С мыслителем мыслить прекрасно !

Встану я ночью боса, взъерошена —
— Что-то стряслось? — Ничего такого…
Вот бы прижаться к тебе-хорошему,
Чтоб защитил от тебя-плохого.

***

У меня открытые плечи,
Но простите эти манерности.
— Где тут можно поставить свечи
За упокой
верности?

***

А мне говорили, стоит сходить к врачу.
Одеться теплей и быть аккуратней впредь.
Мол, «осень» — по сути «падать».
А я лечу.
И в кои-то веки знаю, куда лететь.

Тебе сегодня сорок девять!
Ещё ты молод… не старик!
Сильна рука, крепка походка
И жизнь вокруг тебя кипит!
Пусть Бог тебя оберегает
Ведет по жизни… не спеша!
Любовью, счастьем одоряет
И слёз не будет никогда!
Данилка, Лизочка и Оля,
Твой дом, работа и друзья!
Хочу, что б жизненная доля
Была не тЯжка… а легка!

Мысль пьяная, да будь она проклЯта,
Заныла осознанием греха…
Простят ли пафос Года Пса цыплята,
Которых съели мы в Год Петуха?

Одержима тобой… раскололась…разбилась
На молекулы… атомы…зря я… влюбилась…
И не жизнь это вовсе, а …существование
Не любовь и не счастье. сплошное страдание
Разорвать бы суметь этот круг закалдованный
И воспрять с новой силой с душою взволнованной
И увидеть… суметь всё чудесное… скрытое
Только… как? Уже поздно… ведь сердце разбитое…

В июне 2017 года на аукционе Sotheby’s был установлен новый рекорд на картину Василия Кандинского. «Картина с белыми линиями» была продана за 41,825 млн. долларов. Причем эта картина -- из стен Третьяковской галереи. Там она находилась до 1974 года, когда коллекционер Вильгельм Хак выменял ее у советского правительства в обмен на письма Владимира Ленина…

Марк Ротко. «Оранжевый, красный, желтый», 1969

86,9 млн долларов (Christie's, 2012)

Маркус Яковлевич Роткович, родившийся в 1903 году в Витебской губернии, традиционно из года в год возглавляет все рейтинги продаж «русского искусства».

В возрасте 10 лет он эмигрировал с родителями и вырос в США, где укоротил имя до Марк Ротко и стал знаменитым художником-абстракционистом. Ротко прославился как мастер «живописи цветового поля» — беспредметных абстракций, где главным выразительным средством был эффектный, энергичный цвет.

Полотно Ротко «Оранжевый, красный, желтый» входит и в десятку самых дорогих картин в мире — после шедевров Пабло Пикассо, Густава Климта и Энди Уорхола.

Казимир Малевич. «Супрематическая композиция», 1916

60 млн долларов (Sotheby's, 2008)

Абстракции Малевича попадают в свободную продажу крайне редко и обычно весьма сложными путями. Например, «Супрематическая композиция» отправилась на аукцион прямо из государственного музея.

Дело в том, что в 1927 году Малевич, стремительно уезжая из Германии, оставил на хранение архитектору Гуго Герингу много работ, привезенных на выставку.

В 1958 году наследники Геринга, веря в железный занавес, продали их в амстердамский музей Стеделик. А в 2008 году потомки Малевича отсудили у музея несколько шедевров, поскольку сделка была незаконной.

Хаим Сутин. «Бычья туша», около 1923

28 млн долларов (Christie's, 2015)

Уроженец Смоленской губернии 20-летний Хаим Сутин переехал в Париж в 1913 году и стал признанным мастером парижской школы, объединившей живописцев из многих стран.

Эта картина входит в серию с изображением подвешенных бычьих туш. Сутин писал мясо с натуры, покупая его на бойне, туши висели в мастерской по несколько дней, и он поливал их свежей кровью — для яркости. Соседи жаловались на запах и мух в полицию.

