С мыслителем мыслить прекрасно !

— А если я скажу, что ты мой первый мужчина, поверишь?

Он напрягся, на край постели присел и спиной отвернулся. Ответ его не то, что не устроил, он его убил. Тяжело вздохнул, плечи расправил, по женской лодыжке рукой провёл, а потом её же крепко сжал.

— Малыш, мне не шестнадцать лет, чтобы верить в такую чушь… не хочешь говорить — не говори. Просто не надо из меня дурака делать.

— Да, я помню. Тебе уже есть восемнадцать. — Эля не решалась улыбнуться.

Она не понимала такую странную реакцию, но решила не переводить всё в ссору, а, видимо, именно к этому и шло. За плечи обняла, а он повёл ими независимо, стараясь от объятий избавиться. Нервно вздохнул, когда ничего не вышло, но больше ничего не предпринимал.

— Мне ещё не было восемнадцати… — С тяжёлым вздохом начала она, но замялась, подбирая слова. — Танец никак не получался, а мы тогда к чемпионату Европы готовились, в первый раз. Тренер была недовольна, движения не ложились на музыку, все нервничали. Потом ко мне подошёл один мужчина, не знаю точно, кем он был, что-то вроде международного эксперта. Он тогда заявил, что мне не хватает страсти, женственности, сексуальности… — Нервно губы облизала, видела недовольное выражение лица Руслана. — Я и решила, что надо что-то делать. Вечером домой пришла, набрала номер одного человека, соседский мальчишка. Он был старше меня лет на пять, но я всегда общалась с ним на равных. Его я и позвала. Тренировки прервали на неделю, всем надо было отдохнуть, и я отдохнула. Глупо наверно, но после возобновления тренировок всё изменилось. Аркаша тогда сказал, что у меня огонь в глазах появился.

— Твой партнёр?

— Да. С тем парнем я больше не встречалась. Виделись, конечно, но ничего больше.

Эля на кровати откинулась, а Руслан всё ещё сидел спиной, правда, уже не был так напряжён.

— А мужчина ты у меня первый, как ни крути.

Рассмеялась и в спину Руслана ногой толкнула, когда он и на эти слова не ответил. Он улыбнулся, потом резко развернулся и за ногу эту потянул на себя, принимая очень удобную позу.

— Ну и хрен с ним… Пусть первый. — К губам приблизился, едва их языком коснулся. — Последним быть хочу.

— Руслан… кончай… — Вроде как просила она.

Десять секунд бурного проникновения и он затрясся, сухо простонал сквозь зубы, до боли сжал кожу ягодиц. Лёг рядом, отдышался, потом улыбнулся и повернул к себе.

— Ты красавица.

— Я знаю.

— Ничего ты не знаешь… — Рассмеялся. — Устала, маленькая моя.

— Устала.

Эля лениво потянулась, но после подвинулась ближе и поцеловала его в губы. Руслан бодро подскочил, схватил её на руки.

— Так, где ты говоришь, спальня?

— Там. — Невнятно кивнула, тыкнула пальцем в сторону и губы поджала, когда в комнату домработницы пытались вломиться. До нужной двери дошли и Руслан на кровати развалился, а Эля наоборот встала.

— Я в душ.

— Ты не задерживайся, иначе я присоединюсь.

Когда вернулась, он лежал в таком же положении, но не спал, хотя первая мысль была именно такая. Эля прошла мимо него, легла с другого края кровати, а когда получила очередной убийственный взгляд: он был серьёзен и о чём-то задумался, отвернулась.

— Скажи, что хочешь. — Первой не выдержала она после двух минут молчания.

— С чего ты взяла, что я хочу говорить?

— Тогда спроси…

За спиной Руслан хмыкнул, но потом за руку Элю потянул, к себе поворачивая. Взгляд был всё тот же, вопросительный, но он словно не решался озвучить то, о чём думал. Даже смешно… кто, кто, а Руслан… не решается…

— Как давно у тебя не было мужчины?

