Цитаты на тему «Литература»

— Не умея играть в футбол, можно стать тренером.
— В литературе примерно так же.

Жить одиноко он привык. После истории с Леонтин стал осторожнее относиться к знакомствам. Не превратился в закоренелого холостяка или женоненавистника, обиженного на весь прекрасный пол. Также не переквалифицировался в гомо по примеру тех, кто, поддавшись веяниям моды, пробует себя на разных сексуальных поприщах. Просто решил для себя второй раз не спешить.
Он повзрослел и стал если не мудрее, то предусмотрительнее — точно. Прежде, чем взять женщину в дом, должен убедится, что без нее действительно хуже, чем одному. И не менее важно: она должна испытывать то же самое. Как это будет называться — любовь, привязанность или по-другому, не имеет значения. Главное — внутреннее совпадение, душевная тяга друг к другу, а не только физиологическая страсть. Секс — важно и приятно, но больше похоже на животный инстинкт. С возрастом начинаешь ценить человеческие качества".

Эротический роман «Все, что она хочет», автор Ирина Лем

Находчивые интернет-пользователи и ценители литературы решили пофантазировать на тему, как бы выглядела программа передач на ТВ, если бы телеведущими работали писатели-классики.

5.30 «Это утро, радость эта» с Афанасием Фетом.

7.35 «Модный приговор» — эксперты И. Бродский и А. Блок подберут для начинающих поэтов актуальные стихотворные размеры.

8.40 «На ДНЕ кастрюли» — кулинарное шоу Максима Горького.

9.45 «Сельский Час» с Иваном Шмелёвым.

10.30 «Война и Мир» (сериал) 438−443 стр.

11.45 «Кому на Руси жить здорово?» с Николаем Некрасовым.

12.05 «Давай поженимся» — авторская передача Дениса Фонвизина.

13.30 «Монологи о животных» с Виталием Бианки.

14.40 «Детский Час» Владимира Набокова.

15.05 «Кошкин Дом 2» молодежное реалити-шоу с Самуилом Маршаком.

16.01 Телемост «Петербург — Москва» — специальный проект А. Радищева.

17.00 Документальный фильм «Кавказец» М. Лермонтова о ситуации в республиках региона.

18.35 «Дежурная часть» с Федором Достоевским.

19.05 «Сто Лет Одиночества» (культовый латиноамериканский сериал) 89−93 стр.

20.00 «Пусть говорят» — Александр Островский обсуждает двойное самоубийство в небольшом городке на Волге.

21.00 «Подсвечниканныкерн», вечернее шоу Пушкина, Дельвига, Кюхельбекера и Шоты Руставели.

22.00 «Спокойной ночи, малыши» со Стивеном Кингом.

22.25 «Ревизор» с Николаем Гоголем. Скандалы, интриги, расследования.

23.15 «Специальный корреспондент» В. Маяковский исследовал быт и нравы парижских борделей.

00.00 «Вечерний Салтыков-Щедрин» (специальный гость Сергей Есенин).

01.15 Прямая трансляция с ежегодного фестиваля «Бал у сатаны», ведущий М. Булгаков.

02.50 «Мертвые Души 2 — Восставшие из пепла» Фильм ужасов.

«Наша литература села на мель, как корабль, из-под которого ушла вода, по которой когда-то плавал с надутыми парусами».

Позитивное воздействие русской литературы

Бывало, тонешь в сумрачном тумане олигаршином,
идёшь ко дну, что камешек, устав ногами бить,
но в час особо тягостный перечитаешь Гаршина -
и сразу тянет вынырнуть, и сразу тянет всплыть.

Бывало, с кем поссоришься, сидишь, на ближних взъевшейся
(не треснуть, так хоть взглядом бы дотла испепелить!),
потреплешь этак нервы-то, а вспомнишь Достоевского -
и хочется - покаяться, и хочется - простить!

Бывало, так намаешься с уборками-конфорками,
разленишься, разнежишься, а совесть - тут как тут:
подсунет в белы рученьки роман Максима Горького -
и сразу всё понятненько, мол, счастье - это труд!

Бывало, ищешь дО свету души своей отдушину,
всё мечешься да маешься (должна же где-то быть!),
прочтёшь про Таню Ларину у этого АС Пушкина -
и хочется - немедленно! - любить, любить, любить.

Литературное произведение кому- то листик плывущий по луже, а кому - то большой корабль в океане, плывущий к берегам новых познаний.

