Любовь не купишь по заказу,
Не выберешь на вкус и цвет.
К одним она приходит сразу,
К другим - через десятки лет.
Одна горит, другая - тлеет,
Да, скажем прямо, не тая:
«Любовь стандартов не имеет!
Она у каждого своя!»
В мороз, иль дождь,
Иль зной палящий
Она придёт, ты не зови.
Я говорю о настоящей,
Об истинной, большой любви!
Не о любви, рожденной скукой,
Что, вспыхнув, сразу будет стыть,
Нет, говорю о той, что с мукой,
Со смертью, даже, может быть!
Она или горит ликуя,
Иль давит тяжестью свинца,
И если ты нашёл такую -
Храни до самого конца…
Прочитала стихи из детской книжки 1958 года выпуска: Мама зебра, папа лось! Как им это удалось? Ну, а дедушка свинья вот такая вот семья! Задумалась, ни чего себе стихи для детей в советское время!
Я люблю тебя.
Знаю всех ближе,
Всех лучше. Всех глубже.
Таким тебя вижу,
Каким не видел никто, никогда.
Вижу в прошлом и будущем,
Сквозь разлуки, размолвки, года …
Я одна тебя знаю таким,
какой ты на самом деле.
Я одна владею сердцем твоим,
больше, чем все владельцы,
владею!
Ведь оно у тебя, как заклятый клад;
не подступишься -
чудища, пропасти, бесы…
Я зажмурилась.
Я пошла наугад.
В черных чащах плутала,
взбиралась по кручам отвесным,
сколько раз готова была отступить,
сколько раз могла разбиться о скалы…
Я люблю тебя.
Я не могу не любить.
НЕ могу уступить!
Это я тебя отыскала!
* * *
Не оглядываюсь в прошлое
и не мучаю мечты.
Знаю я, что ты хорошая
и единственная ты.
Но не правило, не истина,
не разгадка и расчет,
а строка, что не написана,
что, как ток, в крови течет.
И поведанная вроде нам
до былиночки любой,
все же ты безмерна,
родина, -
как искусство и любовь.
Ни былыми рукопашными, -
память сердца теребя, -
ни засеянными пашнями
не ответишь на тебя.
Ни заздравными под горькую
в годовщины красных дат,
ни наивною подгонкою
под какой-нибудь стандарт.
Ты - к открытию открытие,
первозданная моя.
Ежедневное отплытие
в незнакомые моря.
Не готовое решение,
не остывшее литье,
а свержение,
свершение,
завершение мое.
* * *
Становлюсь я спокойной.
А это ли просто?
…Мне всегда не хватало
баскетбольного роста.
Не хватало косы.
Не хватало красы.
Не хватало
на кофточки и на часы.
Не хватало товарища,
чтоб провожал,
чтоб в подъезде
за варежку
подержал.
Долго замуж не брали -
не хватало загадочности.
Брать не брали,
а врали
о морали,
порядочности.
Мне о радости
радио
звонко болтало,
лопотало…
А мне все равно
не хватало.
Не хватало мне марта,
потеплевшего тало,
доброты и доверия
мне не хватало.
Не хватало,
как влаги земле обожженной,
не хватало мне
истины обнаженной.
О, бездарный разлад
между делом и словом!
Ты, разлад, как разврат:
с кем повелся - тот сломан.
Рубишь грубо, под корень.
Сколько душ ты повыбил!
Становлюсь я спокойной -
я сделала выбор.
Стал рассветом рассвет,
а закат стал закатом…
Наши души ничто
не расщепит, как атом.
1962
* * *
Я полюбила быт за то,
что он наш общий быт,
что у меня твое пальто
на вешалке висит.
За тесноту, за тарарам,
где все же мы в тепле,
за то, что кофе по утрам
варю лишь я тебе.
За то, что хлеб или цветы, -
привыкла я с трудом! -
приносишь вечером и ты,
как птица в клюве, в дом.
Пускай нас заедает быт,
пускай сожрет нас, пусть, -
тот, где в твоих ладонях спит
мой очумелый пульс.
Тот, где до нас нет дела всем,
где нет особых вех,
где по-московски ровно в сем.
он будит нас для всех.
