Если ты ранен в смертельном бою,
В жестокой сражен борьбе.
Твой друг разорвет рубаху свою.
Твой друг перевяжет рану твою.
Твой друг поможет тебе.
Был ранен в бою командир Абаков
Фашистской пулей шальной.
И ветер развеял гряду облаков,
И солнце качалось на гранях штыков…
Был ранен в бою командир Абаков.
На помощь к нему поспешил связной
Товарищ и друг - Квашнин.
Он рану рубахой перевязал.
Потом ползком под откос.
Гудела земля, стучало в висках.
Сквозь дым и огонь в покойных руках
Он дружбу свою пронес.
Уже вдалеке сражения дым.
Пахнуло травой и ветром лесным.
Жаворонки поют:
«Возьми винтовку мою, побратим.
Возьми винтовку мою.
Возьми винтовку, мой друг и брат.
Без промаха бей по врагу…»
Быть может, они разглядели тогда
В предсмертный последний миг.
Как черными крыльями машет беда.
Как в черной крови пламенеет вода.
Как гибель настигла их.
Если ты ранен в суровом бою,
В жестокой сражен борьбе.
Твой друг разорвет рубаху свою.
Твой друг перевяжет рану твою.
Твой друг поможет тебе!
Она смотрела в тусклое окно,
Смотрела все четыре долгих года.
Нет от сыночка весточки давно.
Ждала в жару, и в снег, и в непогоду.
Свеча на подоконнике горит,
Но радость жизни мысль её не греет.
В руке повестка. С нею говорит
И думать о плохом сейчас не смеет.
А где-то там, на выжженной земле,
Лежал боец, атаки дожидаясь
И, на стоящей рядышком ветле,
Пел соловей весенний заливаясь.
Но вот приказ и двинулись вперёд
На сопку, что была за косогором.
В атаку шёл Гвардейский Первый взвод
С фашистом обнаглевшим и матёрым.
Он рвался бой за плачущих детей,
За жён, что на себе поля пахали,
За боль и слёзы старых матерей
Сынов, что не дождавшись, умирали.
За каждый миллиметр земли родной,
Которую топтали и душили.
Чтоб в мире наступил опять покой,
Чтоб в людях веру в правду не убили.
Еще совсем чуть-чуть, один бросок
И захлебнётся вражеская нечисть.
От смерти он сейчас на волосок,
Взвалив весь бой на худенькие плечи.
Не раз смотрел «костлявой» он в лицо.
Хранила материнская молитва
И, взяв сейчас гранату за кольцо,
Был жизнь отдать готов в кровавой битве.
Разбит вчистую вражеский палач
И губы пересохшие упрямо
Шептали: Мама, мамочка, не плачь!
Я выстоял. Живым вернусь я, мама!
Глаза, подняв к родному небосводу,
Рыдал он с мятой карточкой в руке,
А мать ждала бойца четыре года
В далёком захолустном городке…
Ирина Стефашина
Весна. И с каждым днем невнятней
Травой восходит тишина,
И голуби на голубятне,
И облачная глубина.
Пора! Полощет плат крылатый,
И разом улетают в гарь
Сизоголовый, и хохлатый,
И взмывший веером почтарь.
О, голубиная охота!
Уже воркующей толпой
Воскрылий, пуха и помета
Развеян вихрь над головой!
Двадцатый год! Но мало, мало
Любви и славы за спиной.
Лишь двадцать капель простучало
О подоконник жестяной.
Лишь голуби да голубая
Вода. И мол. И волнолом.
Лишь сердце, тишину встречая,
Все чаще ходит ходуном..
Гудит година путевая,
Вагоны, ветер полевой.
Страда распахнута другая,
Страна иная предо мной!
Через Ростов, через станицы,
Через Баку, в чаду, в пыли -
Навстречу Каспий, и дымится
За черной солью Энзели.
И мы на вражеские части
Верблюжий повели поход.
Навыворот летело счастье,
Навыворот, наоборот!
Колес и кухонь гул чугунный
Нас провожал из боя в бой,
Чрез малярийные лагуны,
Под малярийною луной.
Обозы врозь, и мулы - в мыле,
И в прахе гор, в песке равнин,
Обстрелянные, мы вступили
В тебя, наказанный Казвин!
Близ углового поворота
Я поднял голову - и вот
Воскрылий, пуха и помета
Рассеявшийся вихрь плывет!
На плоской крыше плат крылатый
Полощет - и взлетают в гарь
Сизоголовый, и хохлатый,
И взмывший веером почтарь!
Два года боя. Не услышал,
Как месяцы ушли во мглу:
Две капли стукнули о крышу
И покатились по стеклу…
Через Баку, через станицы,
Через Ростов, назад, назад,
Туда, где Знаменка дымится
И пышет Елисаветград!
Гляжу: на дальнем повороте -
Ворота, сад и сеновал;
Там в топоте и конском поте
Косматый всадник проскакал.