окрыляет этот
странный поворот
всё что написала
не ушло в народ

Лет семь-восемь назад я уже писала о том, что в школе вдруг появился вопрос «Зачем учить стихи?»
То, что прежде была аксиомой, стало теоремой, которую нужно доказывать. Но если раньше доказывать нужно было детям и некоторым примкнувшим к ним родителям, то теперь единства нет уже в самом учительском сообществе. Появились (или стали такими) учителя, которые не требуют от своих учеников заучивания стихов наизусть: достаточно того, чтобы ребёнок прочёл стихотворение по книге (думаю, что их чтение с мобильного телефона).
Ещё одна категория словесников считает, что учить всё-таки нужно, но не определённые стихи того или иного поэта, а понравившиеся лично ребёнку (в большинстве случаев ему «нравится» то, что покороче, и вместо «Я помню чудное мгновенье», он, скорее всего, выучит «Я влюблён, я очарован, словом, я огончарован»). Я же принадлежу к третьей группе, совков и ретроградов, считающей, что не требовать от детей заучивания стихов наизусть - преступление и что учить должно определённые стихи («Зимнее утро», «Бородино», «Я пришёл к тебе с приветом» et cetera), те, что учили не только мамы и папы, но и деды и прадеды нынешних школьников, так как это ещё одна (а их не так много!) скрепа нации.
Ещё сравнительно недавно выучить стихотворение было самым лёгким домашним заданием. Если в течение четверти ребёнку не давались сочинения, если он плохо отвечал в классе или не был готов к урокам внеклассного чтения, учитель, чтобы «вытянуть» и поставить такому ученику хотя бы «тройку», задавал выучить несколько стихотворений. И тот, несказанно обрадованный, бежал домой учить.
Теперь же учить стихи для большинства детей стало не просто проблемой, а мукой, каторгой, адом. Пользователям интернета стал широко известен ролик, где ребёнок (на вид второ- или третьеклассник) пытается (от слова «пытка») выучить четверостишие Плещеева. Мать раз за разом повторяет, казалось бы, простейшее:
Травка зеленеет, солнышко блестит
Ласточка с весною в сени к нам летит.
Если первые две строчки ребёнок с грехом пополам осиливает, то две последние становятся для него неподъёмным грузом. Кто, куда, с чем летит? В конце концов он разражается матерной бранью в адрес училки: зачем такое задала. Мнения разделились: кто-то обвинил учительницу, кто-то ребёнка, кто-то Плещеева. Почему-то никто не обвинил мать (к ней мы ещё вернёмся).
По моему глубокому убеждению, учить стихи стало проблемой, потому что они ушли из жизни и остались только в школе. Сегодня школа - для стихов - последний рубеж или, если угодно, редут. Если учителя его сдадут, дальше будет тишина.
Я сказала: стихи ушли из жизни, но, может, точнее будет сказать: жизнь ушла от стихов. Воистину: порвалась цепь времён.
Тем более нужно латать эту дыру, брешь, прореху на человечестве. Затыкать её своим телом. Своим делом.
Теперь от сетований к делу.
Вопрос номер один: кто должен учить с ребёнком стихи?
Идеально (то есть нормально), если это будет мать. Всосанные с молоком матери «баю-баюшки баю, не ложися на краю» и «ладушки, ладушки, где были, у бабушки» - это первоначальные - подсознательные - представления о ритме и рифме и благодатная почва для последующих Чуковского, того же Плещеева и далее со всеми остановками. Если же первая встреча ребёнка с поэзией (а не со специально написанными для детских садов стишками) происходит в школе, то мы видим то, что видели в ролике: стихи для него - тарабарщина и абракадабра.
Что касается учителя, то он должен учить любого Маугли, в каком бы возрасте тот к нему ни попадал: в первом, пятом или одиннадцатом классе. Нужно, во-первых, сказать ребёнку, чем вообще поэтическая речь отличается от прозаической, объяснить, если он этого не знает, что такое ритм, размер, рифма, тропы. Во-вторых, растолковать значения всех слов стихотворения: так в, казалось бы, хрестоматийном:
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая,
Ямщик сидит на облучке,
В тулупе, в красном кушаке, -
это и «бразды», и «кибитка», и «ямщик», и «облучок», и «тулуп», и «кушак».
(Что стоило матери из того же ролика не с садистской методичностью повторять одни и те же строки, а для начала объяснить значение слова «сени».)
В-третьих, тут же пояснить, что смысл стихотворения не складывается из смыслов всех составляющих его слов. Как писал Заболоцкий: «Слово получает свой художественный облик лишь в известном сочетании с другими словами». Разобрать стихотворение, не побоюсь этого слова, «по косточкам». Но потом непременно «собрать», полить живой водой, то есть прочитать ещё раз - красиво, правильно, вдохновенно.
Некоторые учителя предпочитают включать записи мастеров художественного слова, артистов или самих поэтов. Это, конечно, хорошо, а иногда - в случае с авторским чтением - просто необходимо. Иногда, но отнюдь не постоянно. Ибо я уверена, что хорошо читающий стихи учитель - лучший пример. Ведь он демонстрирует не только технику и артистизм, но и любовь к тому, чему учит! А любовь - сильный аргумент.
И наконец, последний, может быть, самый главный вопрос: зачем учить стихи? Мне всегда не по себе, когда я слышу (в том числе и от учителей- словесников) что-то вроде: «стихи тренируют память», «свидетельствуют об интеллектуальности», «могут помочь завоевать сердце девушки (юноши)» и чуть ли не «стихи делают успешным».
Всё это неправда (или не главная правда). Представьте себе такую ситуацию: приходит человек в храм и говорит священнику: «Я хотел бы стать христианином. Понимаю, что для этого придётся приложить много усилий: читать Священное Писание, выстаивать долгие службы, учить молитвы. А что мне это даст?» Так вот, священник, который ответил бы: «Ты будешь счастливым», - по-моему, солгал бы: может, это была бы ложь во спасение, но всё-таки ложь.
Знание стихов, как и знание Бога, автоматически не делает человека успешным в этом мире, оно даёт другой - внутренний - мир. То, о чём сказано:
«Есть целый мир в душе твоей» и «Царство Божие внутри нас».
На человека, имеющего этот «мир в себе», могут обрушиться и горе, и болезнь, и предательство: он не застрахован ни от чего, кроме одиночества. Такому человеку всегда будет «куда пойти»: внутрь себя. (Что, возвращаясь к теме церкви, не отменяет потребности в храме.)
И самое последнее. Если люди научатся чувствовать, как поэты, мир изменится к лучшему.
У Басё есть такое хокку:
Весна уходит.
Плачут птицы.
Глаза у рыб полны слезами.
Если человек научится видеть «слёзы рыб», он уж точно сумеет увидеть и «слёзы людские». Потому что «мир в себе» не отменяет потребности в другом: я имею в виду в другом человеке.

