«Сова понад Руси с мечём».
— Не, ну, а що?
Вона ж не срё… то есть, стремится к звёздам дальним…
Ревнивая жена осматривает пиджак мужа, выискивая волосок возможной соперницы. Поиски ни к чему не приводят, и супруга раздраженно вскрикивает:
— Надо же, извращенец! Лысую подцепил!
скажи мне небо где те чувства
где были мы счастливей всех
а небо грустно промолчало
в ответ
У ссоры горький урожай,
А после ссоры небо ясно,
Но я прошу: не обижай,
Не обижай меня напрасно.
Ведь ты в душе моей один,
Один в душе, один на ложе,
Позволь же, добрый господин,
Мне прикоснуться к царской коже.
Твой трон не шаток, не двояк —
Юдоли подданной основа,
Беспрекословна власть твоя
И так заманчивы оковы.
И если нежность правит бал
Я по твоим прольюся венам
Я стану призраком зеркал,
Твоей коленопреклоненной.
Лишь не души в сугробе май
Холодным взглядом безразличья,
Души моей не обижай,
Не обижай созданье птичье.
Не то вспорхнет под облака
Искать уютнее участье…
Не обижай меня, пока
Ты хочешь быть со мною счастлив.
2004 г.
В порыве душевной страсти
Когда всё опять под силу
И горы свернуть способен
Усядусь я на скамейку…
…и в «танки» играть начну.
Возраст только в голове, насколько человек себя чувствует, столько ему лет, главное больше позитива нельзя никому завидовать, зависть пожирает организм, и не делать никому гадостей, это бумерангом придет, жить своей жизнью и не учить людей, как жить и с кем, у каждого свой путь и свои ошибки, но умные люди учатся на чужих ошибках, а дураки на своих
На Одесском вокзале, на перроне сидит женщина на чемоданах и рыдает. Подходит пожилой еврей.
— Мадам, что случилось?
— На поезд опоздала!
— И намного?
— На две минуты!
— Ну вот, а плачете так, как будто на два часа!
Завоет седоокая метель,
Закружит по планете белый прах,
Но будет старый чайник на плите
Рассказывать о теплых островах.
Ты помнишь тот бесхитростный мотив?
На дно ладони падала щека
И ты, руками чашку обхватив,
Смешно пил чай и морщился слегка.
Звучали вечные Рязань и Коктебель,
И Болдино, и целый мир иной…
Я одевала кофту, что тебе
Когда-то очень нравилась, родной.
Ну, помнишь, ту зеленую, в горох?
Ещё дивился, мол, по цвету глаз…
Та кофта, ты и я… кто больше мог
В те времена быть счАстливее нас?!
Как ты ее расстегивал, дрожа
И в полутьме стесняющих свечей,
С опаской, как по лезвию ножа,
Она с покатых падала плечей.
И пламя свечек было холодней
Касания потрескавшихся губ…
У неотвязной памяти твоей
Мне чудилось: украсть тебя смогу.
Не получилось… Лишь овал лица
Я помню как скрывали этажи,
И знала без тебя про-ва-лит-ся
В зеленый Тартар злая эта жизнь.
И будет больно…
Но вернусь туда,
Где ждет зеленоглазый, серый кот,
Где за окном грохочут поезда
И чайник мне про острова поет.
2004 г.
Мужик женился. Через время пишет:
«Мама, у нас родился сын, у Тани нет молока, кормит его негритянка, и представляешь, ребенок почернел!»
Мать пишет:
«Вася, у меня пять сыновей, молока тоже не было, кормила корова, но рога выросли только у тебя!»
Ничего нового.
Одна тема. Одна история для всех.
Вспоминаю книги, стихи.
Музыку… классику и шансон
Все как будто о нас. В унисон.
Кто приговорен? Кто палач?
Чей это вздох облегчения?
Чьей души плач?
И все-таки, о чем ты думаешь?
Кто отражается в твоих глазах?
Что было правдой, а что прикрытием в твоих словах?
Время идет, но я все меньше начинаю понимать,
Что нужно помнить и как тебя забывать…
Да. Я слушаю тишину и всматриваюсь в пустоту,
Но кто запретит мне стоять на этом посту?
Беру первого встречного в оборот
Возможно его любовь — спасительный поворот
Возможно в его руках останется моя печаль
Возможно он научит меня смотреть в даль
Но пресным, как трава оказывается он
И снова и снова в твой адрес… мой стон…
«И я любил, и Ты любила,
Любовь — как чистое стекло…
Ах, это было, было, было, —
Быльём колючим поросло.»
Ю.Алтайцев
Твоя любовь воздушным валом
Освобождала от простраций.
И я тихонько оживала,
На ощупь двигаясь в пространстве.
Вернулось в плоть сердцебиенье,
Определяя новый статус.
Я натыкалась на сомненья,
На ран былых шероховатость.
И жизнь непознанного вида
Пугала и ошеломляла —
Я натыкалась на обиды
Былого ледяного взгляда.
Я падала и спотыкалась,
Но были руки на излете.
И глаз печальная усталость,
И прикасанье в позолоте.
