Каждый год Нина Васильевна болела пневмонией.
Расхворавшись в очередной раз, она долго переносила недуг на ногах, пока не свалилась… в день рождения Императора-новомученика, 19-го мая.
Муж находился в командировке, родные далеко, помочь ей было некому.
А она не могла даже встать, когда звонили в дверь.
«На меня наваливалось что-то неживое, смертное и страшное.
Я слабела духом и сдавалась, знобило. Хотелось пить», - вспоминает Карташева.
А утром она очнулась, чувствуя себя хорошо.
Пахло сиренью, за окном распевали птицы, жара почти не было.
Она с изумлением увидела, что поверх одеяла была накрыта… офицерской старинной шинелью с орлами.
Господи, откуда?!
Напротив неё в кресле сидела девочка лет семнадцати и читала тихонько чудным грудным голосом акафист святителю Николаю по тетрадке, которую Нина Васильевна тотчас узнала!
Когда-то семилетней девочкой переписывала этот акафист по просьбе её бабушки, монахини в миру, в отдельную тетрадку для какой-то болящей тётеньки.
«Брежу! - испугалась она.
- Девочки этой не знаю…
И произношение у этой незнакомки не современное, а как у бабушки, „ч“ и „щ“ произносит по-петербургски.
Конечно, это я брежу!»
Но почему-то она спросила: «Откуда такая странная шинель?» - «Папина», - ответила незнакомка.
«А ты кто?» - «Мария». - «Какая?» - «Сестра милосердия».
Она смотрела на круглое лицо с большими серыми глазами, что-то достойное и кроткое в облике.
Платье простое, светло-голубое.
И ветка сирени в вазе свежая.
«Дай мне попить».
Незнакомка подошла с чашкой тёплого молока.
Нина спросила: «Это что, мой бред?»
Ответ был потрясающим: «Достоевский сказал, что нет бреда и нет безумия. Просто иногда в чрезвычайных обстоятельствах люди видят и другой мир…»
Молоко, принесённое ОТТУДА, оказалось тёплым и вкусным.
Улыбающаяся незнакомка сообщила: «Ты сегодня выздоровеешь окончательно.
Папа сказал.
Сегодня у него день рождения, а послезавтра именины.
Это тебе от него в подарок», - и она указала на ветку сирени.
Нина Васильевна попросила почитать ей «что-нибудь светское, весёлое».
И услышала рассказ о молоденькой дамочке с кружевным зонтиком и юбке с оборочками.
Она никак не могла вспомнить такого рассказа.
И потом искала его много лет.
Наконец, уже в 90-е годы, когда появились книги Надежды Тэффи, она узнала этот рассказ!
А тогда, закончив чтение, незнакомая девочка подошла к иконам Спасителя и Матери Божьей, висевшим в изголовье больной.
Они обе встали перед ними: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, спаси и помилуй нас, грешных. Пресвятая Богородице, спаси нас».
Больная заснула, а проснулась здоровой и свежей.
В комнате была она одна.
Но ветка сирени, которой у неё до болезни не было, благоухала.
И лампадка горела, хотя она её не зажигала.
«Но самое невероятное и драгоценное доказательство, что я, худая и грешная, удостоилась посещения ОТТУДА, - писала Нина Васильевна Карташева в своей книге „Богом прославленный Царь“, - были бабушкины чётки!
Они висели на иконе Спасителя.
И это те самые чётки, с которыми бабушка была положена в гроб и похоронена!
Кисточка на кресте чёток из зелёного гаруса была истлевшая, но сами чётки даже не рассыпались…».
С тех пор она не расстаётся с ними.
Рассказывать об этом знакомым Карташева тогда не стала: её сочли бы сумасшедшей.
Но все близкие и батюшка поверили ей и помолились вместе с ней.
Её болезнь прошла бесследно.
И она свято верит, что это по молитвам бабушки она была исцелена таким чудесным образом.
Ведь бабушка всегда чтила Царственных Новомучеников.
Прав оказался Достоевский: «Иногда в чрезвычайных обстоятельствах люди видят и другой мир».
Не только видят, но и получают из него чудесную помощь.
А для укрепления веры получают материальные подарки из иного мира, которые потом хранят как великие святыни.
Ольга Максимовна была из тех людей, которые сразу, как только в 90-е годы начали открываться православные храмы, просто и легко вошли в них, стали активными прихожанами. Как будто после долгой и тяжелой, изнурительной казенной командировки нашелся, наконец, потерянный родной дом, где можно было обрести поддержку и отдохнуть душой. И люди спешили туда при каждой возможности. Многие - со своими проблемами, которых столько за годы безверия накопилось. Ведь вряд ли есть на земле человек, который на собственном опыте не узнал бы, что такое боль, обида, страдание. Мы тащим за собой груз пережитых потерь, несправедливостей, ударов судьбы. Не дай Бог уйти с этим грузом в вечность, чтобы он не раздавил нас там. А тут появилась возможность принести свои боль и усталость
Всемогущему Богу, переплавить их в любовь, молитву, прощение. Не в этом ли разгадка того, что в первое время в большинстве храмов яблоку негде было упасть, столько в них набивалось народу? Наконец-то нашлось на земле место, где лечат зло…
Только, глядя на Ольгу Максимовну, вряд ли можно было подумать, что она спешит в церковь за утешением
На нее трудно было не заглядеться - всегда жизнерадостная, с аккуратной прической, внимательным взглядом серо-голубых глаз, выпрямленной, как у танцовщицы, спиной. Она была красива каким-то особым строгим изяществом. К тому же, ей как бы по самой должности положено было служить образцом - Ольга Максимовна работала в школе, преподавала русский язык и литературу. Наверное, многие женщины пытались ей подражать. Думаю, что и многие ученики в нее даже влюблялись. А еще она была директором школы и отличником народного образования. И только немногие, близкие к ней люди, знали, какой тяжелый крест несет она по жизни, сколько ей довелось всего пережить: смерть мужа, ранний уход из жизни бесконечно любимого сына, проблемы со здоровьем. Но где-то же научилась она так справляться с унынием, не допускать его в свою жизнь?