Шахматы в русской литературе

«Евгений Онегин»: 14. EF

Уединясь от всех далёко,
Они над шахматной доской,
На стол облокотясь, порой
Сидят, задумавшись глубоко,
И Ленский пешкою ладью
Берёт в рассеянье свою.

Всего шесть строчек из IV главы «Евгения Онегина» стали причиной масштабной «шахматной Пушкинианы», и, пожалуй, исследователи отнеслись к партии серьёзнее, чем её участники. Интерес к эпизоду проявляли художники, историки шахмат и шахматисты.

Спустя 40 лет после публикации романа появились шахматные задачи, основанные на этих строках Пушкина. Известный шахматист и проблемист Илья Шумов составил три возможных варианта шахматных партий «Ленский - Ольга Ларина», один из которых мог быть следующим:

Второй вариант Шумов представил в виде остроумной задачи, в которой Ольга одерживала победу, превратив муху в шахматного слона. В третьей фантазийной партии расставленные фигуры образовывали крест - памятник Ленскому.

Современники вспоминали, что сам Пушкин был страстным шахматистом: он увлекался, «очень горячился при игре и сильно огорчался при проигрыше». Известно даже, что «Пушкин, у которого на мизинце правой руки был необычайно длинный ноготь, передвигал фигуры этим ногтем». Свою последнюю партию поэт сыграл непосредственно перед дуэлью с Дантесом.

Ваш ход, Лев Николаевич

Персонажи «Войны и мира» садились за шахматный столик при каждом удобном случае: свои партии у Толстого сыграли Вера и Шиншин, Наташа и Соня, Борис и Берг.

Самая известная цитата о шахматах из романа прозвучала из уст Наполеона. «Шахматы поставлены, игра начнётся завтра», - произнес военачальник после осмотра боевых позиций. С таким прямым сопоставлением шахмат и войны не был согласен другой герой романа - Андрей Болконский: «В шахматах над каждым шагом ты можешь думать сколько угодно, ты там вне условий времени, и ещё с той разницей, что конь всегда сильнее пешки и две пешки всегда сильнее одной, a на войне один батальон иногда сильнее дивизии, а иногда слабее роты».