И все обиды и сомненья
Брала к себе на небе долька…
Я оживала в упоеньи…
А ты любил меня, и только…
2004 г.
Ну что ж пора.
Пора побег мне совершить
Из этого двора.
Двора, где будто бы вчера
Ты говорил «моя»
И из-под ног моих земля
Стремилась уходить.
Простить? Прощу, но разве ты
Меня о том просил?
Давно засохли те цветы,
Что ты не приносил…
Я все придумала сама —
Героя и сюжет,
В котором роли для тебя
Сегодня больше нет.
Я поднимаю свой бокал
За гласность, вольность, честь!
Вверяясь музе, не плошай
И плюй на денег вес.
Пускай орут: «Ты фат и шут»!
Не изменяй себе.
Благой звезде мы служим, брат,
За счастье всех в борьбе.
Знай, для борща нужна свекла,
А твой нелёгкий труд
Потребен лит. редакторам.
Будь твёрд душой как Брут.
Ив Танги (05.01.1900 — 15.01.1955) — французский живописец, принадлежащий к представителям сюрреализма. Центральным образом картин Танги является некий ирреальный предмет, расположенный на фоне сказочно-бесконечного ландшафта.
Танги родился в Париже, в семье служащего морского министерства. После смерти отца семилетний мальчик воспитывался у родственников на севере Франции. Школьные каникулы он проводил у матери в Бретани. Суровые ландшафты и легенды этого края будили фантазию ребенка.
1918−1922: Годы на море. Танги с юности пристрастился к алкоголю и экспериментировал с эфиром и кокаином, стремясь добиться еще большего одурманивания организма. В 1918 он поступил служить на торговый флот и через два года вернулся с моря кандидатом на офицерское звание. Во время военной службы в Люневилле (Лотарингия) он познакомился с поэтом-лириком Жаком Превером. В 1920 Танги записался добровольцем в африканский корпус и был направлен на службу в Тунис. Через два года он вернулся в Париж, где едва сводил концы с концами, перебиваясь случайными заработками.
1923: Обращение к живописи. В 1923 Танги решил стать художником: в галерее итальянца Джорджио де Кирико он увидел картину, на которой был изображен автобус, и усмотрел в ней таинственно-ирреальные мотивы. Сначала Танги рисовал в парижских кафе, а в 1924 один из друзей Превера предоставил в его распоряжение павильон на Монмартре. Ранние гуаши и акварели Танги близки к работам экспрессионистов. Опубликование первого манифеста сюрреалистов (1924), равно как и посещение выставки «La peinture surrealiste» («Сюрреалистическая живопись»), где были показаны работы Ганса Арпа, Макса Эрнста, Пауля Клее и Хоана Миро, сказались на художественной ориентации Танги: он уничтожил многие свои ранние работы и начиная с 1925 создал множество дадаистских коллажей (например, «На ярмарке»), а также первые так называемые «Dessins automatiques» («автоматические рисунки») — ассоциативные образы, выдернутые из подсознания.
В 1927 он вступил в брак со своей давней подругой Жанеттой Дюкрок. Примерно в это же время в таких своих работах, как «Большая картина, которая является пейзажем», он пришел к теме, которую затем варьировал до конца жизни: биоморфные объекты на границе фантазий и реальности, парящие над призрачными ландшафтами и увлекающие зрителя в мир грез и галлюцинаций. Образы погружены в серебристо-серый свет, кажется, будто изображенные предметы не принадлежат земному миру.
30-е годы: Высшая точка сюрреализма. После столкновений в группе сюрреалистов Танги принял (в конце 20-х) сторону Андре Бретона, которому многие ставили в упрек авторитарный стиль общения с людьми. Из-за этого он поссорился и с Превером. В 1930 Танги отправился в путешествие по Северной Африке, где открыл для себя скалы, запечатленные затем в многочисленных картинах (например, «Надежда», 1929). Сказочные ландшафты следующих лет часто имеют форму террас или кристаллических нагромождений; органические формы напоминают ростки или побеги и ассоциируются с процессом роста. Во второй половине 30-х картины художника увеличились в размерах, их формы стали более узнаваемыми. Так, на переднем плане картины «Jour de Len-teur» («День медлительности», 1937) зритель видит нечто напоминающее хрящи или кости, парящие в безоблачном небе. В других работах Танги связывает друг с другом рассыпанные или скомканные формы с помощью пучка лучей (как, например, в «Пересечении параллелей», 1937).
1939: Переезд в США. Незадолго до начала второй мировой войны Танги (который был признан негодным к службе в армии) уехал в Нью-Йорк. Через год после развода с Жанеттой он женился на состоятельной американской художнице Кей Сейдж, с которой познакомился еще в Париже. В 1942 супружеская пара уехала жить в Уотербери (штат Коннектикут). Быстрому успеху Танги в США способствовали выставки в галерее Пьера Матисса — школьного друга Танги, эмигрировавшего примерно в одно время с ним.
