и по сути все шикарно. просто внутри все ломает и ноет…
Больно, когда скучаешь по человеку и понимаешь, что больше никогда, нигде, ни за что его не увидишь. Человек растворился в пустоте. Остались лишь воспоминания. Яркие, согревающие душу воспоминания. Но опять же, душит чувство осознания того, что это не повторится. Буду любить всегда.
В этой жизни очень много боли, поэтому должна быть абсолютная Истина, абсолютная Надежда, которая выше всех обстоятельств. Моя надежда - на небесах. Если связываешь свое счастье с временными вещами, оно будет временным.
Как часто мы сжимаемся от боли, -
Но не от ссадин или синяков,
А от другой, - куда тяжёлой боле, -
Несправедливых и обидных слов.
Вдруг в сердце, распахнувшееся миру,
Как первая весенняя трава,
Вонзают вглубь, как шпагу иль секиру,
Ужасные, жестокие слова.
И сердце начинает кровоточить,
И слёзы набегают на глаза, -
Ведь слово может ранить больно очень,
Когда хотят обидное сказать.
Терпеть ту боль порой невыносимо.
Но часто люди, - те, что шлют её Считают хамство проявленьем силы,
Слова метая злые, как копьё.
И, видя, что они достигли цели,
Что злобным словом причинили боль,
Ликуют оттого, что «преуспели»,
Неимоверно гордые собой.
«Противника» поверженного топчут,
Желая окончательно добить,
Не понимая, что их могут тоже
Когда-нибудь вот так же раздавить.
Грубящие, хамящие убоги,
Хотя им где-то кажется порой,
Что на Олимп взлетели, словно боги,
На деле оказавшись под горой.
Им милосердье истинное чуждо.
Им слово соучастья - звук пустой.
Их не способны тронуть чьи-то нужды,
Явления открытости простой.
Они стыдятся чувств своих, (как странно!)
Боясь сентиментальность проявить.
Но если правда - то, что слово ранит,
То, значит, слово может исцелить.
Здоровым инвалида сделать может,
Поднимет умирающих с одра.
Отчаявшимся, сломленным поможет,
Спасёт приговорённых от костра.
Пустую жизнь наполнит ярким смыслом,
Людей, досель разрозненных, сплотит.
Являясь воплощеньем яркой мысли,
В вопросе судьбоносном убедит.
Согреет сердце в светлый час молитвы,
Поможет полноценнее любить.
И в самый страшный час жестокой битвы
Способно этот бой остановить.
Так почему же, люди, почему же,
Коль всем известна сила добрых слов,
Такое - столь могучее оружье -
Так часто обращается во зло?!
Зачем так много яда в нашей речи?!
И где противоядие искать?
Как лучше разрешить противоречье:
Давать на зло отпор или молчать?
На многое ответа я не знаю, -
На всё есть лишь у Господа ответ.
Но лишь одно я твёрдо понимаю, -
Что лучше добрых слов лекарства нет.
И потому вас умоляю, люди:
Давайте больше думать о других!
Давайте станем бережней, не будем
На всех сливать отходы душ своих!
Прошу вас: станьте мягче, не грубите! -
Обида бьёт сильней, чем булава.
А лучше чаще, больше говорите
Хорошие, душевные слова!
С Татьяной я познакомился, когда переехал из Кармиэля в центральное Хайфское общежитие Кальман. Она в то время училась на программистку в «бейт сефер ле андасаим"*, а я поступил на подготовительный курс в Технион**.
Таня приехала по какой-то кибуцной программе лет пять назад, однако знала очень многих селовцев и наалейцев*** - может, благодаря тусовкам в общежитии, а может, просто хорошие люди находят общий язык и как-то сразу вписываются в коллектив.
Мой лучший друг Борька, с которым я делил двухкомнатную квартиру в общежитии, ее недолюбливал. Высокоморальный сосед не понимал, как одна девушка может быть податлива на легкий флирт с моей стороны, в то время, как у меня уже есть другая - Машка с Аба-Хуши (студенческое общежитие в южной Хайфе). Впрочем, Машку он тоже не особо ценил за дурь в голове и очень надеялся, что мое увлечение ею несерьезно.