Лев Толстой и сам часто играл в шахматы. Они были любимым утешением и развлечением писателя на протяжении всей жизни. Соперниками графа в разные времена становились писатель Иван Тургенев, математик и шахматист Сергей Урусов, музыкант Сергей Танеев. А однажды, будучи на службе, унтер-офицер Толстой пропустил караул, заигравшись в шахматы, за что был арестован и лишён возможности получить Георгиевский крест.

«Позвольте, товарищи, у меня все ходы записаны!»

В романе Ильи Ильфа и Евгения Петрова «12 стульев» есть глава «Междупланетный шахматный турнир», посвящённая шахматному буму, охватившему в 1920-е годы СССР от Москвы до самых маленьких «Васюков». В 1920 году прошёл первый чемпионат СССР по шахматам, после которого клубы как грибы стали расти по всей стране. В 1924 году состоялся Всесоюзный шахматный съезд. Его лозунги «Шахматы - орудие интеллектуальной культуры», «Дорогу шахматам в рабочую среду» перекочевали в текст Ильфа и Петрова: «Шахматы! - говорил Остап. - Знаете ли вы, что такое шахматы? Они двигают вперёд не только культуру, но и экономику! Знаете ли вы, что ваш „Шахклуб четырёх коней“ при правильной постановке дела сможет совершенно преобразить город Васюки?»

Разумеется, эта глава была пародией на шахматный бум: в то время каждый небольшой кружок чувствовал себя причастным к великим шахматным событиям. Вдохновлённый красотой шахматных идей и подгоняемый голодом, Остап Бендер рисовал совсем уж фантастические перспективы: «Шахматная мысль, превратившая уездный город в столицу земного шара, превратится в прикладную науку и изобретёт способы междупланетного сообщения. Из Васюков полетят сигналы на Марс, Юпитер и Нептун. Сообщение с Венерой сделается таким же лёгким, как переезд из Рыбинска в Ярославль. А там, как знать, может быть, лет через восемь в Васюках состоится первый в истории мироздания междупланетный шахматный конгресс!»

Этот эпизод часто цитируют и сами профессиональные шахматисты. Цитата «Позвольте, товарищи, у меня все ходы записаны!» стала знаменитой, а название Нью-Васюки - нарицательным. Фантазия главного героя Остапа Бендера отчасти осуществилась: в 1998 году в Элисте построили шахматный городок Сити-Чесс, создатели которого напрямую связывали его проект с грандиозным замыслом Нью-Васюков.

«Шахматы и стихи» Варлама Шаламова

Шахматам нашлось место даже в ГУЛАГе - правда, в лагерях эта игра выглядела совсем иначе. В рассказе «Шахматы доктора Кузьменко» Варлам Шаламов рассказывал о скульпторе, который мастерил фигурки тончайшей резьбы из чёрного и белого хлеба с помощью специфического метода: «Все арестанты, сидевшие в кулагинской камере, жевали часами хлеб. Тут важно было уловить момент, когда слюна и разжёванный хлеб вступят в какое-то уникальное соединение, об этом судил сам мастер, его удача - вынуть изо рта тесто, готовое принять любую форму под пальцами Кулагина и затвердеть навеки, как цемент египетских пирамид». Увы, сам скульптор умер от голода, перед этим сжевав в приступах голодной деменции одну из фигур своего набора.

В автобиографическом рассказе Шаламова «Шахматы и стихи» герой проявил необычную смелость - решил выиграть в шахматы у жены начальника лагеря, которой все традиционно поддавались. «Я ведь в шахматы играю. Шахматисты подхалимов не любят», - неожиданно отреагировала начальница. Так любовь к игре оказалась выше типичных лагерных отношений, а партия дала автору возможность показать высокое значение истинной смелости.

Шахматы с чертовщинкой Михаила Булгакова

В романе «Мастер и Маргарита» в шахматы играли Воланд и Кот Бегемот. Бегемот паясничал, чтобы оттянуть момент поражения, оживлял шахматные фигуры и даже превратил коня в лягушку: «На доске тем временем происходило смятение. Совершенно растерянный король в белой мантии топтался на клетке, в отчаянии вздымая руки. Три белых пешки - ландскнехты с алебардами растерянно глядели на офицера, размахивающего шпагой и указывающего вперед где в смежных клетках, белой и чёрной, виднелись чёрные всадники Воланда на двух горячих роющих копытами клетки конях».

