Боль, Лож и просто пыль в глаза!
Боже как же я устал от этого всего!!!
Ошибаться в людях чаще стал в три раза,
Был сам собой и снова ничего
Я думал- Воот онаа! То что я так долго ждал!
Глаза, улыбка нежная и, вся она моя,
При встречи; страсть, огонь и, я летал,
А оказалось очередная рыбья чешуя!
Играть блефуя претворясь улыбаться,
Как минимум мне жалко время вам дарить!
Как максимум хочется от вас сьебаться,
И можете меня не благодарить,
Я буду сам вам благодарен,
Что смог увидеть в вас то все добро,
И в общем с вами солидарен,
Что вы совсем не то польто,
Нельзя войти в одну и ту же душу дважды. Простить — не значит впустить обратно.
В какой-то момент я понял, что сошёл с ума и возненавидел всех женщин, как пассажиров. Потому что когда женщина пытается объяснить, как до неё доехать, она описывает местность с помощью чувств. Мужик совершенно чёткий ориентир даёт. Он такой: «Я на остановке, в красной куртке, стою, сру». Ты подъехал, подождал, забрал, уехал. Когда женщина, там просто ужас…
Она говорит: «Будете проезжать, там мужчина такой, в лиловой рубашке стоит, такой импозантный, у него подбородок римский такой… Молодой Тото Кутуньо просто! Справа от него увидите лужу, в отражении лужи будет арка такая в стиле барокко …, заезжаете в эту арку, там, значит, клумба, там, естественно акация растёт, сделаете два круга вокруг акации, как почувствуете запах, как будто впервые влюбились, выезжайте оттуда. Там, значит, женщина в красном палантине машет вам рукой. Это не я, это сумасшедшая, у нас там вечно все машут…»
Да твою мать, подойди ты к мужику, который срёт, по-братски! Я там стою, горю.
Заварю я чаю с мятой
И накрою колпаком.
Мне с тобою непонятно:
Странно, тихо и легко.
Обжигает губы влага,
Но прохладою — гортань.
Кто ты? Слезы или благо?
Благозвучье или брань?
Положу я меду с лишком:
Сладкий чай спасет от бед.
Кто ты? Юноша, мальчишка,
Мой ровесник или дед?
Греет мне ладони чашка,
Словно старый, добрый друг.
Отчего же мне так тяжко,
Если ты уходишь вдруг?
Непонятно… Незаметно
Чай согреет слово «жить»,
Сто вопросов без ответа
Будут ночью тормошить.
Мятный лист на чашке с краю.
Зелень глаз ушла на дно.
Может, ты со мной играешь
И смеешься надо мной?
Я подброшу новый листик:
Мне прохлада по нутру.
… И забуду эти мысли,
А иначе я умру.
За окном луна качает
Звезд серебряную нить.
Я тебя, как чашку чая —
По глоточку буду пить.
2005 г.
В одном случае нет желания человека поддержать — когда он падает «в ваших глазах».
— Наконец-то купила себе томик любимого Ремарка. Читайте книги, девочки, пацаны любят умных.
— Ой, хорош выпендриваться, типа мы не знаем, что ты сейчас сфоткаешься с этой книгой и кружкой кофе, запостишь это в инсту, подпишешь глубокомысленной цитаткой, найденной в гугле и больше не откроешь её ни разу в жизни.
Против ведьмы нет приема, кроме ласки и любви. Маги шутят
От сумы и от тюрьмы не зарекайся
Андрей Базилевич
От сумы и от тюрьмы не зарекайся,
Не считай себя наместником с небес,
От любимых никогда не отрекайся,
Просто так не жди подарков и чудес.
Век не долог и корОток, как ни странно,
Не успеешь оглянуться — финиш вот,
Пока молод ты в движении постоянно,
Набиваешь чем попало свой живот.
Ты уверен, что подвластно тебе чудо,
Ведь здоровье так и прет, как из ведра.
Жизнь берешь ты, как обеденное блюдо.