Но по отношению к Таньке у него был исключительно осуждающий взгляд свысока (помимо разницы роста почти в тридцать сантиметров), словно на кладезь греха и разврата. Хотя, конечно же, если бы он знал все истории общежития, то понял бы, насколько далек легкий флирт от этих понятий. Однако, сплетни и взаимоотношения студентов его мало интересовали. На мне он давно уже поставил крест в плане морального перевоспитания, а на нее, как на девушку, да еще и более взрослую (на два года старше), возлагал хоть какие-то надежды.
Но, в меру общительная Танюшка, по сравнению с большинством и так была весьма скромна. Она почти не пользовалась косметикой, не было у нее и молодежной погони за модой, не пыталась быть в центре событий и со всеми держала какую-то дистанцию. Разве что в общении со мной, ну и со своей лучшей подругой Светланой, с которой, по большей части, я был знаком заочно и лично встречался лишь пару раз, она могла чувствовать себя полностью раскованной. Это мне очень импонировало и как-то притягивало.
В конце курса, когда Борис уехал к родителям в Тель-Авив, а Машка тоже умотала на все выходные, я замутил тусовку у нас в комнате. Были приглашены все, кто не прошел бы «фейс-контроль» у упомянутой парочки, и надо ли отмечать, что без этих зануд оттянулись мы по полной. Лишь часа в три народ начал расходиться по своим комнатам, потому как все, кроме Таньки, жили в том же Кальмане. Танюха осталась ночевать у меня.
Это все перевернуло. После этого мы начали тайком встречаться. Она таилась от языкастой Светки, и поди знай, может, еще от кого. Но меня это полностью устраивало, потому что сам я скрывался от моральной промывки мозгов со стороны Борьки и, разумеется, от скандала с Машкиной стороны.
Все лето у нас продолжался бурный роман, а в начале учебного года я отправился на медфак в Хайфский универ, а она перевелась в колледж «Камера Обскура» учиться дизайнерскому делу. Ну какая из нее программистка с типично женской логикой из анекдотов - выгнали с первого же курса. Точнее, сама ушла, поняв, что такое количество пересдач не потянуть. Но разумеется, всем было сказано, что причина перехода - это поиск себя и дела, которым бы хотелось заниматься, тем более, что фотография у нее была вроде как хобби.
Видеться мы стали реже и исключительно по ее инициативе. Так прошел еще один год. В первые месяцы второго курса она позвонила и сказала, что нам нужно серьезно поговорить. Но в этот семестр я умудрился запихнуть почти все обязательные курсы, таким образом загрузив себя по полной, чтобы как можно больше сразу сбагрить, и со временем было очень туго. К тому же, наши расписания совершенно не совпадали, и разговор откладывался вплоть до середины ноября.
Наконец она сказала, что на выходные приедут ее родители, и ей хотелось бы меня с ними познакомить. Кроме того, она вообще хочет более серьезных отношений, так как уже не бесшабашная студентка и думает о будущем. Наверняка, промывка мозгов любимой Светочкой, которая поставила ультиматум своему парню на эту тему. В принципе, я ничего не имел против, тем более, что к Таньке я очень хорошо относился, с Машкой уже разбежался, серьезных отношений с окружающими герл-френдессами не имел, а на родителей своих девушек всегда производил положительное впечатление.
В выходные я позвонил ей и спросил, стоит ли приезжать. Но она ответила, что не нужно, приехали только мать с Сережкой - ее младшим братом. Сказала, что не хочет так - лучше через пару недель поедем вдвоем с ней к родителям в Нетанию. Тут до меня дошло, и я ошарашенно спросил: «Ты беременна?» Она ответила, мол, позже поговорим, и положила трубку. И хотя не стала отключать мобильник, категорически отказывалась обсуждать эту тему.
Еще несколько дней я взвешивал свое предположение, а потом пошел в «Машбир» (магазин широкого профиля) выбирать кольцо. К моему сожалению, оказалось, что стоимость самого простого золотого колечка была в пределах тысячи шекелей, что раз в пять превышало мой бюджет. Однако, там же нашлось позолоченное кольцо с цирконием по периметру меньше, чем за сотню. Кажется, по иудаизму, нельзя дарить обручальное кольцо с камнем, но для символики сгодится.
Несмотря на то, что перезванивались мы почти каждый день, видеться доводилось не так часто: в основном, по выходным или раз в неделю вечером. Поэтому преподнести свой подарок я смог лишь в конце ноября. Сначала Танька очень обрадовалась и даже хотела тут же позвонить Светке, но сразу как-то посерьезнела и, вернув кольцо, сказала, что мне еще стоит все обдумать. И вот, если я не поменяю своего решения, вместе поедем к ее родителям на следующих выходных.
