Цитаты на тему «Чтение»

Древние греки считали, что неграмотный человек — не только тот, кто не умеет читать и писать, но и тот, кто не умеет плавать.

Люди любят краткость, потому что им лень читать.

Когда созреешь и осознаешь все невежество этого мира. Начнешь читать умные и полезные книги.

Лет семь-восемь назад я уже писала о том, что в школе вдруг появился вопрос «Зачем учить стихи?»
То, что прежде была аксиомой, стало теоремой, которую нужно доказывать. Но если раньше доказывать нужно было детям и некоторым примкнувшим к ним родителям, то теперь единства нет уже в самом учительском сообществе. Появились (или стали такими) учителя, которые не требуют от своих учеников заучивания стихов наизусть: достаточно того, чтобы ребёнок прочёл стихотворение по книге (думаю, что их чтение с мобильного телефона).
Ещё одна категория словесников считает, что учить всё-таки нужно, но не определённые стихи того или иного поэта, а понравившиеся лично ребёнку (в большинстве случаев ему «нравится» то, что покороче, и вместо «Я помню чудное мгновенье», он, скорее всего, выучит «Я влюблён, я очарован, словом, я огончарован»). Я же принадлежу к третьей группе, совков и ретроградов, считающей, что не требовать от детей заучивания стихов наизусть - преступление и что учить должно определённые стихи («Зимнее утро», «Бородино», «Я пришёл к тебе с приветом» et cetera), те, что учили не только мамы и папы, но и деды и прадеды нынешних школьников, так как это ещё одна (а их не так много!) скрепа нации.
Ещё сравнительно недавно выучить стихотворение было самым лёгким домашним заданием. Если в течение четверти ребёнку не давались сочинения, если он плохо отвечал в классе или не был готов к урокам внеклассного чтения, учитель, чтобы «вытянуть» и поставить такому ученику хотя бы «тройку», задавал выучить несколько стихотворений. И тот, несказанно обрадованный, бежал домой учить.
Теперь же учить стихи для большинства детей стало не просто проблемой, а мукой, каторгой, адом. Пользователям интернета стал широко известен ролик, где ребёнок (на вид второ- или третьеклассник) пытается (от слова «пытка») выучить четверостишие Плещеева. Мать раз за разом повторяет, казалось бы, простейшее:
Травка зеленеет, солнышко блестит
Ласточка с весною в сени к нам летит.
Если первые две строчки ребёнок с грехом пополам осиливает, то две последние становятся для него неподъёмным грузом. Кто, куда, с чем летит? В конце концов он разражается матерной бранью в адрес училки: зачем такое задала. Мнения разделились: кто-то обвинил учительницу, кто-то ребёнка, кто-то Плещеева. Почему-то никто не обвинил мать (к ней мы ещё вернёмся).
По моему глубокому убеждению, учить стихи стало проблемой, потому что они ушли из жизни и остались только в школе. Сегодня школа - для стихов - последний рубеж или, если угодно, редут. Если учителя его сдадут, дальше будет тишина.
Я сказала: стихи ушли из жизни, но, может, точнее будет сказать: жизнь ушла от стихов. Воистину: порвалась цепь времён.
Тем более нужно латать эту дыру, брешь, прореху на человечестве. Затыкать её своим телом. Своим делом.
Теперь от сетований к делу.
Вопрос номер один: кто должен учить с ребёнком стихи?
Идеально (то есть нормально), если это будет мать. Всосанные с молоком матери «баю-баюшки баю, не ложися на краю» и «ладушки, ладушки, где были, у бабушки» - это первоначальные - подсознательные - представления о ритме и рифме и благодатная почва для последующих Чуковского, того же Плещеева и далее со всеми остановками. Если же первая встреча ребёнка с поэзией (а не со специально написанными для детских садов стишками) происходит в школе, то мы видим то, что видели в ролике: стихи для него - тарабарщина и абракадабра.
Что касается учителя, то он должен учить любого Маугли, в каком бы возрасте тот к нему ни попадал: в первом, пятом или одиннадцатом классе. Нужно, во-первых, сказать ребёнку, чем вообще поэтическая речь отличается от прозаической, объяснить, если он этого не знает, что такое ритм, размер, рифма, тропы. Во-вторых, растолковать значения всех слов стихотворения: так в, казалось бы, хрестоматийном:
Бразды пушистые взрывая,
Летит кибитка удалая,
Ямщик сидит на облучке,
В тулупе, в красном кушаке, -
это и «бразды», и «кибитка», и «ямщик», и «облучок», и «тулуп», и «кушак».
(Что стоило матери из того же ролика не с садистской методичностью повторять одни и те же строки, а для начала объяснить значение слова «сени».)
В-третьих, тут же пояснить, что смысл стихотворения не складывается из смыслов всех составляющих его слов. Как писал Заболоцкий: «Слово получает свой художественный облик лишь в известном сочетании с другими словами». Разобрать стихотворение, не побоюсь этого слова, «по косточкам». Но потом непременно «собрать», полить живой водой, то есть прочитать ещё раз - красиво, правильно, вдохновенно.
Некоторые учителя предпочитают включать записи мастеров художественного слова, артистов или самих поэтов. Это, конечно, хорошо, а иногда - в случае с авторским чтением - просто необходимо. Иногда, но отнюдь не постоянно. Ибо я уверена, что хорошо читающий стихи учитель - лучший пример. Ведь он демонстрирует не только технику и артистизм, но и любовь к тому, чему учит! А любовь - сильный аргумент.
И наконец, последний, может быть, самый главный вопрос: зачем учить стихи? Мне всегда не по себе, когда я слышу (в том числе и от учителей- словесников) что-то вроде: «стихи тренируют память», «свидетельствуют об интеллектуальности», «могут помочь завоевать сердце девушки (юноши)» и чуть ли не «стихи делают успешным».
Всё это неправда (или не главная правда). Представьте себе такую ситуацию: приходит человек в храм и говорит священнику: «Я хотел бы стать христианином. Понимаю, что для этого придётся приложить много усилий: читать Священное Писание, выстаивать долгие службы, учить молитвы. А что мне это даст?» Так вот, священник, который ответил бы: «Ты будешь счастливым», - по-моему, солгал бы: может, это была бы ложь во спасение, но всё-таки ложь.
Знание стихов, как и знание Бога, автоматически не делает человека успешным в этом мире, оно даёт другой - внутренний - мир. То, о чём сказано:
«Есть целый мир в душе твоей» и «Царство Божие внутри нас».
На человека, имеющего этот «мир в себе», могут обрушиться и горе, и болезнь, и предательство: он не застрахован ни от чего, кроме одиночества. Такому человеку всегда будет «куда пойти»: внутрь себя. (Что, возвращаясь к теме церкви, не отменяет потребности в храме.)
И самое последнее. Если люди научатся чувствовать, как поэты, мир изменится к лучшему.
У Басё есть такое хокку:
Весна уходит.
Плачут птицы.
Глаза у рыб полны слезами.
Если человек научится видеть «слёзы рыб», он уж точно сумеет увидеть и «слёзы людские». Потому что «мир в себе» не отменяет потребности в другом: я имею в виду в другом человеке.