Вероятно, Булгакова вдохновили популярные в Советском Союзе театрализованные представления «живые шахматы». Для таких «сражений» специально размечались наподобие шахматной доски большие площадки, а актёры надевали костюмы фигур. Одну из таких партий разыграли в Колонном зале Дома Союзов в Москве в 1936 году - как раз в тот период, когда Михаил Булгаков дописывал «Мастера и Маргариту».

В «Белой гвардии» Булгаков сравнивал немецких солдат в касках с пешками, а большевиков называл «нежданно-негаданно появившейся третьей силой на громадной шахматной доске». Литературовед Ярослав Тинченко рассматривал «Белую гвардию» Булгакова как шахматный роман. Идея романа о том, что простой человек во время масштабных исторических перемен может быть легко принесён в жертву, перекликалась с практикой размена пешек в шахматах. Тинченко писал: «Пешками „Белой гвардии“ в прямом и переносном смысле стали главные герои романа: братья Турбины, Шервинский, Мышлаевский, Карась и даже Най-Турс с Тальбергом».

Шахматные задачи Владимира Набокова

Главный герой повести «Защита Лужина», гениальный шахматист Лужин, был настолько фанатично увлечён игрой, что реальный мир казался ему только сном, отвлекавшим от турниров. Мешала ему даже невеста. В ходе решающего турнира на фоне нервного переутомления рассудок Лужина помутился: «Становилось всё темней в глазах, и по отношению к каждому смутному предмету в зале он стоял под шахом, - надо было спасаться». Вылечившись, Лужин начал вести «обычную» жизнь, однако шахматы стремились вновь завладеть им. Увидев единственным возможным выходом из игры самоубийство, Лужин выбросился в окно - как реально существовавший шахматист Курт фон Барделебен, друг Владимира Набокова.

Другой известный шахматный роман Набокова - «Подлинная жизнь Себастьяна Найта». Его сюжет построен как шахматная задача. «Персонажи романа соотнесены с шахматными фигурами, а топонимы - с различными шахматными реалиями, понимание которых требует знания по меньшей мере четырёх языков: английского, русского, французского и немецкого», - писал литературовед Александр Люксембург. Главный персонаж романа Себастьян Найт - это, несомненно, конь (по-английски «knight»). Его возлюбленная Клэр Бишоп - белая ладья. Мать Себастьяна была похоронена в местечке Рокебрюн (от французского глагола «рокироваться»), а сам Себастьян - в Сен-Дамье («damier» по-французски - «шахматная доска»). Эти сведения были исходными данными шахматно-литературной задачи, разгадкой которой оказывалось имя роковой красавицы, сгубившей жизнь Себастьяна.

Шахматы так много значили для Набокова, что в 1970 году он даже издал необычный сборник «Стихи и задачи», который состоял из 49 стихотворений и 18 шахматных задач. Как говорил сам писатель, он объединил их потому, что «задачи - это поэзия шахмат».

Много позже шахматные мотивы русской литературы нашли отражение и в творчестве Бориса Акунина. Его «Турецкий гамбит» объединил шахматные традиции Льва Толстого и Владимира Набокова: в нём не только использовалась игровая терминология, но и сопоставлялась с шахматной партией история страны.

Автор: Елена Кукина

Конечно, литература это вкусовщина, как говорится - кому арбуз, кому свиной хрящик. Но только тогда надо так и писать: «свиной хрящик», а не маскировать его под арбуз.

- Жора, как ты относишься к Бабелю?
- Это смотря какая бабель.

Для меня школьная литература распадается на две части - это две разных учительницы, одна была до конца 8 класса, другая пришла в 9−10-м. Это два мира, два образа жизни. До 8 класса литература была тошнотворным предметом, который надо было просто пережить. Я люблю читать и всегда много читала, но школьная литература была скучной, и на ней постоянно звучали какие-то глупости. Я всегда старалась прочитать произведение пораньше, потому что знала: когда мы его пройдём, меня будет от него тошнить.

Например, «Героя нашего времени» я прочитала заранее и была рада, что мне это удалось. На уроках произведения обсуждали скучно, фальшиво, ханжески. Это был вопрос предмета или вопрос учителя?

