Вчера смотрели видео о котятах. На английском языке Шотландия — Скоты. После перевода: скотские котята — из Скотов, Скотской породы.
Сны толковать умею…
А сделать их явью нет!
И лишь мечты лелею —
Встретить с тобою рассвет.
Лихо несутся мысли,
Выискивая ответ,
В поисках того смысла,
Выспрашивая совет
У солнца и у моря,
Среди облаков и звезд…
На бесконечном просторе —
Висит любви моей гроздь.
А сердце моё смеется,
Сулит череду мне удач,
В душе колокольчик бьётся,
Решая систему задач.
Сны толкую умело,
Чтоб воплотила их жизнь…
Я ж стихи свои смело —
Узором кладу на лист.
А все ветряные мельницы никогда не поймут одно:
Красота — неизбежна, неискоренима, как-то —
Единственное, что у нас всё-таки есть —
Кроме моих драконов.
Я их оживляю здесь.
Утро проползло по крышам,
все дома позолотив…
Первое,
что я услышал
при рожденье,
был мотив.
То ли древний,
то ли новый,
он в ушах моих крепчал
и какой-то долгой нотой
суть мою
обозначал.
Он меня за сердце тронул,
он неповторимым был.
Я его услышал.
Вздрогнул.
Засмеялся
и —
забыл!..
И теперь никак не вспомню.
И от этого грущу…
С той поры,
как ветра в поле,
я всю жизнь
мотив ищу.
На зимовье
стыну
лютом,
охаю на вираже.
И прислушиваюсь к людям,
к птицам,
к собственной душе.
К голосам зари багряным,
к гулу с четырех сторон.
Чувствую,
что где-то рядом,
где-то очень близко
он!..
Зябкий, будто небо в звездах,
неприступный, как редут.
Ускользающий,
как воздух.
Убегающий,
как ртуть.
Плеск оркестров.
Шорох санный.
Звон бокалов.
Звон реторт…
Вот он!
Вроде бы тот самый!
Вроде бы.
А все ж —
не тот!
Тот я сразу же узнаю.
За собою позову…
Вот живу и вспоминаю…
Может,
этим и живу.
Все слова малыша почему-то начинались на тему, которую он слышал чаще остальных: ПИСелёс (пылесос), КАКтор (трактор), ПИдушка (подушка), ПИСcтолет — (нет, не писить сто лет) пистолет…
Поначалу Тристан был коровой,
А Изольда — простой швеёй.
Они долго любили друг друга,
Но потом объявили бой.
И все рыцари плясали тамбукку,
И все рыцари кричали: «Ура!».
Если голову пускают по кругу,
Значит, то — моя голова.
…Что трудности, когда мы сами
Себе мешаем и вредим!
Мы побороть не в силах скуки серой,
Нам голод сердца большей частью чужд,
И мы считаем праздною химерой
Все, что превыше повседневных нужд.
Живейшие и лучшие мечты
В нас гибнут средь житейской суеты.
В лучах воображаемого блеска
Мы часто мыслью воспаряем вширь
И падаем от тяжести привеска,
От груза наших добровольных гирь.
Мы драпируем способами всеми
Свое безволье, трусость, слабость, лень.
Нам служит ширмой состраданья бремя,
И совесть, и любая дребедень…
Бежит с открытым ртом, как рекс, к холодильнику…
(динозавр)
В твоих щеках можно носить продукты и сумочку со всем содержимом.
Выкатились глазки-пинг понг на тортик.
(шарики)
Зачем деньги, если есть счастье, — но ведь с деньгами счастье несказанным может стать?!
Все учат так: внимай чужим ошибкам,
Чтобы тебе неловко не плошать!
Но, ведь чужие — все не близки…
Их через сердце не принять!
Ну, а когда до чувств доходит —
Безумны мы в любви своей!
И разум в это время не приходит…
Советы в этот миг — не до ушей!
В любви внимай своим ошибкам…
Чужие, просто — не пройдут!
Лишь с опытом придет вся гибкость…
В любви — ошибки превзойдут!
Когда приятные прорывы и ошибки,
На те же грабли всё приятнее вставать!
Пускай же страсти, и затягивают зыбко,
Лишь не пришлось б от них страдать…
Любви же не бывает без страданий,
Но это есть — возвышенности чувств!
Но, главное, все отличить желания
От эгоизма связных уз!
11 сентября 2018 года.
Есть деньги — будет власть, будет власть — будут деньги.
Кнут и пряник — инструмент садомозахистов.
