я солью слёз, покинувших меня
осыплю землю, дабы плодородность
родного чрева стала мне чужда
и отторгала трепетность свободных
людей, чья истина лишь в том,
что им не чувство дорого, а память,
сверкнувшая дамокловым мечом
над нами.
я груз души, охваченный огнём
предам зиме, покуда в постоянство
лишь льда и холода, сошедшиеся в том,
что трезвый ум, лишившийся пространства
родного места, станет сиротой
я верую. И всё вокруг подобно
теченью времени, замедленности рек
и Богу.
вас больше нет, и мне не стыдно плакать
и ветру подставлять своё лицо.
на скорбь души привязывая якорь,
я опускаюсь медленно на дно.
вас больше нет, и не придут конверты,
не потревожит трелью телефон.
и край судьбы изогнуто начертан
на пустоте, вселившейся в мой дом.
вас больше нет, и мне смертельно больно
от тишины, нависшей надо мной.
я всматриваюсь в окна недовольных,
чтобы судьбы им пожелать иной.
вас больше нет, и я иду по кругу,
впиваясь в адский, непроглядный дым.
и вся земля использованной грудой,
принадлежит смятениям своим.
вас больше нет, и я ищу ответы
на бесконечность «как» и «почему».
и пусть другими вы заботливо согреты,
я с памятью о вас иду ко дну.
О любви лучше всех пишут те, кто с ней никогда не был знаком, но много раз слышал.
И в мире нет опасней ничего,
Чем сумрак и туманность многоточий.
Как нет опасней тех, кто между прочим
Всегда в друзьях, всегда в толпе врагов.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Не надо грустить о любви безответной!
Любовь, это счастье, любовь - это дар!
Любовь, это в сердце священный пожар;
Любовь, это рай в тишине предрассветной.
И даже похитив привычный покой,
Любовь безответная ранит и лечит,
Возносит нас ввысь над мирской суетой,
И светит в душе, как церковные свечи.
(Николай ЛЯТОШИНСКИЙ)
Ты знаешь, как гаснут свечи
в желании стать луной,
когда горизонт расцвечен
ветрами земли иной?
Как в море ныряют клиффы,
когда опустевший дом
становится частью мифа
и сна о себе самом?
Когда вышибаешь двери,
партер не смеши - молчи,
о том, что в придачу к вере
успел потерять ключи.
Боярышник в каплях ягод
шипами не спрячет лаз,
болотные тени лягут
вокруг беспокойных глаз.
Мне нынче и мост сожжённый -
надёжен, высок и нов.
Забудь обо мне, рождённом
под звёздами ржавых снов.
Посидим на дорожку, милая
Вещи собраны и карета ждет
Ах, какая же ты красивая!
Провожаю, а сердце, жжет…
Что не смотришь в глаза, любимая?
Или может, стесняешься слёз?
Вспомни лучше, как ходили мы,
На свиданья под тени берез
Как встречались души заблудшие
Как сплетались тела под луной
Эти дни, были самые лучшие
Проведенные вместе с тобой
Не грусти, мы же встретимся скоро
И под сень позолоченных крон
Поведу тебя за руку снова
И скажу, как безумно влюблен.
Тёмный, жёсткий шоколад, горьким Садом
И Аллея, где темнее, только мерзкий, жуткий Ад Шлёпают по лужицам, спешат
Часики во времени, горечью ржавеют и слезят
Утро вечереет, днём усталым
Ты не спишь малютка наша, Мы с тобой
Словно слёзы, снежной памяти, той талой
Ты бежишь по Римской мостовой
Душно, так, что заперта душа
Сердце., ждем тебя, вернись!
Встали и титанами стоят, времени конвои…
Непослушная…
Главное, Ты, - береги себя,
Ты, - берегись…
Любим мы тебя, и днями и ночами
Любим, верим, знаем, ты вернешься, скоро
Теж, кто спрятав там тебя, чинами
Отопрут к нам двери, Бог воздаст им…, вОрам
Брезжит сёдня, Божьим Знаком ярким, солнечным,
Игриво блёстками, рекою
Знай всегда, что ждём, мы рядом, мы с тобою
SA-NA
17−01−11
schne
лучше умереть, чем быть безвольным, слабым человеком, который сам не знает, что ему нужно, и, не умея никого любить, хочет, чтобы любили его.
