Духовный отец - так же, как самый простой, обыкновенный и заурядный священник, - должен быть в состоянии (и это может даться порой усилием, вдумчивостью, благоговейным отношением к тому, кто к нему приходит) видеть в человеке неотъемлемую красоту образа Божия. Если даже человек поврежден грехом, священник должен видеть в нем икону, которая пострадала или от условий жизни, или от человеческой небрежности, или кощунства;
видеть в нем икону и благоговеть перед тем, что осталось от этой иконы, и только ради этого, ради той божественной красоты, которая в человеке есть, работать над тем, чтобы устранить все, что уродует этот образ Божий.
И я понял разницу между завоеванием и принуждением. Завоевать означает, переубедив, обратить в единоверца. Принудить - значит держать в вечном плену. Я завоевал твое сердце, человек в тебе свободен. Если я тебя принудил, я связал в тебе человека по рукам и ногам. Завоевывая, я строю нового тебя с твоей собственной помощью. Принуждая, выстраиваю камни в ряд. Что построишь потом из этих рядов.
Неверы смеются над нами, предпочитая воздушным замкам реальные, осязаемые. Но радует только неосязаемое. И если кому-то хочется завладеть лишним стадом овец, то хочется из тщеславия.
О Аллах если ты дал мне деньги, не принимай мое счастье …
Если ты дал мне силы не бери от меня мой мозг …
Если ты дал мне успех не бери от меня смиреность …
Если ты дал мне скромность не бери от меня гордость моем достоинством …
Как ни смеялись бы мы над чудесами, когда сильны, здоровы и благоденствуем, но, если жизнь так заклинится, так сплющится, что только чудо может нас спасти, мы в это единственное, исключительное чудо - верим!
Не вини этот мир
Не вини этот мир, не вини,
Если в нём для тебя неуютно,
И в пылу искушений минутных
Божьих дел на земле не брани.
Не вини этот мир, не вини,
Если даже безвыходно сложно,
Только вспомни, что Чудо возможно, -
Не угасли бы веры огни.
Не вини этот мир, не вини,
Если мздою неправой он платит, -
Может, сам ты в нём что-то утратил,
Расточая в беспечности дни.
Не вини этот мир, не вини,
Если многое в нём непонятно, -
Не заигрывай с лестью приятной
И за правду друзей не гони.
Не вини этот мир, не вини,
Увядая в смертельной обиде,
Ведь легко его светлым увидеть -
Только сердце своё измени.
Я устала, Ангел мой… устала… Веришь ли, старалась, как могла. Искренне довольствоваться малым… Ветрена, беспечна и светла - Шла по жизни, что бы ни случилось, Как в знакомой песенке «смеясь», А сегодня что-то надломилось,… хрустнуло… Душа надорвалась…
Когда устало я бреду в ночи,
Сквозь тернии судьбы переступая.
Я верю Ангел Мой меня от бед оберегает,
И посылает мне хоть горстку - но любви.
Когда болеют близкие мои,
И ночи длинные. Так страшно в те минуты…
Мой Ангел разорвёт, развяжет путы.
Прогонит страх и немощность в ночи.
Когда я оступлюсь в дороге жизни тяжкой,
Запнусь, запутаюсь, иль вовсе упаду.
Я знаю, Ангел Мой найдёт меня в беду,
Протянет руку помощи, поможет справится, с растяжкой.
И в день, когда устав с пути-дороги,
Утрачу веру я во всё, что может быть.
Мой Ангел мне омоет нежно ноги,
И скажет мне - Ты можешь всё простить.
Спасибо тебе Ангел Мой ты взглядом
Меня оберегаешь, ты со мной.
И знаю я, пока я верю рядом
Я буду слышать нежный голос твой.
Каждый год Нина Васильевна болела пневмонией.
Расхворавшись в очередной раз, она долго переносила недуг на ногах, пока не свалилась… в день рождения Императора-новомученика, 19-го мая.
Муж находился в командировке, родные далеко, помочь ей было некому.
А она не могла даже встать, когда звонили в дверь.