Здравствуй, любимый, здравствуй, не любящий,
Здравствуй, забывчивый… незабываемый…
Ты не жених мне, ни бывший, ни будущий…
С сердцем не греющим, мной согреваемый…
Здравствуй, обласканный мной, не ласкающий,
Здравствуй, ревнуемый мной, не ревнующий,
Крылья сломавший мне, сам не летающий,
Вечно холодный, вечно волнующий…
Здравствуй, обидевший, мной не обиженный,
Сам беспечальный, вечно печалящий,
Здравствуй, чарующий, к тайне приближенный,
Неуязвимый, болезненно жалящий…
Здравствуй, от скуки на боль обрекающий,
Боль повторяющий, неповторимый…
Мной незабвенный, меня забывающий,
Здравствуй, не любящий, здравствуй, любимый…
Она была чиста как снег зимой.
В грязь - соболя, - иди по ним - по праву…
Но вот мне руки жжет ея письмо -
Я узнаю мучительную правду…
Не ведал я: страданье - только маска,
И маскарад закончится сейчас, -
Да, в этот раз я потерпел фиаско -
Надеюсь, это был последний раз.
Подумал я: дни сочтены мои,
Дурная кровь в мои проникла вены, -
Я сжал письмо как голову змеи -
Сквозь пальцы просочился яд измены.
Не ведать мне страданий и агоний,
Мне встречный ветер слезы оботрет,
Моих коней обида не нагонит,
Моих следов метель не заметет.
Итак, я оставляю позади,
Под этим серым неприглядным небом,
Дурман фиалок, наготу гвоздик
И слезы вперемешку с талым снегом.
Москва слезам не верит и слезинкам -
И взять мне нечего, но нечего и дать, -
Спешу навстречу новым поединкам -
И, как всегда, намерен побеждать!
Если б я был физически слабым -
Я б морально устойчивым был, -
Ни за что не ходил бы по бабам,
Алкоголю б ни грамма не пил!
Если б я был физически сильным -
Я б тогда - даже думать боюсь! -
Пил бы влагу потоком обильным,
Но… по бабам - ни шагу, клянусь!
Ну, а если я средних масштабов -
Что же делать мне, как же мне быть? -
Не могу игнорировать бабов,
Не могу и спиртного не пить!
И снизу лед, и сверху,
Маюсь между.
Пробить ли верх, иль пробуравить низ?
Конечно, всплыть и не терять надежду,
А там за дело, в ожиданьи виз.
Лед надо мною - надломись и тресни!
Я чист и прост, хоть я не от сохи,
Вернусь к тебе, как корабли из песни,
Все помня, даже старые стихи.
Мне меньше полувека, сорок с лишним,
Я жив, двенадцать лет тобой и Господом храним.
Мне есть, что спеть, представ перед Всевышним,
Мне есть, чем оправдаться перед Ним.
Подумаешь - с женой не очень ладно,
Подумаешь - неважно с головой,
Подумаешь - ограбили в парадном, -
Скажи еще спасибо, что - живой!
Ну что ж такого - мучает саркома,
Ну что ж такого - начался запой,
Ну что ж такого - выгнали из дома, -
Скажи еще спасибо, что - живой!
Плевать - партнер по покеру дал дуба,
Плевать, что снится ночью домовой,
Плевать - в «Софии» выбили два зуба, -
Скажи еще спасибо, что - живой!
Да ладно - ну уснул вчера в опилках,
Да ладно - в челюсть врезали ногой,
Да ладно - потащили на носилках, -
Скажи еще спасибо, что - живой!
Да, правда - тот, кто хочет, тот и может,
Да, правда - сам виновен, бог со мной,
Да, правда, - но одно меня тревожит:
Кому сказать спасибо, что - живой!
1969
Не писать мне повестей, романов,
Не читать фантастику в углу, -
Я лежу в палате наркоманов,
Чувствую - сам сяду на иглу.
Кто-то раны лечил боевые,
Кто-то так, обеспечил тылы…
Эх вы парни мои «шировые»,
Поскорее слезайте с иглы!
В душу мне сомнения запали,
Голову вопросами сверлят, -
Я лежу в палате, где глотали,
Нюхали, кололи все подряд.
Кто-то там проколол свою душу,
Кто-то просто остался один…
Эй вы парни, бросайте «морфушу» -
Перейдите на апоморфин!