Я никогда не была особенно застенчивой и неуверенной. Скорее, была такая вещь в себе, но комплексов хватало. В детстве и в юности их было не счесть - «спасибо» значимым людям, объяснили, что с моим телом и с характером не так. Много лет жизни ушло на то, чтобы доказать себе собственную состоятельность и восстановить ценность себя, как женщины, как человека, в своих глазах.
Но, удивительное дело, каждый из моих мужчин забирал кусочек или приличный кусок той уверенности, которую я в себе лепила. То «все в тебе хороши, ножки только полноваты», то «милое у тебя лицо, подбородок бы не такой волевой, было бы более женственно», то «согласись, у тебя не самые тонкие черты лица», то «могла бы характер не показывать, а включить женщину», то… Всегда было какое-нибудь «то».
И я носила юбки уродливой длины, чтоб спрятать ноги. Я красила лицо несколькими оттенками тонального крема, чтобы сделать его более изящным. Я молчала и улыбалась, чтобы выглядеть милой и женственной. И этого все равно было недостаточно - я недотягивала до высокой планки мудрой женщины и красавицы в голове у мужчины.
Когда я решила: «На х@& всех, кому я не нравлюсь, даже если это мой муж», как-то не сразу, но полегчало. Еще больше отпустило осознание того, что лучше я буду одна, чем буду с тем, кто делает меня убогой физически и духовно. Развернулась какая-то внутренняя сила: «А судьи кто?». Со своими проекциями, переносами, импринтами - валите в свою жизнь, решила я. В своей Вселенной я и сама проживу, я в ней самая умная, самая красивая и даже талантливая. Меня в себе все устраивает.
… Наверное, надо полжизни прожить, чтобы встретить мужчину, который каждый день, десять раз в день, говорит: «Я все в тебе люблю». Нет части тела, которую бы он обошел вниманием, нет черты характера, которой бы он не восхитился, и нет эмоции, которую бы он мне не простил. Его взгляд на меня совпадает с моим собственным, и от его подтверждений мне становится еще более спокойно и уверенно. Первый раз от меня не отрезают части, а добавляют и укрепляют.
Любовь - это путь осознанности и путь принятия, себя в первую очередь.
С любовью.
Сквозь пелену неверия и страсти,
сквозь непролазность дум и бытия,
мы забываем про любовь отчасти,
а хуже-забываем про себя,
Как полон мир и красок, и предчувствий,
а за окном не только холода,
сквозь пелену бесчувствия и грусти,
любовь не протолкнется никогда.
Ольга Тиманова
Да, зима! Холода, непогода,
Но опять, утепляясь тобой,
Не завишу от времени года…
Мой январь уже пахнет весной!
Слезы - это слова, которые сeрдце не может произнeсти.
Горизонт зачеркнут чайкой,
Лижет день морскую соль.
У разбитого причала -
Постаревшая Ассоль…
Ступни скрюченные лечит
Сердобольная волна.
Ей утёс у моря шепчет:
«Я - один, и ты - одна…
Был однажды я обласкан
Дивной пенною волной.
Словно в старых добрых сказках,
Что рассказывал прибой…
Та волна была прибрежной,
Страстно билась об меня
Растворяясь пеной нежной
У подножия в камнях.
Всё ракушек приносила,
Рыб диковинных, медуз.
Да, волна меня любила…
У любви - солёный вкус.
Ну, а я был горделивым,
И навечно в берег врос.
Думал, много волн игривых
Будут биться об утёс…
Стану я сильней и круче
Среди всех прибрежных скал.
Но однажды шторм могучий
Ту волну с собой забрал…
И ракушек всех забрал он,
Рыб диковинных, медуз.
Та волна любить устала…
У разлуки - горький вкус.