Гони! Через дубняк дремучий,
Вброд или вплавь гони вперед!
Взовьется шашка - и певучий,
Скрутившись, провод упадет…
И вот столбы глухонемые
Нутром не стонут, не поют.
Гляжу: через поля пустые
Тачанки ноют и ползут…
Гляжу: близ Елисаветграда,
Где в суходоле будяки,
Среди скота, котлов и чада
Лежат верблюжские полки.
И ночь и сон. Но будет время -
Убудет ночь, и сон уйдет.
Загикает с тачанки в темень
И захлебнется пулемет…
И нива прахом пропылится,
И пули запоют впотьмах,
И конница по ржам помчится -
Рубить и ржать. И мы во ржах.
И вот станицей журавлиной
Летим туда, где в рельсах лег,
В певучей стае тополиной,
Вишневый город меж дорог.
Полощут кумачом ворота,
И разом с крыши угловой
Воскрылий, пуха и помета
Развеян вихрь над головой.
Опять полощет плат крылатый,
И разом улетают в гарь
Сизоголовый, и хохлатый,
И взмывший веером почтарь!
И снова год. Я не услышал,
Как месяцы ушли во мглу.
Лишь капля стукнула о крышу
И покатилась по стеклу…
Покой!.. И с каждым днем невнятней
Травой восходит тишина,
И голуби на голубятне,
И облачная глубина…
Не попусту топтались ноги
Чрез рокот рек, чрез пыль полей,
Через овраги и пороги -
От голубей до голубей!
Сердце застыло.
Ночью свечу зажигаю -
Плавится воск…
Я наивен и чист -
Сердцем в детстве остался.
О, моя седина.
Милый мой почти француз.
Я ж, наоборот…
Тут куда - то днём ушел,
И звенит звонок.
В трубке что-то говорят,
Но язык - чужой.
С дуру ляпнула ему:
Же не манж па сис жур…
В трубке стихли все слова…
Думаю, ну вот…
Был такой супер - болтун,
А теперь умолк.
Быстро шок его прошел,
Снова тараторит он.
Трубку бросила… Молчу…
Как я мужу всё скажу?
Муж теперь меня боится,
К телефону подпускать.
Вдруг я снова не подумав,
Что-то ляпну не впопад,
А ему потом придётся,
Извиняться и краснеть.
Атташе, тот оказался
Очень милый человек
И зарплату вдруг повысил
Мужа, точно - пожалел…
Эх, лиха беда начала,
Больше я…"Не голодала"…
Татьяна НИК
В зимнем лесу
Посох оставленный вижу.
Жаром пронзило.
Лелька
Женщина креолка,
Цвет Европы с Азией.
Озорная Лелька
По заборам лазила,
Ссорилась с мальчишками,
Улыбалась, плакала,
Вечером над книжками
Тихо слезки капали…
Непоседа добрая,
Женщина чудесная!
По погоде модная,
Сколько нужно честная.
Детство было бурное,
Чехарда и классики,
Вдруг стрела Амурная
В грудь из Одноклассников!
Горечи и радости
Все сплелось лианами…
Получала гадости,
Встретилась с обманами.
Не сломалась хрупкая,
На судьбу не сердится,
Нежно глажу руки ей
И мечтаю встретиться!
Женщина креолка,
Цвет Европы с Азией.
Озорная Лелька
По заборам лазила.
Вот шагаешь павою…
Женщина красивая,
С Днем рожденья славная,
С Днем рожденья милая!
Исчез и даже не простился.
Забил стрелу поглубже в сердце.
И не успела всё же я раскрыться,
Быть может всё и к лучшему… переболело.
А может Фениксом восстанешь ты из пепла,
Я с радостью прочту твои творения…
От мысли радостно забилось сердце,
А на душе одни сомнения.
Тогда -пока, прощай, а может и до скорой встречи.
Хотя тебе это совсем не нужно.
Другая будоражит твоё сердце,
Ты до сих пор по ней ещё тоскуешь.
Титул Чемпионов, игра!
- не нужна в хоккее война,
Шайбы в ворота летят
- громко болельщики кричат.
Защитник соперника о борт,
- у ворот идёт бой.
Сломан крюк в щелчке
- пас,… проброс в игре.
Корпус под шайбу, боль,
- в ворота не залетел гол.
Резко атака пошла,
- болеет в азарте Страна.
Фанаты в баре пиво пьют,
- голы с нетерпением ждут,
За океаном идёт игра,
- эти парни с вами всегда.
Закончен хоккейный бой,
- шумит океана прибой.
Бег вдоль моря и горам,
- квас душистый в стакан.
Вспомним звёзд из ЦСКА
- как Канаду разбили на Ура!
Да были годы лихие.
- медали брали золотые.
Хоккей,. великая игра!
- и любит тебя Страна!