Как кот Беляшик воспринимает окружающий его мир я так и не понял за все полгода пребывания этого трусливого рецидивиста в нашей семье. Он странным образом легко и непринужденно совмещает свое ощущение превосходства и вседозволенности с периодически настигающими его тяжкими телесными за большие и малые административные нарушения. Он — классический узник совести, не желающий делать выводы из происшедших событий.
Неделю назад, люто катаясь на коньках, супруга удачно сломала руку. Пришлось делать операцию и лежать в больнице почти неделю. За время её отсутствия Беляшик ежедневно, вдумчиво изучал пределы возможностей своего наглого пушного организма и в условиях полнейшей безнаказанности овладевал новыми уровнями шкодливости. С такой же скоростью он терял и чувство опасности перед возможным возмездием, т.к. я разрывался между работой и больницей и не шибко-то следил за проделками этого «мерзкого маскарадного» отродья (тогда я не знал еще, что Белка — таец, это выяснилось когда он, во всех смыслах, забурел).
За два дня до возвращения супруги, Беляшик достиг таких запредельных скилзов в деле нанесения разрухи в местах компактного проживания людей и животных, что даже я обратил внимание на беспредел в виде разбросанных по полу листков и стеблей погибших в неравной схватке с хвостатым тираном домашний растений. Пожурил кота веником и приступил к уборке. Добравшись до земли из перевернутых цветочных горшков я обнаружил совсем уж циничное преступление — в крупном горшке из-под какой-то карливовой пальмы было откровенно насрано.
Пожурил кота веником, сурово (как мне казалось), но после экзекуции он надменно уперся чесать левое ухо, показывая таким образом свое отношение к моим воспитательным процедурам. Почему-то он меня, в отличие от супруги в роли кровавого палача не признает от слова «совсем». Ну да ладно, подумалось мне — весна покажет где, кто, что.
И вот супруга дома. Обрадованная Чернуха ласковомурчащей, жирной тенью вразвалочку прихомячила к хозяйке, упала на спину и настойчиво затребовала чесать ей пузо здоровой рукой прямо сейчас. А у осторожно выглянувшего из-за угла Беляшика стон застрял в горле:
— Гестапо вернулось! — От ужаса и понимания неотвратимости предстоящего комплекса карательных мероприятий в отношении его бледной шкурки, бедный кошак даже не сразу сдриснул прятаться. Он стоял задрав морду и невидящими глазами тупо втыкал, разглядывая вновь обретенную хозяйку. Так бедные чилийские рыбаки смотрят на неотвратимо надвигающееся цунами.
Наконец он вышел из оцепенения и заметался, изображая сложную гамму чувств из раскаяния, осознания вины и ложной радости от встречи. Принюхиваясь, он осторожно приблизился к супруге, но увидев протянутую к нему руку резко передумал, метнулся в зал, тут же вернулся, и в снова настигнувшей его прострации припал к полу. Я уверен, в этот момент он даже захотел малость перекурить — думаю, пару тяжек он сделал бы на одном дыхании.
Затем, уровень трусости в его крови зашкалил и отбросив маску приличия, Беляшик решительно умчался прятаться в детскую на самый верх шкафа среди коробок. Пока жена откровенно наслаждалась возвращением в родные стены, ей не было дела до этой шкодливой свиноты. Но когда она добралась до осмотра своих цветов и оценив масштаб потерь, ласково, с еле уловимой сталью в голосе позвала Беляшика, то в ответ, из детской послышался отчетливый звук — это меховой комок с ушами сжался до плотности урано-вольфрамового сплава и трагически не удержал в себе попутные газы.
Далее было неинтересно и предсказуемо — короткий и жестокий следственный эксперимент с тыканьем беляшьего носа в содеянное, легкие контролируемые побои и ответная несвязная речь потерпельца, состоящая из заунывных звуков раскаяния, которым никто не верил. Даже Чернуха, которая прибежала, и сначала своим мявканьем остановила процесс наказания (она всегда вступается за этого лишенца), а потом по матерински, на лежанке под батареей нежно вылизывала уже освобожденного из зала суда Беляшика.
Между доверием и недоверием только приставка «не» — дабы её убрать, надо просто доверять.
Ну что Вы, товарищ капитан 3-го ранга, как институтка — смолянка, краснеете и мнетесь перед картой, пытаясь что-то жалобно промычать? Разве старшие товарищи не рассказали вам, что настоящий мужчина стесняется всего два раза в жизни? Первый раз, когда не может второй раз, а второй раз — когда не может первый раз?