Сколько билось волн похожих
О гранитный мощный торс.
Знают камни у подножья
То, о чем молчит утёс…
Я смотрю всё в даль морскую,
Хоть и знаю, не дождусь…
По своей волне тоскую,
У тоски той - пресный вкус.
Пусть бы билась в пенной страсти,
Сокрушив меня в песок -
Для утёса в этом счастье…
А теперь я одинок…"
Время отшлифует совесть.
Бриз морской отшепчет боль.
Рассказал утёс ей повесть,
И расплакалась Ассоль.
Пусть не только в добрых грёзах
За любимой едет Грэй.
Но и каменных утёсов
Много среди нас, людей.
И порой так больно биться
О гранит жестоких слов…
Нет, не бойтесь вы влюбиться,
Но не ждите парусов!
Будет много чувств похожих,
Страсть, влюблённость и искус,
Только помните, что всё же У любви - солёный вкус…
А в море - отлив с приливом-
Венчают ночной парад.
Мне хочется быть счастливой,
Как тысячу лет назад,
В то время, когда Афины
Не знали обманных книг,
И верил земным вершинам
Влюблённый в меня Перикл,
Под небом сиял Акрополь,
Надеждой моей храним,
И длились в бессмертье тропы,
И месяц - как звёздный нимб -
Касался песка морского,
В чьих песнях - огни ветров,
И я отпускала Слово -
Из плена души - в любовь.
*
Cойду к тебе с ван-дейковских гравюр,
А может быть, с картины Боттичелли?
Мои портреты вновь скупает Лувр,
У листьев, что окрасились весельем,
Чтоб зимним днём грядущее вершить,
И выставить векам на обозренье
Задумчивый потрет морской души,
О чём-то там воркующей с сиренью.
Чтоб ты, примерив тайны прошлых лет,
Признаться в поклонении не смея,
Снимал с небес мой будущий портрет,
Горячими руками Прометея,
И верил, что который век подряд,
Послушав расставаний канонаду,
Любимые портреты не горят -
Но плавятся в ночи от жарких взглядов.
*
В краю, где о жизни бессмертно учение,
И миг до бесстрастья как-будто отсрочен,
Я верю в безумство земного вращения
В разумность весны и берёзовых почек.
И если у неба не хватит терпения
Рассказывать миру о том, что нетленно,
Я выучу за ночь пчелиное пение,
Чтоб встретить рассветы в цветочной Вселенной!
Где носят цветы новогодние платьица,
и падают звёзды в медовую реку,
Где полночь поэта поёт, а не плачется,
поверив в любовь 21-го века.
*
Гулять с тобой, обнявшись,
вдоль ручья
Безвременья,
Считать шаги и листья
Кленового лесного Закулисья,
Союзника земного бытия,
Где ты идёшь навстречу январю-
И я тебя встречаю -,
В письмах снега
Так много света, нежности и неба,
И я тебя за свет благодарю
Улыбкой поцелуя, стайкой чувств,
Звучащими как солнечная лютня,
И в сердце нескончаемы салюты…
Ты слышишь - это я в тебе звучу.
*
Взяв имя исчезающей реки,
Не слушая пустые пересуды,
Я буду вдохновенно мыть посуду,
Следя, как закипают пузырьки
В руках моих,
Как мысли говорят
Под крышкой разрисованной кастрюли.
Читать Плутарха,
Ждать конца июля
В грядущей половине января.
Повыше поднимая рукава,
Я стану жрицей кухонных владений,
Чтоб колдовать с начинкой для пельменей,
Как будто это тайные слова.
Поставив самодельный самовар,
Я буду повторять земную мантру,
Смотря, как дышат будущностью манты,
Вдыхая облаков поющий пар.
Узнав, как пахнет солнечный бекон,
Попробовав на вкус зимы ненастье,
Теперь я знаю., что такое счастье-
Идти по небосводу босиком,
Вплетать шалфей в бегущую строку,
Идти на свет, не веря, что потухнет
Лицо мечты,
И чуда ждать на кухне,
И сеять в ночь словесную муку.
*