Тут один знакомый шизофреник -
В него тайно няня влюблена -
Говорит «Когда не будет денег -
Перейду на капли Зимина».
Кто-то там проколол свою совесть,
Кто-то в сердце вкурил анашу…
Эх вы парни, про вас нужно повесть,
Жалко, повестей я не пишу.
Требуются срочно перемены!
Самый наш веселый - тоже сник.
Пятый день кому-то ищут вены -
Не найдут, - он сам от них отвык.
Кто-то даже нюхнул кокаина, -
Говорят, что - мгновенный приход;
Кто-то съел килограмм кодеина -
И пустил себя за день в расход.
Я люблю загульных, но не пьяных,
Я люблю отчаянных парней.
Я лежу в палате наркоманов, -
Сколько я наслушался здесь, в ней!
Кто-то гонит кубы себе в руку,
Кто-то ест даже крепкий вольфрам…
Добровольно принявшие муку,
Эта песня написана вам!
1969
Смеюсь навзрыд как у кривых зеркал -
меня должно быть ловко разыграли:
крючки носов и до ушей оскал,
как на венецианском карнавале.
Вокруг меня смыкается кольцо -
меня хватают вовлекают в пляску…
Так-так, моё нормальное лицо
все вероятно приняли за маску…
Петарды конфетти… но всё не так,
и маски на меня глядят с укором.
Они кричат, что я опять не в такт,
что наступаю на ногу партнёрам.
Что делать мне? Бежать да поскорей.
А может вместе с ними веселиться?
Надеюсь я: под масками зверей
у многих человеческие лица.
Все в масках, в париках… все как один.
Кто сказочен, а кто литературен…
Сосед мой слева грустный Арлекин,
другой палач, а каждый третий - дурень.
Один себя старался обелить.
Другой лицо скрывает от огласки,
а кто уже не в силах отличить
своё лицо от непременной маски.
Я в хоровод вступаю хохоча,
но всё-таки мне неспокойно с ними:
а вдруг кому-то маска палача
понравится и он её не снимет?
Вдруг Арлекин навеки загрустит,
любуясь сам своим лицом печальным.
Что если дурень свой дурацкий вид
так и забудет на лице нормальном?
За масками гоняюсь по пятам,
но ни одну не попрошу открыться.
Что если маски сброшены, а там…
все те же полумаски полулица?
Как доброго лица не прозевать?
Как честных угадать наверняка мне?
Все научились маски надевать,
чтоб не разбить своё лицо о камни.
Я в тайну масок всё-таки проник,
уверен я, что мой анализ точен:
что маски равнодушья у иных -
защита от плевков и от пощёчин…
Владимир Высоцкий.
Я ведь послал тебе женщину жизни!
Я дал ей силы терпеть и прощать всё, что ты делаешь.
Глупый, скажи мне, как её ты посмел потерять?
Я её создал из чистого шёлка нежную, чистую, тонкую.
Ты, просто небрежно прошёлся иголкой с ниткой своей мечты…
Перемечтался и выдернул нитки-резко и не развязав узелки.
Ты ей оставил на общей кредитке проценты тоски…
Да, она выплатит, сильная - справится,
хотя и долг несравнимо большой…
Я её создал такую красивую и с неземной душой.
Пусть с недостатками и не святая,
и под себя ты её не прогнёшь,
но она любит. Теперь я не знаю, как ты её вернёшь…
Скоро почувствуешь, что ты разрушил, скоро лишишься сна.
Я говорил тебе (зря ты не слушал) Это была она…
Ну вот и всё, нам стоит попрощаться.
Ты знаешь, ты стал дорог мне.
И я теперь уже хочу с тобой встречаться
И я хочу быть с тобой на едене.
Прости меня! мой милый, мой хороший…
Прости за всё что сделала тебе!
Ты самый лучший - жаль поняла я это поздно!
Но всё равно за всё я благодарная судьбе.
Я буду помнить тебя вечной.
Знай - тебе желаю счастья много.
И я прошу одно, ты мне пообещай,
Что выберешь ты верную дорогу,
Шагая в тот, ещё не зримый, край.
Быть может я с тобой не встречусь вновь,
Поверь мне - в жизни всё возможно,
Но я хочу чтоб ты обрёл любовь,
Ведь без неё жить в мире очень сложно…