Современные искусствоведы считают серию знаковой для современного искусства благодаря натуралистичности живописи и эмоциональному посылу.

Василий Кандинский. «Картина с белыми линиями», 1913

41,8 млн долл. (Sotheby's, 2017)

Василий Кандинский написал эту абстрактную композицию в 1913 году для выставки в Германии, однако картина там так и не побывала — началась Первая мировая война.

После Октябрьской революции 1917 года картина хранилась в фонде Музея живописной культуры на Волхонке, затем в Пензе, позже — в Третьяковской галерее.

В 1974 году полотно оказалось у коллекционера Вильгельма Хака — он выменял работу Кандинского у советского правительства на письма Владимира Ленина.

В 1970-х годах для своей коллекции Хак построил музей, там и хранилась «Картина с белыми лилиями» до самых торгов Sotheby’s.

Василий Кандинский. «Негнущееся и согнутое», 1910

23,3 млн долл. (Christie's, 2016)

Картина относится к парижскому периоду творчества Кандинского, когда после переезда из Германии он глобально изменил палитру и добавил в нее нежные оттенки и серые тона.

Кандинский писал, что его вдохновила атмосфера Парижа, которая напоминала о дождливых днях на родине, в Москве.

Фигура в правой части картины, возможно, изображает сюжет похищения Европы быком-Юпитером. Сторонники этой теории даже опознают в фигуре в самом углу резвящегося морского конька.

Алексей Явленский. «Шокко (Шокко в широкополой шляпе)», около 1910

16,5 млн долларов (Sotheby's, 2008)

Соратник Кандинского по берлинскому художественному обществу «Синий всадник» Алексей Явленский, покинувший Россию в 1896 году, считается одним из создателей немецкого экспрессионизма.

На картине изображена девушка из деревеньки под Мюнхеном, чье настоящее имя неизвестно. Прозвище Schokko она заработала, каждый раз прося чашку горячего шоколада во время позирования в холодной студии.

Картина была написана на доске, на обороте которой когда-то находился второй портрет девушки — «Шокко в красной шляпе». Художник сумел разделить доску, и «Шокко в красной шляпе» сегодня находится в нью-йоркской частной коллекции.

Валентин Серов. «Портрет Марии Цетлиной», 1910

14,5 млн долларов (Christie's, 2014)

Произведения Серова так редко появляются в продаже, что покупатели за них едва ли не дерутся. Это полотно попало на аукцион при печальных обстоятельствах.

Мария Цетлина, которая также была коллекционером, в 1959 году завещала свое собрание израильскому городу Рамат-Ган с тем условием, что новый музей русского искусства будет назван в честь нее и мужа.

Хорошего здания у этого музея с годами так и не появилось, и в 2014 году муниципалитет города отдал портрет — самую дорогую картину унаследованной коллекции — на аукцион. Причем сделал это втайне и от горожан, и от местных депутатов. Однако картина Серова все же была продана за 14,5 миллиона долларов.

— Конец всему — такая вот проекция;
Мне изменила вероломная эрекция!
— Ну, и какого всполошился ты рожна?
Чтобы «пи-пи», стальная стойка не нужна!

«Трудно сказать о Джорджоне больше, чем говорят его картины.» (Б. Бернсон)

Джорджоне — итальянский художник эпохи Возрождения, ученик Д. Беллини и учитель Тициана. Среди великих мастеров прошлого ему принадлежит особое место. Джорджоне прожил всего 32 года. Он умер в 1510 г. от свирепствующей в то время чумы.

Современники ценили его как живописца, влюбленного в природу. Человек доброго и благородного нрава, художник был также замечательным музыкантом и певцом. В свое время произведения мастера много копировали, подражали ему. Считается, что подлинных картин Джорджоне в настоящее время всего шесть-восемь.

Произведения художника, находящиеся в разных музеях мира, невелики, так как были предназначены для небольших дворцов, палаццо знатных венецианцев, соборов города Кастельфранко. Здесь Джорджоне родился и провел большую часть своей жизни.