Спросил и Эля замерла. Почему он спросил именно так, и не как-нибудь иначе, почему он так в этом уверен?.. Глаза от неловкости закрыла, но это не спасало, даже так она чувствовала, что он смотрит. Смотрит и ответа ждёт, словно она обязана отвечать. Мысли путались, да и врать Эля не умела, и не хотела.

— Так заметно, да?

— Я просто спросил.

— Мне кажется, что просто так ты ничего не спрашиваешь.

— Ответишь?

Руслан за подбородок взял и к себе повернул, но Эля головой дёрнула, грустно улыбнулась. Потом сама его взгляд нашла…

Раз люди стремятся дожить до старости, значит, в ней что-то есть.

Каждая женщина любит и помнит в себе ту девчонку, которой была много лет назад… Знает, что она не вернется… НО, глядя в зеркало, всегда видит эту девчонку и её улыбку…

…Отчаянный стон вырвался после резкого проникновения. Эля поджала ягодицы, замерла, запоминая первые ощущения. Всё казалось как в первый раз.

— Тебе больно? — Руслан напрягся, так же замер. Реакция девушки была слишком бурной, закрались сомнения: а вдруг и правда, никого не было…

— Мне хорошо… с тобой.

Ещё один резкий стон, более громкий, чем предыдущий. Эля реагировала на каждое движение, жадно хватала горячий воздух, держалась за обивку дивана, когда после резкого движения любовника начинала с него соскальзывать. Решили переместиться на пол и правда, стало гораздо удобнее. Рядом сильный, уверенный мужчина, теперь в своём выборе Эля не сомневалась. Его запах, его дыхание, его мимолётный взгляд — всё для неё. К низу живота подкатывала горячая волна. Чувство, до этого неизведанное, но жутко приятное. В один момент жар перестал отходить к голове и сконцентрировался, после, словно взорвался внутри и ноги задрожали, захотелось закрыть глаза… Получила поощрительный поцелуй, лёгкий, скользящий. Руслан практически сразу перевернул к себе спиной, теперь действовал решительней, не осторожничал. Впивался пальцами в бёдра, склонился и прошептал на ухо что-то непристойное, Эля ответить не смогла. Улыбнулась. Дрожащие руки отказывались упираться в пол, и она сдалась, упала под тяжестью мужского тела после очередного рывка…

…Голос его звучал довольно-таки отстранённо, отвлекаться Руслан не хотел, но ещё мог шутить. Он всё понимал без слов: и то, что Эля нервничает, и то, что вопросами пытается себя отвлечь, и то… что безумно его хочет. Одним движением расстегнул потайную молнию платья, скинул бретельки с плеч, и оно соскользнуло на пол. Эля судорожно втянула в себя воздух, понимая, что стоит в одном белье перед полностью одетым мужчиной. Потянула за галстук, вытащила рубашку, заправленную в брюки, стукнула тяжёлая пряжка на ремне. Горячие губы прижимались к её телу, язык, играя, скользнул по коже над бюстгальтером. Эля ногтями впилась в голые плечи, Руслан тут же опомнился.

— Малыш, если хочешь, я уйду. — Прошептал он.

Вряд ли ушёл бы, даже если бы его прогоняли. Но Эля не прогнала, приткнула его голову к своей груди и выгнулась навстречу. Цепкие пальцы изучали гладкое тело, он привыкал, присматривался. Действовал осторожно, сдерживал себя.

— Где у тебя спальня?

— Не хочу… — Сорвалось с губ вместе со стоном от первого нетерпеливого рывка: Руслан подхватил под бёдра, и Эля в полной мере ощутила силу его желания.

— Где хочешь?

— Придумай что-нибудь…

Разговаривать уже не могла. Она забыла о своём волнении, о стеснении, тело бурно реагировало на любое прикосновение и дрожало, когда Руслан прижимал к себе. Остановились возле огромного дивана, который занимал почти всю гостиную. Миниатюрный журнальный столик показался лишним и уже в следующую секунду оказался опрокинутым. Руслан уставился Эле в глаза, замер, рассматривая её лицо, искал в нём знакомые черты, но не находил: сегодня она была другая, настоящая и очень красивая.