Обучение - это всегда вопрос учителя. Когда пришла новая учительница, началась совсем другая жизнь. Её интересно было слушать, было ясно, что она что-то понимает про эти книги, с ней было интересно их обсуждать. Главное было не в том, чтобы мы какие-то фразы правильные сказали по учебнику, - ей было и правда интересно, как это для нас, как мы восприняли произведение. Стало интересно писать сочинения. Причём учителю можно было сказать, что ты не сдаёшь вовремя работу, потому что ты написал, но тебе не понравилось, или всё оказалось сложнее, чем ты думал, и нужно всё переписать. Она всегда это совершенно по-человечески воспринимала. Так, у меня совершенно не складывались отношения с книжкой Шолохова «Поднятая целина», и я могла подойти и сказать «Не могу», и она говорила: «Хорошо, ты участвовала в олимпиаде, я за олимпиаду в эту клетку поставлю тебе пять, не читай». С новым учителем можно было говорить про книжки как с человеком, и это была часть живой жизни, а не какие-то фразы из гербария, которые нужно было выпаливать по каждому поводу.

В результате я поступила на филфак, и учитель литературы, несомненно, повлиял на это решение. Я пошла на филфак в полной уверенности, что литература - это интересно. Там я обнаружила, насколько потрясающая вещь языкознание, и специализировалась на нём, но в событиях, связанных с литературой, продолжала участвовать.

Какими должны быть уроки литературы в XXI веке? Можно совсем в разном смысле говорить про уроки литературы.

Одна часть - это необходимый минимум знаний культурного человека, это часть общего культурного кругозора человека - он должен всё-таки знать, кто такой Лев Толстой, что написал Пушкин, и тому подобное.

Вторая большая часть - это словесность - умение выражать свои мысли на своём языке устно и письменно. Это в школе провалено: наши школы всё ещё устроены по принципу «Учитель говорит у доски, ученики сидят и ждут, когда их спросят, и никого не интересует, что они думают - они должны сказать строго определённые слова».

В английской школе, например, серьёзно учат писать эссе, учат виртуозному владению словом. Дети пишут сотни эссе, и педагогов интересует, чтобы ученик высказал своё мнение.

У нас этого вообще нет - это пытаются сделать в ЕГЭ, и это, если честно, получается убого, потому что те тексты, от которых разработчики ЕГЭ отталкиваются, тоже примеры каких-то гербариев, ненатурально многословных - если вычеркнуть все глупости, от них не останется ничего. Мне жалко детей: если текст ни о чём, как можно написать на его основе эссе? Это та часть, которая касается реализации свободы слова: можно иметь право свободы слова, но не уметь говорить. Это отдельная грустная история.

А третья составляющая - литература - это способ осмысления жизни. И поэтому литература может преподаваться только в диалоге: это интересно, когда ты примеряешь произведение на себя, прислушиваешься к своим мыслям и чувствам - с чем согласен, с чем не согласен, кому сопереживаешь, кого из героев терпеть не можешь, про кого не понимаешь, что он мог так сделать, и так далее. Литература - это жизнь, это рефлексия.

Тему самоубийства тоже можно было бы обсудить на уроках, но для этого нужен свободный учитель. К чему мы приходим? Чтобы идеологически разговаривать, у тебя не должно быть 40 человек в классе, у тебя не должно быть 25 часов в неделю, ты должен быть свободен, потому что ты сейчас не можешь прийти и спросить, кто из героев мог раздумывать о суициде, как он к этому пришёл и почему он этого не сделал. Или, например, поинтересоваться, что похоже на происходящее в книжках - Наташа Ростова, которая изменила Болконскому, на что это похоже, что ей двигало? Не «Болконские духовные, а Ростовы душевные», запомнили, дети, и записали: справа «Духовные», слева «Душевные», а про тебя, как ты думаешь. Для этого нужны другие отношения, другая школа, другой учитель.

Проблема нашей школы - это не проблема программы, того, какие произведения изучать или не изучать, сколько часов должно быть.

Это - отсутствие идеологического разговора, когда дети мыслят, когда интересно, что они думают. Когда с ними говоришь, у них может быть интересное восприятие, они совсем по-другому воспринимают мир, но дети говорят, только когда их слушают, а если их не слушают, они не говорят, им есть чем заняться.