И не видишь — жизнь уходит, как вода.
Бренно все-все в этой жизни уходящей,
Деньги, тряпки и другое барахло.
Оглянись вокруг! В день приходящий
Все, что было потихонечку ушло.
Сбереги ты душу, будь теплее,
Помоги голодным и больным,
Будь полезным и с детьми Ты будь нежнее,
Ты не будешь больше молодым.
Жизнь прошла, задев кого-то своим Раем,
А кому -то Ад она дала,
Поделись ты хлебом, счастья краем,
Не сломай надежного крыла.
От сумы и от тюрьмы не зарекайся,
Помни жизнь одна и вся твоя,
Просто человеком оставайся,
Не меняй ты курса корабля.
И с чего бы это мне беречь своё время, если время меня не только не бережёт, а делает старым и немощным?
Лениться мне не по душе. Но ведь кто-то должен заниматься этим изматывающим нервы делом.
Мы бы встретились в сентябре.
Рассказать друг о друге новости,
Если б были слегка подшофе
И смеялись над этой осенью.
Мы бы, может, зашли в кафе,
Погреть руки о чашку чая,
Бросив вещи на крюк в фойе
И не слова о прошлом «скучаю».
Ты бы мне рассказал про дочь.
Я тебе про задиру — сына.
Ты родителям смог помочь?
Молодец! Как всегда, мужчина.
Мы бы громко смеялись в такт
Над курьезами нашей юности.
Говорили б с тобой о делах,
Что с бюджетом немного трудности.
Я тебе бы прочла стихи —
Ты хвалил бы меня, подбадривал.
«А ты помнишь?» — звучало бы
И никто б ни на чем не настаивал!
О погоде, моём зонте,
О работе твоей… И с болью
Мы молчали б, входя в фойе
Как не стали большой любовью.
От тюрьмы и от сумы не зарекайся.
Помни — жизнь одна и вся твоя.
Просто человеком оставайся.
Жизнь порой не стоит и рубля…
Много всякой хрени в жизни будет.
Будет трудно, что порою Волком вой.
От добра в кармане не убудет.
Что бы не случилось — песни пой.
Помни, что у смерти нет карманов.
Что с собою все туда не заберешь.
Не терпи жестокости, обманов.
Может ключ к бессмертию подберешь?
Никогда не говори ты никогда.
Никогда ни от чего не зарекайся.
Бьет с земли холодная вода.
Чаще в родниках ты очищайся.
Поутру умойся в роднике.
Богу помолись, в грехах покайся.
Жить старайся, парень, налегке.
Жизнь одна, жить правильно старайся.
Есть такие мерзкие люди: пока им настроение испортишь — семь потов сойдёт.
Не обязательно драться, чтобы быть воином. По настоящему сильный человек нежен, он осознаёт силу и понимает, что может случайно причинить боль. А слабые много тяфкают, ведь они ни за что не несут ответственность.
(Алеся Анатольевна) Маги шутят
Мои молодые руки
Тот договор подписали
Среди цветочных киосков
И граммофонного треска,
Под взглядом косым и пьяным
Газовых фонарей.
И старше была я века
Ровно на десять лет.
А на закат наложен
Был белый траур черемух,
Что осыпался мелким
Душистым, сухим дождем…
И облака сквозили
Кровавой цусимской пеной,
И плавно ландо катили
Теперешних мертвецов…
А нам бы тогдашний вечер
Показался бы маскарадом,
Показался бы карнавалом
Феерией grand-gala…
От дома того — ни щепки,
Та вырублена аллея,
Давно опочили в музее
Те шляпы и башмачки.
Кто знает, как пусто небо
На месте упавшей башни,
Кто знает, как тихо в доме,
Куда не вернулся сын.
Ты неотступен, как совесть,
Как воздух, всегда со мною,
Зачем же зовешь к ответу?
Свидетелей знаю твоих:
То Павловского вокзала
Раскаленный музыкой купол
И водопад белогривый
У Баболовского дворца.