Что не хочет быть понятным, то не следует читать.

Иногда человек соберётся с мыслями, приглядится, а мысли-то все чужие! Значит слишком много читал перед сбором.

Да, автор читает мало… сколько оторвет!

За что я люблю книги, за что готова им простить всё-всё-всё?

За ночи без сна! Вот когда вечерком, да перед сном открываешь первую страницу и внезапно смотришь на часы, а там 9 утра, на улице оказывается уже давно светло и будильник громко орёт, что давно уж пора на работу, но осталось-то страниц 5 и расстраиваешься не из-за головной боли и дикого желания спать, а от того, что всего-то 5 страниц и всёёёёёё, понимаете всёёёёё, нет книги. Когда перед глазами картинка сотканная из слов - это всегда прекрасно. Как ни странно, «качество» книги абсолютно не имеет значения, мастерство автора тоже где-то на предпоследних ролях. просто книга нашла читателя в самый подходящий момент и поглотила.

Мысли мудрые читали,
лайкнули всё, что смогли,
остальное - извините,
что ещё не доросли.

Прочитала о вреде курения и алкоголя… все! … С понедельника … не читаю))

Я много раз путешествовала вокруг света на золотом воздушном корабле, крыльями которого были книги и мечты.

Читать удобнее, буквы не лезут целоваться.

Читать мне быстро надоедает. Буквы-то одни и те же - скукота.

Автор и читатель - две стороны одного одиночества.

Мы читаем, чтобы видеть, что мы не одиноки. Мы читаем, потому что одиноки. Мы читаем, и мы не одиноки. Мы не одиноки.