* * *
От ее дома до колледжа можно добраться тремя автобусами с перерывом в несколько минут. В воскресенье второго декабря она со Светой, как обычно, заскочила в ближайший 16-й номер и поехала на учебу****. Представляю, сколько предстояло обсудить двум болтушкам в свете событий последних выходных. А заодно построить оптимистичные планы на будущее в целом и свадебную церемонию в частности.
У въезда на «Халису» в автобус зашел террорист, обмотанный взрывчаткой. Через день - в дождливый вторник тяжелораненая Света все еще боролась за жизнь в хайфской больнице «Рамбам», а Таню хоронили на кладбище «Ватиким» в Нетании.
* * *
Через полторы недели на своем дне рождения Борька спросил у меня:
- А где та рыжая, что крутилась всегда с тобой?
Танечка не была такой уж рыжей - скорее, у нее был русый цвет волос, как и у меня. И она не «крутилась» рядом со мной, а мы были довольно близкой парой с, вероятно, счастливым будущим. Я вспомнил, как она улыбалась своей искренней, а не «дежурной» улыбкой. И как веселые морщинки перебегали к уголкам глаз, отчего невольно начинаешь улыбаться в ответ. И заразительный смех, прикрываемые рукой губы, словно это может помочь. Я пожал плечами и ответил:
- Не повезло…
Вышел, закурил, и в первый раз после ее смерти поперхнулся слезами. Как же оказалось нелепо - уйти вот так из жизни, чтобы большинство не очень близких знакомых спрашивали друг друга: «А где та рыжая?», - и тут же забывали о ней.
И у Тани на стене нарисовал я облака,
И слона с ослом, летящих в никуда.
И она ложилась спать, схватив слона за крыла,
И просыпалась с хвостом осла.
Жаль, что она умерла…
(Крематорий)
За окном - крещенский мороз,
Исчезла под снегом земля…
Ветер колкий печаль разнес…
Больные думы душат меня…
Затянутые рубцы вновь трещат,
Опять всколыхнулся осадок…
И вроде уже отмерло… а нет же - болят,
Болят шрамы, ввергая в упадок.
Еще и еще - перемотка назад,
Жалея года, дни, мгновенья…
А как бы хотелось это не знать,
Чтобы не искать сейчас исцеленья!
Забыть - не забудешь… увы или к счастью.
Но сколько последствий тревожных!!!
Успокаиваю пульс не запястье,
На замерзшей в ознобе коже…
От разбитого прошлого осколки
Выйдут со слезами, потом и кровью.
Вот потому и в душе моей ломки,
Что выходят они с жгучей болью.
Перекрутить в мясорубке бы мысли!
Дороги в прошлое нет, да я ее не ищу!
Только б от непогоды меня раны не грызли…
Я от сердца искренне всех прощу!
Неспроста, верно, тоска гложет…
Сегодня - Господне Крещение.
Освяти всех, прости, помоги всем, Боже!
И сама я за все молю прощения.
18,19.01.2013г.
© Copyright: Рина Милорадова, 2013
Свидетельство о публикации 113 011 900 237
Какое сердце выдержать сумеет??? Всю боль и скорбь в словах не передать. Никто любить как мама не умеет. Как это больно мамочку терять.
Сквозь зыбкий сон, сквозь призму одеяла.
Я так нелепо в этот мир смотрю.
Со мною рядом одиночество лежало.
Ведь, только с нею обо всём я говорю…
Ей рассказала я, - Как боль, порой сжигая,
Мне в душу хочет безвозвратно заползти.
Как безнадёжно ночью я одна мечтала, -
Что всё ещё не поздно! Впереди…
Спросив её - А вдруг, не всё осталось,
Всё то, что я любила - позади?
Но, одиночество, лишь ближе прижималось.
И больно сердце мне сжимало изнутри…
Я скажу честно, каждый день я смотрю на твое фото, захожу на твою странику, не из-за того что люблю, а из-за того, что скучаю…
Я знаю, что все конченно, но воспоминания они навсегда… И от них убежать никуда…
моя душа так долго мёрзла
что стала сверхпроводником
и ток любви по ней проходит
без выделения тепла
© djfedos
Как приятно, когда любишь кого-то до боли! Не знаю как люди это выдерживают… Правда … не знаю…
Куплю антибиотики для души.