— Ты не против, если я буду без защиты?..

— Я только за…

Не оставляйте на завтра тех, кто запятнал себя сегодня.

— Куда мы едем?

— В ресторан. Ты голодная?

— Голодная.

— Что хочешь?

— Ты, кажется, напрашивался на завтрак? — Глаза Эли сверкнули, это было заметно даже в темноте, и ногти впились в колено Руслана.

Он взгляд на колено опустил, усмехнулся, руку любимой разжал, а затем перевернул и подтянул к себе ладошку. Хмыкнул в неё, а потом нежно поцеловал.

— Домой, Вань.

— Ко мне. — Бодро добавила Эля.

— Вань, ты слышал?

— Да, Руслан Валерьевич.

Пока ехали в лифте, Эля крепко сжимала руку Руслана, улыбалась и нервничала ещё больше, если он улыбался ей в ответ. Кровь пульсировала по венам, больно била в виски, бросало в жар и оттого ладонь Руслана она сжимала всё крепче. Долго возилась с ключами, не могла открыть дверь, замки не поддавались. Тогда мужчина не выдержал и взял инициативу в свои руки: за считанные секунды справился с замком, включил свет, хозяйским жестом предложил войти. В общем, вёл себя так, словно бывал здесь уже не раз. По привычке небрежно кинул пиджак, ослабил узел галстука, а когда взглянул на Элю, которая топталась у входных дверей, не выдержал и рассмеялся.

— Детка, у тебя выпить есть? — Руслан даже голову на бок склонил, наблюдая за тем, как она заливается краской от одного только нескромного взгляда.

— Нет у меня ничего. Я же говорила, что не пью.

— Иди ко мне. — Руки к Эле протянул, но решил сам подойти. — Расслабься, девочка, всё хорошо.

— А разве я говорю, что плохо? И вообще, почему ты меня всё время называешь девочкой?

— Потому что ты моя девочка, мой малыш, моя детка…

Руслан к шее наклонился и прижался губами, Эля улыбнулась от прикосновения, но всё равно пыталась смотреть в глаза… неудачно. Руслан не отвлекался.

— Сколько тебе лет? — Вдруг спросила она, чтобы как-то мужчину отвлечь.

— Не волнуйся, восемнадцать есть.

Зашла в Летуаль, купила тушь и помаду… Пришла домой, сварила, постирала, убралась, овощи разложила в заморозку… И наконец вспомнила про эту крутую помаду…) Да… теперь поняла: когда помада была важнее варки и стирки, тогда и была молодость…)

— Ненавижу тебя!

Уже через секунду отпустила и буквально выбежала из клуба. На крыльце остановилась и гневно обернулась, когда поняла, что Руслан стоит за спиной.

— Где ты был? — В глазах горит огонь, губы дрожат, а руки сжались в кулаки.

— Я работал, девочка.

Попытался рукой по лицу провести, успокаивая, но эту руку Эля решительно оттолкнула.

— Ты, трудоголик чёртов, позвонить мне не мог?

Руслан рассмеялся, ближе подошёл, и кулаки разжал, заставляя прижаться к себе и обнять. В шею поцеловал и улыбнулся, от его дыхания стало щекотно.

— Маленькая моя, девочка. Ты вчера так быстро захлопнула дверь, что не только сумочку забыла, но и дать свой номер.

— Это не оправдание, тебе ничего не стоило узнать его. — Продолжала обиженно ворчать Эля

— Не хочу ничего узнавать. Хочу, чтобы ты всё мне рассказала сама. Что на это скажешь?

— Ты теперь мне должен! — Возмутилась она и отвернулась. — Он меня облапал, а ты смотрел и ничего не делал!

— Каюсь, виноват. Бери, что хочешь. Я весь твой.