«На меня наваливалось что-то неживое, смертное и страшное.
Я слабела духом и сдавалась, знобило. Хотелось пить», - вспоминает Карташева.
А утром она очнулась, чувствуя себя хорошо.
Пахло сиренью, за окном распевали птицы, жара почти не было.
Она с изумлением увидела, что поверх одеяла была накрыта… офицерской старинной шинелью с орлами.
Господи, откуда?!
Напротив неё в кресле сидела девочка лет семнадцати и читала тихонько чудным грудным голосом акафист святителю Николаю по тетрадке, которую Нина Васильевна тотчас узнала!
Когда-то семилетней девочкой переписывала этот акафист по просьбе её бабушки, монахини в миру, в отдельную тетрадку для какой-то болящей тётеньки.
«Брежу! - испугалась она.
- Девочки этой не знаю…
И произношение у этой незнакомки не современное, а как у бабушки, „ч“ и „щ“ произносит по-петербургски.
Конечно, это я брежу!»
Но почему-то она спросила: «Откуда такая странная шинель?» - «Папина», - ответила незнакомка.
«А ты кто?» - «Мария». - «Какая?» - «Сестра милосердия».
Она смотрела на круглое лицо с большими серыми глазами, что-то достойное и кроткое в облике.
Платье простое, светло-голубое.
И ветка сирени в вазе свежая.
«Дай мне попить».
Незнакомка подошла с чашкой тёплого молока.
Нина спросила: «Это что, мой бред?»
Ответ был потрясающим: «Достоевский сказал, что нет бреда и нет безумия. Просто иногда в чрезвычайных обстоятельствах люди видят и другой мир…»
Молоко, принесённое ОТТУДА, оказалось тёплым и вкусным.
Улыбающаяся незнакомка сообщила: «Ты сегодня выздоровеешь окончательно.
Папа сказал.
Сегодня у него день рождения, а послезавтра именины.
Это тебе от него в подарок», - и она указала на ветку сирени.
Нина Васильевна попросила почитать ей «что-нибудь светское, весёлое».
И услышала рассказ о молоденькой дамочке с кружевным зонтиком и юбке с оборочками.
Она никак не могла вспомнить такого рассказа.
И потом искала его много лет.
Наконец, уже в 90-е годы, когда появились книги Надежды Тэффи, она узнала этот рассказ!
А тогда, закончив чтение, незнакомая девочка подошла к иконам Спасителя и Матери Божьей, висевшим в изголовье больной.
Они обе встали перед ними: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, спаси и помилуй нас, грешных. Пресвятая Богородице, спаси нас».
Больная заснула, а проснулась здоровой и свежей.
В комнате была она одна.
Но ветка сирени, которой у неё до болезни не было, благоухала.
И лампадка горела, хотя она её не зажигала.
«Но самое невероятное и драгоценное доказательство, что я, худая и грешная, удостоилась посещения ОТТУДА, - писала Нина Васильевна Карташева в своей книге „Богом прославленный Царь“, - были бабушкины чётки!
Они висели на иконе Спасителя.
И это те самые чётки, с которыми бабушка была положена в гроб и похоронена!
Кисточка на кресте чёток из зелёного гаруса была истлевшая, но сами чётки даже не рассыпались…».
С тех пор она не расстаётся с ними.
Рассказывать об этом знакомым Карташева тогда не стала: её сочли бы сумасшедшей.
Но все близкие и батюшка поверили ей и помолились вместе с ней.
Её болезнь прошла бесследно.
И она свято верит, что это по молитвам бабушки она была исцелена таким чудесным образом.
Ведь бабушка всегда чтила Царственных Новомучеников.
Прав оказался Достоевский: «Иногда в чрезвычайных обстоятельствах люди видят и другой мир».
Не только видят, но и получают из него чудесную помощь.
А для укрепления веры получают материальные подарки из иного мира, которые потом хранят как великие святыни.
Меня однажды спросили: «Во что веришь ты?» И я ответил: «Лишь в себя, ибо остальное- выдумано теми, кого я больше всех ненавижу, когда осуждают мою веру, имя им Рабы, но они предпочитают, что бы их называли людьми.»