(Rina_M)
Душе больно… но слез я не покажу…
Мне опять до конечной,
Не удобная поза
Я от встречи до встречи
Как от дозы до доза.
Нет исхода у битвы
И ослепшему ясно
Мы как лезвия бритвы
Обнаженно - опасно.
Наркоза не будет, не надо
Я не хочу пощады…
Ищу совпадения, но не понимаю
Где взлет где падение
И меня разрывает-
Как гранату на части…
Я глаза закрываю
Умирая от счастья…
Наркоза не будет, не надо
Я не хочу пощады…
Мне опять до конечной
Неудобная поза…
Улыбаясь калечит
Нас любовь без наркоза…
Пишу свою историю большой любви. И еще хочу сказать, что любовь не умирает. Даже на том свете. Даже если её пытаются убить, даже если этого захотите вы. Любовь не умирает. Никогда. Мы познакомились 31 декабря. Я собирался встречать Новый год со своей третьей женой у своих старых друзей. Моя жизнь до её появления была настолько никчемной и ненужной, что очень часто я спрашивал себя: Для чего я живу? Работа? Да, мне нравилось чем я занимался. Семья? Я очень хотел иметь детей, но у меня их не было. Теперь я понимаю, что смысл моей жизни был - в ожидании этой встречи. Я не хочу описывать её. Вернее, я просто не смогу описать её, чтоб вы действительно поняли, какая она. Потому, что каждая буква, каждая строчка моего письма пропитана любовью к ней и за каждую ресничку, упавшую с её печальных глаз, за каждую слезинку я готов был отдать все. Итак, это было 31 декабря. Я сразу понял, что пропал. Если бы она пришла одна, я бы не постеснялся своей третьей супруги и подошел бы к ней в первую минуту нашей встречи. Но она была не одна. Рядом с ней был мой лучший друг. Знакомы они были всего пару недель, но из его уст я слышал о ней очень много интересного. И вот, теперь, я увидел её. Когда пробили куранты, и были произнесены тосты я подошел к окну. От моего дыхания окно запотело и я написал: ЛЮБЛЮ. Отошел подальше и надпись на глазах исчезла. Потом было опять застолье, тосты. К окну я вернулся через час. Я подышал на него и увидел надпись ТВОЯ. У меня подкосились ноги, на несколько секунд остановилось дыхание… Любовь приходит только раз. И это человек понимает сразу. Все, что было в моей жизни до это дня - была мишура, сон, бред. Очень много слов есть этому явлению. Но жизнь моя началась именно в тот новогодний вечер, потому что я понял, я увидел в её глазах, что этот день - тоже первый день в её жизни. Второго января мы переехали в гостиницу, и планировали купить свой маленький уголок. У нас вошло в привычку писать друг другу на окнах записки. Я писал ей Ты - мой сон. Она отвечала Только не просыпайся! Самые сокровенные желания мы оставляли на окнах в гостинице, в машине, у друзей дома. Мы были вместе ровно два месяца. Потом меня не стало.
Сейчас я прихожу к ней только когда она спит. Я сажусь к ней на кровать, я вдыхаю её запах. Я не могу плакать. Я не умею. Но я чувствую боль. Не физическую, а душевную. Все эти восемь лет она встречает Новый год одна. Она садится у окна, наливает в бокал шампанского и плачет. Еще я знаю, что она продолжает писать мне записки на окнах. Каждый день. Но я не могу их прочитать, потому что от моего дыхания окно не запотеет.
Прошлый новый год был необычным. Не хочу рассказывать вам секреты потусторонней жизни, но я заслужил одно желание. Я мечтал прочитать её последнюю надпись на стекле. И когда она заснула, я долго сидел у её кровати, я гладил её волосы, я целовал её руки… А потом подошел к окну. Я знал, что у меня получится, я знал, что смогу увидеть её послание - и я увидел. Она оставила для меня одно слово ОТПУСТИ
Этот Новый год будет последний, который она проведет в одиночестве. Я получил разрешение на свое последнее желание, в обмен на то, что я больше никогда не смогу к ней прийти и больше никогда её не увижу. В этот новогодний вечер, когда часы пробьют полночь, когда вокруг все будут веселиться и поздравлять друг друга, когда вся вселенная замрет в ожидании первого дыхания, первой секунды нового года, она нальет себе в бокал шампанского, пойдет к окну и увидит надпись ОТПУСКАЮ.