— Возьму. Но учти, пока ты работаешь… кто-то может и освободится. — Посмотрела, провоцируя, и сама прижалась.

— Любого закопаю. — Прошептал он на ухо и Эля с облегчением вздохнула.

— Я соскучилась.

В шею Руслана аккуратно поцеловала, носом в плечо уткнулась и украдкой поглядывала, как тот реагирует, а он лишь довольно улыбался.

Эле понравился его ответ, не суть в том, что он кого-то собирается закопать, суть в молниеносной реакции, в его взгляде, в интонации, которая при этом звучала. Он чувствовал, что она его женщина и это заставляло улыбаться. Эля не любила мужчин, которые позволяли своим девушкам изменять. Она считала, что мужчина должен быть только один и когда его встретишь, о других забудешь навсегда. И Руслан был таким мужчиной: единственным и желанным…

Задай вопрос
И посмотри в глаза…
Ищи ответ
Не в речи, а во взгляде…
Быть может в них
Застыла там слеза…
Быть может от печали
Иль досады?
А может быть там счастье
Или злость,
Или скрывается в
застенчивости радость?
А может в них повис
Немой вопрос
Что выражен
Пронзительностью взгляда?
Но если, вдруг,
Забегали глаза…
Отводят взгляд и смотрят
Вскользь куда-то…
Поверь, там ложь,
По правде говоря,
Не жди ответа —
Ложь бывает сладкой.

А стихи, которые зрелые,
Все реже в рифму,
Все чаще — белые…

Печётся ночь, у края подгорает
До чёрной корочки, до запаха костра.
Горчит-горчит. Рассвет не за горами.
Всё так же и не так же, как вчера.

Коньяк — по вкусу, отголоски — глуше.
(Чувствительным — мензурки — за глаза!)
Посыпкой из кондитерских жемчужин
Нездешний Ворон скрасил небеса.

Нездешний ветер ухватился цепко —
Колышет занавесочную ткань,
Листает книгу путаных рецептов
И обнимает сникшую герань.

Слоёной темнотой наполнен город,
Бессонно-беспокойный до утра.
На завтрак — кофе. За рассветом — горы.
Всё так же и не так же, как вчера.

Чем самодостаточнее женщина, тем меньше ей нужно от мужчины, Чего вот только … непонятно.

Лоскутик и облако

Оглянуться? Оглядеться?
Мне б к тебе…
К тебе опять, чтоб за три недели детство
По слогам перечитать…
Маша Не

Девочки знают. Обычные мамины дочери. Платье короткое. Бантики. Названы Ленами. Вечной змеюкой по улице тянется очередь впродоль витрины с пластмассовыми манекенами.

Считаны камешки, жарко, ладошки в мороженом, облако снова похоже на чайник и курицу, липы цветут, и куда-то проходят прохожие. Тянется очередь вечной змеюкой по улице.

«Нутрь» магазина — «Хозяюшка»? «Солнышко»? «Сказка» ли? Здесь рассыпается очередь — бусами, искрами — и собирается заново к будочке с кассами. Девочки знают. «Ты стой. Не волнуйся! Я быстренько».

Эта ужонком несётся легко и стремительно. И приближается — серьги кассирши с цветочками. Два человека. И десять минут до закрытия. «Я здесь стояла! Стояла, конечно! Я с дочкою!»

Дома у зеркала мама сияет. Из свёрточка — яркой Жар-Птицей — «…на платье!.. Рукавчик с подплечником!..» Катится день в подсознание камешком, черточкой и остаётся там жалким сушёным кузнечиком.

И достаётся потом, неожиданно целенький. Мамы уже восемь лет… Не себе сшила, доченьке… На выпускной. И носилось отлично, как велено. Просто до дыр. И — на тряпки. В особую вотчину.

Тётями, девами в мини, седыми старухами тянется общая очередь к выходу частному.

Девочки знают.
Сидишь в одиночестве кухонном
и голосишь
над лоскутиком цвета неясного.