Картины художнику заказывали люди, знакомые с его творчеством. Возможно, что и сюжеты — религиозные или связанные с античной мифологией, были подсказаны ими. И хотя темы встречались в картинах почти всех мастеров Возрождения, Джорджоне подходил к ним по-своему и давал им новое толкование.

Необычна для начала XVI в. картина «Мадонна да Кастельфранко», написанная в 1504 г. по заказу венецианского военачальника — кондотьера Тудио Констанцо, в память о его рано умершем сыне Маттео. На картине изображен интерьер небольшой часовни, где пол выложен черно-белыми мраморными плитами. У подножия трона стоит деревянная гробница с изображением герба семьи Костанцо. С обеих сторон она «охраняется» двумя фигурами святых.

Зеленые тона ковров, устилающих трон, зеленоватый хитон и красно-розовое покрывало мадонны создают красивое сочетание с ландшафтом, с высоким бледно-голубым небом, просторными лесными лужайками, сероватой грядой гор на горизонте и зданиями. И хотя овеянная грустью «Мадонна» написана в духе поэтической элегии, большое место занимает в ней пейзаж. Он отвлекает людей от печальных раздумий и размышлений при созерцании картины.

Современники говорили, что Джорджоне первым ввел в венецианскую живопись XVI в. новый элемент художественной выразительности — настроение, одухотворяя ее, вызывая ответные чувства у человека, смотрящего картину, и создавая незримую психологическую связь между ним и произведением искусства. И это чувствуется не только в «Мадонне да Кастельфранко», но и в маленькой по размерам картине Джорджоне «Гроза», написанной им около 1506 г.

Почти все пространство этого небольшого полотна, заполнено изображением пейзажа с сине-зеленой рекой, текущей между изрезанных берегов, поросших кустарником и деревьями. Через нее перекинут узкий деревянный мост, за которым виднеется ряд зданий. Освещение, порожденное вспышкой молнии и рассеянным светом луны, спрятанной за облаками, создает неуловимые воздушные эффекты. Небо в обрамлении темно-зеленых деревьев, почти черное у горизонта, контрастно по цвету розово-белой архитектуре на заднем плане. Тусклые серебристые блики небесного огня отражаются на строениях, бревенчатом мосту, на стене и сломанных колоннах, на деревьях, воде и вселяют ощущение движения в пейзаже и внутренней тревоги.

На переднем плане картины по берегам изображены фигуры: юноши в короткой пастушеской одежде с посохом в руке и молодой женщины с золотистыми волосами, кормящей грудью ребенка.

Кто эти персонажи? Почему они не замечают надвигающейся на них бури, почему юноша чуть улыбаясь, смотрит на женщину, а ее взгляд обращен в сторону, как будто она к чему-то прислушивается?

Златились кудри длинные у ней,
Ее одежды белизной сияли,
Прекрасен был лучистый взгляд очей,
Кто в них глядел, не ведал тот печали…

Эти строки из поэмы «Фьезоланские нимфы» знаменитого поэта и писателя Д. Боккаччо. Она была широко известна в эпоху Возрождения и возможно, что поэма и послужила источником для художника. Мифологическим сюжетом поэмы явилась трагическая любовь молодого пастуха Африко к девушке Мензоле — прислужнице древнеримской богини Дианы. Трагическая, потому что по воле богини погибли и пастух, лишивший себя жизни на берегу, и молодая женщина, которую Диана превратила в речную струю. Гроза, изображенная в картине, играет роль злой судьбы.

Картина Джорджоне не иллюстрация к поэме, но ее отдельные эпизоды сближают между собой образы произведения Боккаччо с этим полотном, проникнутым глубоким поэтическим чувством и настроением.

Все картины Джорджоне индивидуальны и непохожи. Их объединяет только особое поэтическое настроение. О каждой можно рассказывать отдельно.