Дело не в носителях. Сейчас функцию большого романа XIХ века начали выполнять сериалы, и многие ничуть не слабее больших романов. Это другой язык - киноязык, язык действия, картина - но многие сериалы это такие же эпосы - героев, характеров, идей. Не все, но многие. Очень много сейчас серьёзной рефлексии, которая осуществляется в основном средствами сериалов, у них такая функция в обществе - осмыслять, где мы, что мы, что нас беспокоит. Поэтому совершенно нормально, если уроки литературы будут не про «Войну и мир», а про серьёзные концептуальные сериалы.

Кстати, про «Гарри Поттера» можно было бы провести интересные уроки-обсуждения - тут задеты многие важные для детей темы. Кто-то скажет «Гарри Поттер» популярен, попса, давайте читать Лескова", и это снобизм. Мне не кажется, что насильственным внедрением Лескова в умы можно повысить любовь к Лескову, для кого-то он будет самым любимым автором, но не обязательно всем его читать.

У группы «Ундервуд» в одной из песен есть такая строчка: «Секс - это грязное дело. Любовь чиста». В этих словах, звучащих в ироническом ключе, нет ничего страшного. Но если они становятся в центр обучения и Воспитания (именно так, пафосно и с большой буквы), то у родителей и школы все шансы вырастить поколение с нездоровым восприятием секса. Сегодня в школе сексуальным воспитанием и не пахнет, зато всё больше пахнет русским духом, или духовностью. Скажу честно, я и сама под прицелом айфонов, которые в любой момент могут быть использованы против меня, не решаюсь называть вещи своими именами.
Зачастую дети выходят из школы с ложным представлением о неприкосновенной святости классиков, об их непререкаемом моральном авторитете.
Мы часто начинаем делать вид, что в «приличном мире» русской литературы нет места эротике, дети считывают: «Секс - это грязное дело. Любовь чиста», - и вообще перестают воспринимать секс как составляющую любви. Поэтому я вдруг слышу на уроках невероятные суждения. Например, панночка поцеловалась с Андрием, потому что он принёс ей хлеба, спас от голода! Для характеристики поцелуя панночки с Андрием Гоголь использует слово «обоюднослиянный»: нет сомнения, что это взаимное чувство, любовь, страсть. Почему Дуня сбежала с Минским? Только ли за лучшей жизнью? Мои семиклассники снова единогласно отказывают героине в способности влюбиться, чувствовать, хотеть. Секс - это плохо, осуждаемо, ну ещё понятно, если из благодарности или ради улучшения благосостояния, но заподозрить героев в любви и влечении - значит поставить писателю двойку за отсутствие правильного воспитательного посыла. Мцыри недвузначно подглядывает за грузинкой, Андрий предаёт родину ради панночки, Дуня в 14 целуется с рассказчиком не только потому, что не может отказать ему из-за своего положения (не будь ответной страсти с её стороны, он бы не вспоминал этот поцелуй столько лет), а потом и вовсе сбегает с Минским, Лариса Огудалова отдаётся Паратову. Перечислять можно ещё долго.
Главное - одно: если во всём этом мы увидим только повод навесить на героев постыдные ярлыки «предатель», «блудная дочь» или вообще «не заметим» эротических мотивов при разборе произведений в классе, то в будущем нас ждут славные выпускники, для которых секс и любовь - не связанные между собой понятия.

Никого не обижать
Мне внушала в детстве мать…
А когда учился в школе,
Привела меня в спорт-зал…
Я тогда влюблён был в Олю!
Быстро мышцы накачал!
«Турникменом"* был, в «паркуре"* -
Не было мне равных и,
Полюбил в литературе
Джека Лондона…, стихи
Киплинга, Буанаротти…
А Шекспир, Виктор Гюго -
Тогда нравились - всего
Больше… И о русском флоте -
Вот Герои были там…
По армейке я в спорт-роте
Бегал кроссы по-утрам…
СэСэСэР тогда - звучало!
Шахматы! И бокс! Почёт!
Это юности начало.
Девяностый Новый Год…

* - тогда не было этих терминов :)

Наша жизнь богата на неожиданности. И сложна до необычайности. Но как понять некоторые вещи, которые мы воспринимаем не сознанием, а каким-то шестым чувством?

Это даже не знание, а слабое ощущение, которое хочется передать тому, кто рядом, а слов для этого не найти.

Многие такие оттенки нашей жизни разобрали на составные части философы. Но философия интересуется глобальными проблемами или же общечеловеческими. Для человеческих проблем существует еще такой жанр, как аналитика.

Но поскольку я всего-навсего желаю передать свои ощущения по одному вопросу, то не стану называть это ни философией, ни аналитикой. Пусть это будет просто - заметка на память.