Иногда по вечерам, когда заканчивался шумный школьный день и пустели классы, в одном из них за парты садились взрослые - ее друзья, знакомые, преподаватели. Они приходили на встречу с православным священником, которого приглашала Ольга Максимовна. Ведь многим было еще непонятно, что такое церковь, православие, вера. Случалось и мне присутствовать на этих вечерних чаепитиях, где царила теплая, доверительная атмосфера, а священник подробно, мягко и терпеливо отвечал на многочисленные вопросы. Знаю, что есть люди, до сих пор благодарные тогдашнему директору школы за те встречи, после которых они приходили к Богу, воцерковлялись.
Мы часто виделись и в храме на службах. Однажды я обратила внимание на то, что Ольга Максимовна подолгу молится у иконы святого Николая Чудотворца. В общем-то, ничего удивительного, ведь это один из самых почитаемых святых в православии. Скольким людям он помог в безвыходных, казалось бы, ситуациях! Вряд ли кто не читал о случаях мгновенного избавления от беды по молитвам к Николаю Мирликийскому. Но вот услышать такой рассказ от человека, собственноручно прикоснувшегося к чуду, мне раньше не приходилось.
- Святитель Николай научил меня, что нельзя отчаиваться. Как бы больно и тяжело ни было. Главное - молиться и не терять веру. Это я усвоила с детства. У меня было хорошее православное детство.
- Православное детство - в Советском Союзе?! Но как же обязательный для каждого ребенка путь - в октябрята, пионеры, потом в комсомол? Разве в этом воспитании оставалось место Богу?
- А я в детстве жила в Китае.
Жизненный путь их семьи был нелегок и полон испытаний. Дед Ольги Максимовны, которого она так никогда и не увидела, служил в храме православным священником и разделил участь многих таких, как он. Его арестовали и казнили в печально известные тридцатые годы. Но и оставшимся в живых членам семьи «врага народа» приходилось несладко. Спасаясь от гонений, дочь священника уехала на Дальний Восток. Там она вскоре вышла замуж за молодого, подающего надежды инженера, которого через некоторое время пригласили работать в Китай.
По Божьей милости, неподалеку от дома была православная церковь, куда часто ходила вся семья. Но началась вторая мировая война, и в Китае тоже усилили бдительность. Особенно подозрительно стали относиться к иностранцам, а ведь инженер как раз и был гражданином другого государства. Пусть и дружественного - но, тем не менее… Кто написал донос, осталось неизвестным. Олиного отца арестовали и стали требовать признания, на какую разведку он работает. Никаким объяснениям верить не хотели. А он не хотел себя оговаривать. Изнурительные допросы не оставляли надежды на благополучный исход.
Что оставалось делать его жене и дочери? Носить передачи в тюрьму и ходить молиться в церковь. Они и ходили. Как-то в очередной раз пришли на службу.
Когда мама выпустила Олину руку из своей, девочка тихонько отошла в другой конец храма - туда, где находилась большая икона Николая Чудотворца. Она стала перед иконой на коленки и начала горячо просить:
- Святой Николай, помоги нам! Сделай так, чтобы моего папу отпустили. Он же ни в чем не виноват! Мама сказала, что ты помогаешь тем, кто тебе молится. Помоги нам, святой Николай!
Оля не знала, сколько времени она так молилась. Наверное, в какой-то момент она заговорила громко, потому что в церкви вдруг воцарилась тишина, и только звенел в этой тишине детский голосок. Все присутствующие в храме с волнением слушали искреннюю молитву маленькой девочки.
На следующий день мама с Олей пошли к папе на свидание в тюрьму. И первое, о чем почему-то спросил отец, - что они делали накануне.
- В церкви были, - ответила мама. - За тебя молились. - И рассказала, как Олину молитву слушала вся церковь.
- Удивительно, - волнуясь, стал говорить Олин отец. - Я вчера совсем упал духом, унывал. Мне казалось, что я больше не выдержу, что лучше бы мне умереть, чем выносить такие мучения. Даже стал обдумывать способы, как уйти из жизни. Например, если после обеда спрятать палочки, которыми пользуются китайцы во время еды… Я не успел как следует додумать эту мысль.
Потому что вдруг от стены отделился… старец! Седобородый, в архиерейском облачении
Откуда ему было взяться здесь, в одиночной камере?! Но это не было галлюцинацией! Старец сочувственно посмотрел на меня, покачал укоризненно головой и сказал: «А ведь она молится!» И все исчезло. Вы говорите, Оля как раз в это время Николаю Чудотворцу молилась?
- Да, папочка, да. - Подтвердила дочь. - Ты больше не расстраивайся. Николай Чудотворец тебе обязательно поможет!
А вскоре Олиного отца оправдали и освободили. Это было так же неожиданно, как и арест. С него полностью сняли все обвинения. Будто кто-то очень могущественный и влиятельный, кому нельзя было противостоять, вступился за невиновного, но фактически уже обреченного человека…
Прошли годы. Семья вернулась в Украину. Девочка Оля выросла, окончила институт, стала Ольгой Максимовной. Сейчас она - незаменимый человек в днепропетровском храме в честь святого равноапостольного Владимира. Печет просфоры. По благословению настоятеля делает интересную и очень нужную людям приходскую газету. Но самое главное, для многих она стала примером глубокой веры, молитвенности и преданности Богу. Вот такая история.