Например, «Юдифь», находящаяся в собрании Эрмитажа в Санкт-Петербурге. Тема Юдифи, отрубающей мечом голову полководцу вавилонян Олоферну, войска которого осадили ее родной город, восходит к библейским сказаниям и легендам. Они были широко распространены и в искусстве итальянского Возрождения. Им придавался возвышенный героический смысл, отвечавший бурным историческим событиям того времени, свидетелем которых в XV в. был Донателло, а в XVI — Микеланджело. Оба запечатлели эти образы в скульптуре: Донателло — в бронзовой фигуре грозной Юдифи с поднятым мечом и безжизненным телом Олоферна у ее ног, Микеланджело — в гигантской мраморной статуе Давида с пращой в руке.

Не чуждались это сюжета и крупнейшие живописцы, например, Мантенья и Боттичелли. Но если у них было выражено само действие — служанка Юдифи либо несла за ней голову Олоферна на блюде, либо прятала в мешок, чтобы тайком вынести из вражеского лагеря, то Джорджоне по-другому пришел к этому сюжету.

На высокой каменной террасе, окруженной низкой оградой, в спокойной позе стоит прекрасная молодая женщина, одетая в хитон винно-розовых тонов. С легкой полуулыбкой смотрит она на лежащую под ногой голову Олофрена. В ее правой руке — тяжелый меч. За спиной простирается далекий и мирный пейзаж с грядой голубых гор на горизонте, маленькими зданиями вдали, которые граничат с густым зеленым лесом. Высокое просторное небо, на фоне которого высится мощный, подобный колонне ствол зеленеющего дерева. Прозрачным светом пронизанная природа словно вторит настроению спокойного и полного достоинства облика Юдифи.

В картине, названной «Три философа», снова возникает холмистый лесной пейзаж. Его замыкает на горизонте горная гряда насыщенного синего цвета, за которую опускается огненный диск солнца. Вечерние небеса с летучими серо-белыми облаками воздушны и полны переходов от голубых до нежно-сиреневых тонов. На ступенчатой скалистой площадке изображены трое мужчин разного возраста: глубокий старик в желтом плаще держит астрологическую таблицу с изображением полумесяца и раскрытый циркуль. Рядом с ним человек средних лет в белом тюрбане в восточном одеянии задумчиво смотрит перед собой. Наиболее выразительна фигура сидящего юноши в белом хитоне и зеленом плаще. Опираясь рукой о колено, он делает какие-то измерения с помощью угольника и циркуля. Его лицо серьезно, глаза пытливо устремлены на что-то, видимое ему одному. В глубоком молчании среди тихого вечернего пейзажа вдали от людей философы погружены в изучение природы.

Джорджоне никогда не изображал безлюдную природу. В ней всегда живут его герои — воины, философы, пастухи, мадонны, богини и святые.

Сохранилась старинная живописная копия и гравюра с автопортрета художника, где Джорджоне изобразил себя в образе Давида. Его лицо, обрамленное густой волной волос, одухотворено и значительно. Так, наверно, и выглядел в жизни этот замечательный художник, создавший образы, которые остаются близкими и дорогими людям, спустя почти пять с половиной столетий.

Время в позапрошлый век бежало,
Спотыкалось, падало, ползло…
А страна оргазм изображала —
Как ей с президентом повезло…

Жизнь наверное море
Наполненное рыбками — возможностями
Они повсюду, но сеть которую кидаешь раз за
Разом, возвращается пустая и рождаются
Сомнения: то ли место ловли не то, то ли
Погода подвела, а мысль что сеть с годами
Обветшала и не держит улов… почему то
В голову не приходит)

Зависть не так будет заметна, если прикрывать свое лицо граблями…

Идя на какой то шаг, нужно предугадывать последствия…

Видимо, мозг нам дан для того, чтобы инстинктами не жить…

Если бы у государства была душа, то и законы у нас были человеческие…

Хотелось бы жить в те времена, где можно судить не по закону, а по совести…

Мелкое преступление можно оправдать, но оно не перестанет быть преступлением…