ответ на правду получил.
Смешалось всё в один котёл,
Оттенков серых полон мир:
Вот лев мычит, рычит осёл,
Голодным - пост, а сытым - пир.
И мухи кружат над зерном,
Котлеты плевел облепил.
Пасётся золотым тельцом
Средь стада смысл по степи.
За что не жалко умирать?
А жить вообще ради кого?
Геройство - трусость. Слабость - власть.
Кому-то плеть, другим - ярмо.
Тут правда слышится, как ложь,
Здесь нет друзей, одни враги.
Продать за бакс, купить за грош
Святыни, принципы, грехи.
Рвём глотки, жилы день за днём
Когда другим, порой себе.
По головам людей идём.
Перекричать бы хруст костей.
Все средства - норма, был бы прок!
У сильной веры больше крест!
Не руку в помощь, локоть в бок
Получишь в раз за свой протест.
Плюём на стены, в потолок,
На труд иных, в сердца людей,
Не ценим в жизни ничего,
Не видя гнусь своих идей.
Среди мерзавцев, шлюх, воров,
Наживы мелкой не стыдясь,
Я тоже монстром быть готов,
Чтоб мной не помыкала мразь.
Толпой безумной ловим блох.
Идём, прикрыв свой интерес.
Быть может, нас ведёт не Бог?
Возможно, это даже бес.
Можно войти в элиту,
Пить дорогой коньяк,
Можно купить даже свиту,
Только друзей - никак!
Можно скупить дипломы,
Но не купить мозги.
Можно отгрохать хоромы,
Сдохнув в них от тоски.
Деньги не смоют позора,
Имя и честь не вернут.
Можно купить прокурора
Или купить сразу суд.
Можно купить чей-то принцип,
Нужную подпись, печать,
Личных нанять «пехотинцев»,
Лучшего вызвать врача.
Только не купишь здоровья -
Деньги здесь слабый редут.
Библия у изголовья
Вовсе не значит: Бог тут.
Можно купить чьё-то ложе,
Можно жену наконец,
Только купить очень сложно
Слитность двух вместе сердец.
Можно гордиться машиной
И красотою жены,
Так и не став мужчиной -
Сыном своей страны!