Игра чемпионов впереди,
- и пластырь ляжет на крюки.
Пас щелчок и гол забит,
- диктор голосит.
Ликует вновь стадион,
- это игра, а не сон.
****************************
Слава упала на плечи,
Двор в глазах, где играли дети.
Хоккей дружная игра!
И резвиться на льду детвора!
Начинается реклама,
Видно девушки лицо.
Только как-то очень странно,
Все оно искажено…
Возле зеркала стояла…
И смотрела на себя…
И ужасно так кривлялась,
Все… Реакция пошла…
Юбочка зеленая
И покроем клёш.
Разметала запахи,
Что не соберешь.
Пробежав по лестнице,
Поднимаясь вверх,
С «головой» столкнулась…
Что каменнее всех.
Заглянув в глаза ей
Облизала лоб.
За уши тянула
Кто б подумать мог…
Вдруг навстречу негр
Показался ей.
Голову свернула,
И бежать быстрей…
И опять пустилась,
В свой безумный пляс.
Ноги задирала,
И трясла рукой…
Со сцены улетела
В яму головой…
Посмотрев рекламу,
Подвела итог.
Хочешь быть здоровым…
Не трогай пузырек!
Видно раз понюхав,
В общем просто жуть…
Стало её плющить,
Глючить и тянуть.
Если жить хотите
И нормальным быть
Прочитав, что КЕNZО,
Не стремись купить.
Татьяна НИК
Величием торжественным исполнен,
Спит мир покойно. Мерный строй шагов
У гроба Назарянина всенощно
Звучит, как эхо:
Гулко, монотонно
Надзором стражников - руки синедриона.
Огонь лампады освещает мрак
Предутреннего бледного тумана.
Никто не знает - радость воссияет -
Великий день на землю снизойдёт.
Печать разорвана!
Отвален грузный камень.
Беспечный мир разбужен ото сна!
Две молнии - два ангела святых
В одеждах светозарных в сад спустились,
Неся нам весть с небесной высоты:
«Восстал Христос!
Бессмертен Жизнодавец -
В блистательном сиянье вознесён»!
Восходит солнце, по вершинам гор
Весенний день, встречая позолотой,
Играет заревым своим лучом.
В душе Марии пасмурно от боли.
- Жена, что плачешь? - раздаётся глас.
Взор отуманен скорбной Магдалины:
- Господь покинул, как же мне не плакать?
Из милосердья любящего к ней
Христос открылся: «Не горюй, Мария»!
- Учитель мой!
- Я восхожу к Отцу.
Обрадуй братьев - Воскрешенье с вами!
Дана мне власть на небе и земле.
Бессильна бренность.
Отступает смерть.
Спасётся всякий, следуя ученью.
Я с вами днесь и до скончанья века!
Ищет, доказывает
Неуверенный.
Мне это чуждо.
Имею потребность
Ладных созвучий
Кайфовым напевом
Облагораживать души
Заблудших.
А НА ПОРОГЕ ТОПЧЕТСЯ ВЕСНА…
Ты знаешь, что я гордая без меры,
И в этой своей гордости смешна.
А на пороге топчется весна
В пуловере забавном из мохера.
И машет мне, на цыпочки вставая,
И будто бы с собой меня зовёт.
А я тушуюсь, зная наперёд,
Куда меня дороженька кривая,
Попробуй я ослабь тугие вожжи
Хоть каплю, непременно заведёт.
Но, может быть, настал и мой черёд
Стучаться в твои двери. Мысли множат
Сомнения, неверие, фантомы
И жуткий страх уйти, как есть, ни с чем.
Но жизнь не признаёт стандартных схем.
А, в общем-то, хотелось по-простому:
Есть ты и я, и в прошлом сотни планов,
Надежд, тревог и одержимых мечт,
Тепло объятий и неловких встреч,
Зачем-то нам судьбою всё же данных.
Пришла бы коль, ты руку бы мне подал?
Пустил бы? Или счастье - не про нас?
И на пороге топчется весна
Лишь датам догорающим в угоду.
Обожаю я улицы старые,
Где не слышится города звон,
Где прошла наша юность с гитарами…
Только бесят названия бездарные -
Список чуждых эпохе имён.
Пусть живёт переулок Восстания,
Декабристов - куда бы не шло;
Но дороже иные названия,
От которых свободней дыхание,
От которых на сердце светло:
Водяная, Степная, Петровская,
Голубиная слобода,
Гришковская, Введенская, Орская,
Николаевская, Перовского…
…Неужель не вернуть никогда?!
Возродили мы Храмы убитые,
Зазвонили мы в колокола;
Только улиц названия забытые,
Не прикрытые нашей защитою, -
Словно злая метель замела…
И всё меньше домов с мезонинами,
И купеческих особняков,
Исчезают кварталы любимые -
Вдохновение, тайны и сны мои, -
Память славных, великих веков!