Сейчас я пытаюсь сформулировать для себя, а заодно и для вас, что такое копиистика или подражание. По живописи или по работе копировальной машины вопросов не возникает. В первом случае художники копируют картины, чтобы понять технику известного автора, во втором - происходит механическое копирование документов.

Меня же интересует копиистика духовная. Что же это такое? Представьте, появляется какая-то интересная идея, которая дает свои плоды. И, когда плодов становится столько, что ветви идеи уже не могут выдержать их тяжести, возникает еще огромное количество идей, перепевающих оную. Создаются они с желанием приобрести такую же популярность.

Как пример могу привести поток произведений, написанных в жанре фэнтези. Сначала был только Толкиен. Теперь его идеи настолько растиражированы, что уже потеряли всякий первоначальный смысл. В этих произведениях есть все атрибуты - сказочные существа, драконы, мечи и перстни, есть все, но только души нет. Потому что начали создаваться уже копии на копиях, выхолащивая постепенно весь смысл идеи и оставляя только внешний антураж. С одной стороны - это популяризация, но с другой… Почему же так случается? Мне кажется, что это зависит от желания как можно быстрее урвать свой кусок от популярной находки автора, а потом - хоть трава не расти.

Не успели все книги о Гарри Поттере выйти из печати, как появилась уйма жалких подделок. А ведь в этой книге суть не в форме, а в содержании и характере героев. А герои там изумительно выписаны. Потому что писались они человеком, который прекрасно знает детскую психологию. Но, копиист обычно на таких мелочах не задерживается. «Подумаешь, находки, - говорит себе он, - да я лучше смогу», - не понимая при этом, что не нужно ни лучше, ни хуже…

Что выстраданная вещь уже есть, и что бы он там не настраивал на чужой основе, все рухнет, потому что фундамент создан не для его экспериментов. Потому что вибрации, запущенные настоящим автором идеи, все равно разрушат его замки, построенные из кое-как слепленных кусков. И выставит он себя вместе со своим «лучше» посмешищем перед людьми, понимающими толк в литературе.

Ну, а кто не понимает, будут зачитываться. Как и происходит сейчас с книгами Донцовой и прочих писательниц, ударившихся в «иронический детектив». Они уже забыли, что идея этого детектива принадлежит польской писательнице Иоанне Хмелевской. И что образ ее литературной героини - это ее образ. И как бы не происходило тиражирование этого образа, он будет только приобретать гротесковые черты.

Вот эта тонкая грань между подлинником и копией зачастую сразу не определяется читателем. И только после прочтения книги (если он знаком с подлинником) возникает ощущение обмана и унижения. Читателю начинает казаться, что над ним просто посмеялись. Но - повторюсь - только в том случае, если читатель воспринял уже идею из первых рук. А если нет - то он и останется почитателем Донцовой или группы авторов, родивших мутанта Таню Гроттер.

Представьте себе картину Леонардо Да Винчи «Джоконда» и ее лубочное растиражированное эго. То же самое происходит и с литературой. Но почему-то то, что так громко называется китчем в изобразительном искусстве, в литературе проходит незамеченным. И искаженные копии великих произведений обсуждаются критиками точно так же, как если бы они были подлинниками.

Литература - вообще та область, которую давно уже передали в массы и перестали считать искусством. Возможно, это следствие всеобщей грамотности. Потому что теперь каждый грамотный человек может опубликовать свои вирши в Интернете или издаться за свой счет. И если ничего не изменить в создавшейся ситуации, то скоро литература умрет как жанр. А читатель будет получать привычную для него жвачку, являющуюся бледным отражением настоящей литературы, и, не получив ничего для ума и сердца, тут же забывать прочитанное. Время провел - и слава богу.

Я уже не говорю о том, что это касается не только литературы. И кино, и театр тоже страдают тиражированием. Даже сайты Интернета выстраиваются на чужих идеях и пытаются заработать на них. Почему-то все это вызывает у меня одну ассоциацию - Твигги. Одна единственная болезненная худосочная супермодель, актриса и певица Лесли Хорнби. И через пятьдесят лет мы имеем эпидемию анорексии.

Может быть, я сейчас пишу манифест от имени всех творцов, от людей, умеющих создать что-то свое, чьи голоса тонут в шуме «творческой толпы». Пусть будет так. Но, поверьте, в веках остаются не копии, а подлинники.