В детстве у меня не было друзей. Совсем. Я была толстой девочкой с двумя тоненькими «хвостиками» и щелью между передними зубами, достаточно большой, чтобы туда пролез орех! Одноклассники всегда смеялись надо мной. А родители успокаивали: придет время, и ты «всем покажешь». В один прекрасный день я просто им поверила.
Отец Алексий наставлял приходящих к нему не думать о судьбах мира, не бежать «спасать Россию». Он призывал заниматься устроением своей души. Стяжи мир, очисти душу от страстей, и Господь устроит твой жизненный путь. В любой эпохе, в любой стране, с любым окружением, при любых условиях.
Вера-Надежда-Любовь
Волчий вой да лай собак,
Крепко до боли сжатый кулак,
Птицей стучится в жилах кровь,
Вера да надежда, любовь.
Заголосуют тысячи рук,
И высок наш флаг.
Синее небо да солнца круг,
Все на месте, да что-то не так.
В небе над нами горит звезда,
Некому кроме нее нам помочь,
В темную, темную, темную ночь.
Ночь пришла, за ней гроза,
Грустный дождь, да ветер шутник.
Руки в карманы, вниз глаза
Да за зубы язык.
Ох, заедает меня тоска,
Верная подруга моя.
Пей да гуляй, пой да танцуй,
Я с тобой пока.
В небе над нами горит звезда,
Некому кроме нее нам помочь,
В темную, темную, темную ночь.
христиане делятся на три вида. те кто истово верят те кто не верят и те кто верят для вида. Господь сам решит кто верит больше.
Договорились ребятишки играть в жмурки. Одному завязали глаза полотенцем. Убедились, что подсматривать не может, закружили его и разбежались кто куда. Стали звать, хлопать в ладошки, чтобы он по звуку их ловил. Мальчуган с завязанными глазами пытался их схватить, бросался на каждый шорох. А ребята вдруг притихли - и ни звука, как будто никого нет. Но мальчик уверен, что они рядом. Не видит, но верит, что они здесь.
Вера и есть уверенность в невидимом, как в видимом.
Мама уложила младенца спать, спела ему колыбельную, перекрестила, поцеловала и вышла в соседнюю комнату. Малыш не видит её, но верит, что мама рядом. Стоит её позвать, и она придёт.
Так и Бога, и Заступницу нашу Богородицу мы не видим, но Они рядом. Лишь только позовём - будут с нами, хотя мы Их и не увидим.
В детском доме батюшка со светлой душой окрестил сразу целую группу. Воспитательницу, которая для детей стала крёстной, они стали называть мамой. Группа была дружная. Конечно, и у них всякое бывало: могли и поссориться, и подраться. А потом опомнятся и друг другу руки протягивают:
- Прости меня.
- И ты прости.
Однажды появился среди них новенький и принёс с собой какой-то другой, недобрый дух.
Пропал у одного мальчика плеер. Кто взял? Без доказательств грешно кого-то обвинять. Пропал и пропал. А тут как раз пришло время детской исповеди, к которой все давно готовились. И вдруг этот новенький на исповеди признался батюшке:
- Я взял!
А потом ребятам:
- Это я, я взял! Простите…
Все замерли. Мальчик, у которого плеер исчез, сказал:
- Пусть он будет твоим.
Минута была удивительная. А одна девочка этому мальчику свой плеер отдала.
Не будем называть их имена. Зачем? Их знает Бог. И того, кто прощения просил, и тех, кто друг другу плеер передаривал.
Зачем им плеер, если они услышали голос Спасителя?
Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит.
Родительская суббота. Читают записки.
В записке с именами в конце значится: «и всех пр. христиан»…
Пономарь говорит священнику: «Прочих? Преподобных? Простодушных…»
Он отвечает: «Продвинутых!»
В храме на молебне батюшка читает записки и поминает: «Петра, Ирины, Николая… и всех Православных Христиан, кроме тех, кто крал наш кирпич».
Следующая записка: «…молебен о благополучном отдыхе в Таврии (Крыму)…».
Записка о здравии, начинавшаяся просто: «О здравии. Я.»… «Я» - это, наверно, родительный падеж китайца Ю Накануне выборов часто можно встретить записки «о здравии кандидата в депутаты (имярек)»
Часто пишут в записках Ф.И.О. и место работы.