Никогда и никому не верьте - пусть лучше потом сюрприз будет!
Он сидел в полутёмной комнате, свет, чуть-чуть, проникал через плотные жалюзи. Руки, опёртые о стол, поддерживали голову. На другой стороне стола сидели двое. Разные и одинаковые одновременно. Говорил, только, один - Возьми, это же важно не только тебе, ты же столько можешь сделать.
Человек думал, мучительно принимая решение.
… Когда это началось, да вместе с кризисом и новой мировой депрессией. Жаль, что этот мир, созданный для счастья и любви, подчиняется денежным массам. Кто так сделал? Да… сами люди. Сначала появился искушение тела, затем - власть, а потом все остальные соблазны и пороки повылазили. И новое человечество уже заражено всем букетом.
Человек был средним классом - хорошо работал, хорошо зарабатывал, помогал родителям и друзьям, баловал жену и детей. А потом, потом кризис, сокращения, менее квалифицированная работа и уменьшение заработка, затем биржа труда и пособие, не постоянные заработки. Концы с концами еле удаётся сводить. И тут звонок в дверь, на пороге стояли двое, очень похожие и, одновременно, очень разные, просили о неотложном разговоре, вернее, говорил один, второй даже не поздоровался. Прошли в комнату, вежливое приглашение присесть.
- Буду краток, Мы предлагаем вам … сумму денег как пожизненную ренту за вашу душу, но, после заключения договора ваша душа будет взята в залог для обеспечения выполнения договора. Заключительная сумма не оговаривается, средства у вас будут по мере ваших потребностей. Вы поймите, на эти средства вы сможете достойно содержать семью, помогать родным и близким. Ведь они, очень, нуждаются в вашей помощи. Не спешите с ответом, подумайте…
И человек думал «Сразу бы сказали, мол - продай душу. Но кому я смогу тогда помочь? Да и зачем мне это будет нужно, если у меня не будет души». Его давил груз своих и чужих проблем. Человек был зол на всё вокруг, несчастен и жалок. Он считал, что его слабости это любовь, сострадание и понимание. Единственное, маленькое, окошко в жизни были, не частые, встречи с друзьями. Друзей стало меньше. Дружеские воспоминания грели душу, но, всё чаще, беседы перетекали в обсуждение проблем. В одной семье требовалась дорогостоящая операция сыну. Вторую выселяли на улицу. В третьей семье умер муж и женщина с тремя дочерьми осталась без кормильца. В четвёртой, муж получил повышение по службе, стал доступен другой образ жизни, он оставил семью в трущобах и нищенские алименты. Пятые… перечислять можно долго. А ведь ещё своя семья. Человек был слаб, он, очень, хотел помочь близким людям, он уже решил какой будет ответ…
- Нет. - Голос тих. Человек боялся, что его спросят снова и он не выдержит. Но, тут, человек почувствовал волю. Ему стало легко и посветлело в душе.
- Ну что же, не осмеливаемся вас задерживать. Будьте любезны, проводите нас.
Оба гостя встали и направились к входной двери. Когда первый вышел в подъезд, второй задержался у порога и, первый раз за всю встречу произнёс:
- Господь даёт по силам испытания…
Счастье - птичка, не секрет,
Смысла с этим спорить нет!
Не трудись её ловить,
Ты попробуй прикормить…
Искренность насыпь и веру,
И не знай в прикорме меру!
Будет пусть щедра ладошка,
Пусть уйдёт, сомненье - кошка.
И тогда она почаще,
Будет делать жизнь Вам слаще.
На окошко прилетать,
Ваши зёрнышки клевать…
© dav-angel
Слова зловредного не говори
Только накличешь срам.
Не признавайся в несчастной любви
В ней ты повинен сам
А Злато, Каменья и Серебро
Жить мешают любя
Эхом к тебе возвратится добро
Надёжно заслоня
И богатством свой мозг не напрягай
Мысли убогие
Но дружбу и счастье всем пожелай
С молитвой о Боге