Благосостояние художника вызвало ссору с Бретоном — он обвинил Танги в «обуржуазивают» и разорвал с ним все отношения. Картины, написанные Танги в США, за счет применения ярких, диссонирующих красок смотрятся более агрессивными, а их заостренные формы лишь усиливают это впечатление. Гладкие поверхности его работ создают впечатление неестественности.
50-е годы: Поздние работы. В 1948 Танги стал гражданином США. В 50-х его здоровье пошатнулось. Последнюю свою значительную картину, «Умножение дуги», он закончил в 1954, она полна предчувствием некой грядущей опасности: серые формы, напоминающие кости и обломки горной породы, создают атмосферу разрухи и разложения. Через десять дней после своего 55-летия Танги умер в Уотербери — это случилось в начале 1955.
У каждого человека есть имя, которое он себе не выбирал. Иногда родители называют детей так, что они, достигнув совершеннолетия, срочно бегут в ЗАГС, чтобы изменить имя на более привычное. Впрочем, мученикам, которых родители назвали аббревиатурой, обозначающей лозунг советской власти, приходилось мириться со своим необычным именем — желание поменять его не вызвало бы понимания у властей и окружающих людей…
Меня зовут Лориэрик
Традиционные имена имеют многовековую историю, и носили их миллионы людей. В нашей стране огромное количество Александров, Наталий, Марий, Анастасий. В последнее время возникла мода на позабытые русские имена, такие как Фекла, Аграфена или Феофан. Даже появился анекдот на эту тему: «Родители отдали ребенка по имени Емельян в детский садик и через какое-то время поинтересовались у воспитательницы, не дразнят ли его дети за необычное имя. На что воспитательница ответила: «А кто же будет его дразнить? Фрол, Фома, Епифан или Калистрат?»
Неизвестно, как будут себя чувствовать себя лет через 20 лет дети с такими именами, но совершенно определенно, что после исчезновения СССР большой дискомфорт испытали люди, названные после революции странными неологизмами. Советская власть тут же начала крушить все традиции прошлого, и под раздачу попала даже такая, освященная веками традиция, давать ребенку имя, помещенное в святцах.
Были придуманы особые, советские имена, и новорожденных младенцев называли Виленами (сокращенное — Владимир Ильич Ленин), Нинелями (Ленин, но наоборот). Но это были еще не самые оригинальные варианты.
Революция породила множество имен, произнести которых порой достаточно трудно. Распространение получили далеко не все из них, но в истории остались «новые большевистские святцы». Вот некоторые выдержки из них: Арвиль — армия В. И. Ленина, Веор — Великая Октябрьская революция, Вилюр — Владимир Ильич любит Родину, Видлен — великие идеи Ленина, Вилан — В. И. Ленин и Академия наук, Ясленик — я с Лениным и Крупской.
Интересно, что в республиках бывшего СССР тоже появились новые, советские имена. Например, в Казахстане стало модно называть детей Дамир (Да здравствует мир), Совет, Солдатбек, Армия или неологизмами — Майден, что означает фронт, Сайлау — выбор, Эдебиет — литература и так далее.
Лентрош и Лагшмивара
Некоторые имена, если их расшифровать, напоминали лозунги: Вилорк — В. И. Ленин — организатор революционной коммуны, Винун — Владимир Ильич не умрет никогда, Пятвчет — пятилетку в четыре года, Далис — Да здравствуют Ленин и Сталин, Даздраперма — Да здравствует первое мая, Даздрасмыгда — Да здравствует смычка города и деревни.
Имечко Дележ означало вовсе не раздел награбленного богачами имущества, всего лишь утверждение, что «Дело Ленина живет».
Некоторые имена пришлось бы менять спустя несколько лет, потому что они содержали в себе сокращение фамилий деятелей, попавших в опалу. Например, мальчику с именем Лентрош в 30-е годы пришлось бы несладко, ибо оно расшифровывалось как «Ленин, Троцкий, Шаумян». Аналогичные проблемы испытали бы Тролезин (Троцкий, Ленин, Зиновьев) и Тролебузина (Троцкий, Ленин, Бухарин, Зиновьев).
А в 50-е пришлось бы срочно избавляться от имени Бестрева (Берия — страж революции). А вот Лориэрику жилось бы весьма комфортно все время существования советской власти, ибо его имя содержало в себе все особо важные идеологические понятия: «Ленин, Октябрьская революция, индустриализация, электрификация, радиофикация и коммунизм».
Надо сказать, что новые имена появлялись не только сразу после революции. Любое серьезное событие в стране тут же оборачивалось неологизмом. Были такие имена как Лагшмивара — лагерь Шмидта в Арктике, Лапанальда — лагерь папанинцев на льдине, Оюшминальд (а) — О. Ю. Шмидт на льдине, Челнальдин (а) — Челюскин на льдине, Персострат — первый советский стратостат.
И даже во времена Хрущева, когда революционная романтика несколько уже потеряла свою свежесть, все равно появлялись имена-лозунги! Например, Нисерха (Никита Сергеевич Хрущев) или Кукуцаполь (Кукуруза — царица полей). И вершиной структурной лингвистики является имечко Ватерпежекосма, что расшифровывается как: Валентина Терешкова — первая женщина-космонавт!