В одном храме диакон читает записку: «Александра, Николая, Людмилы, Мальвины»…- молчание… - «Буратины» - и гомерический хохот диакона.
Рассказывает диакон: сослужил на молебне иерею Сергию. Дошло дело до записок (о здравии), читает: еврея Сергия, протодрякона Бориса. Дальше он читать не мог, побежал в алтарь, упал на пуфик животом, и долго ещё смеялся.
Нам каждому чашу придется испить,
Что краешку, что серединке:
От каждого к Богу протянута нить,
Подобно простой паутинке…
Заденем молитвой вселенскую сеть,
Не зная, серьезен ли повод,
И просим у Бога: скорее ответь,
С надеждою глядя на провод…
Нам каждому чашу придется испить,
От дел и поступков откушать,
А Богу-то некогда и говорить -
Все время приходится слушать…
Без обид. Но я не слышу ваши крики зависти из-за красивой музыки в моей душе. Не замечаю ваших обиженных лиц, из за могучего сияния ауры моей невинной любви. Любые действия бесполезны, потому что, зло, столкнувшись с моей волей, дезориентируется и в панике исчезает. Что само с собой делает бессмысленным все старания, и вопросы отпадают.
Дай Бог слепцам глаза вернуть и спины выпрямить горбатым.
Дай Бог быть Богом хоть чуть-чуть, но быть нельзя чуть-чуть распятым.
Дай Бог не вляпаться во власть и не геройствовать подложно,
И быть богатым, но не красть, конечно, если так возможно.
Дай Бог быть тертым калачом, не сожранным ни чьею шайкой,
Не жертвой быть, не палачом, не барином, не попрошайкой.
Дай Бог поменьше рваных ран, когда идет большая драка.
Дай Бог побольше разных стран, не потеряв своей, однако.
Дай Бог, чтобы твоя страна тебя не пнула сапожищем.
Дай Бог, чтобы твоя жена тебя любила даже нищим.
Дай Бог лжецам замкнуть уста, глас Божий слыша в детском крике.
Дай Бог найти живым Христа, пусть не в мужском, так в женском лике.
Не крест, бескрестье мы несем, а как сгибаемся убого!
Чтоб не разувериться во всем, дай Бог, ну, хоть немного Бога.
Дай Бог всего, всего, всего и сразу всем, чтоб не обидно.
Дай Бог всего, но лишь того, за что потом не будет стыдно.
Дай Бог! Дай Бог! Дай Бог! Дай Бог!
Кошки не молятся Богу -
глупый, бессмысленный труд.
Сами себе понемногу
лапами крыши скребут.
Что им от этого - хуже?
Кто их накажет потом?
Господи, на х… ты нужен
с пряником тут и кнутом!
Будни - кошмарная штука:
без урагана - ни дня.
Где твои ангелы, сука,
что успокоят меня -
те, что отнимут тревогу,
те, что обнимут любя?
Кошки не молятся Богу.
Кошка - сама за себя.
Правильно, кошка, не слушай
траченных молью святош:
словом не вылечишь душу,
слово - ловушка и нож.
Иже еси на карнизе,
прыг! - и никто не судья…
Кровь не нуждается в визе,
брызнув за грань бытия.
Кошка,
я следом,
я скорой
тенью рвану за тобой.
К дьяволу все семафоры!
Все фонари - на убой!
Сами прочертим дорогу -
в ночь,
в навинечье,
во тьму…
Кошки не молятся Богу.
Да и вообще никому.
Я верю, что, укрыв от суеты,
Ты чад Своих простишь и не обидишь.
И нет молитв, каких не слышишь Ты,
И слёз таких, которых Ты не видишь…
Если долго смотреть на звезды,
Упадет и твоя звезда,
Незаметно и несерьезно-
Может сбудется ваша мечта. Испарится искра в темном небе,
На секунду ее увидав,
Ты захочешь туда где ты не был,
Заблудившись в бессоных ночах. Где-то тихо, в придуманном мире,
Где нет жизни и есть мечта,
Где-то в космосе, как в эфире,
Нас ведут в эту тьму провода. Будто вспышки, так ярко сверкают,
Так же ярко проходят года.
Всё равно ты смотри на звезды,
Упадет и твоя звезда.
В конце времени будет только два класса людей: те, которые однажды сказали Богу: «Да будет Твоя воля», и те, которым скажет Бог «Да будет по вашей воле».