Ну, как же тут в сказки не верить !
Над озером, в белом тумане,
Лебёдушку крыльями манит —
Купается сказочный Лебедь !
Царит несказанная радость
В кружении призрачном этом,
Каким-то владеют секретом
Те крылья, воды не касаясь !
В молочно-серебряном свете,
Над тысячью брызг серебристых,
В порывах безумных и чистых
Любовь вьётся в нежном дуэте !
А в вОдах, сквозь дымку тумана,
Хрустально звенят отраженья —
Красы неземной преломленье
Небесного синь-океана…
Когда я стану старой теткой
И стервой злой наверняка
В кошмарных спущенных колготках,
К тому же чокнутой слегка,
Когда ходить я буду с палкой,
Чесать свой крючковатый нос,
Со старой выцветшей мочалкой
На голове вместо волос,
Ко мне негаданно нагрянет,
По злой иронии судьбы,
Мой долгожданный принц-засранец,
Мой гений чистой красоты.
Лишь глянет на меня вполглаза —
И пропадет любовный пыл…
Ему прошамкаю: Зараза!
Подонок! Где ж ты раньше был.
…И он, кладя в стаканчик челюсть,
Вздохнет иль пукнет… иль икнет:
Промямлит тихо: Моя прелесть!
И к ножкам как кулек падет.
Я шел к тебе, терпя мученья,
Я тупо подвиги свершал,
Копил я злато и каменья,
И крохи знаний собирал.
И вот теперь тебя достоин!
Теперь, прЫнцесса, все твое!
…Ах, старый лысый глупый воин!
И что нам делать, е-мое?
…
У этой маленькой страшилки
Мораль мы все — таки найдем:
Пока вы можете — ЛЮБИТЕ!
…а прЫнцев после подождем!!!
В нашей забегаловке — импорта в обрез.
Вместо сыра с плесенью маде ин ЕС
Хлеб не первой свежести для гурманов есть
«Весь покрытый зеленью, абсолютно весь».
Химия — в налистниках, пальма — в пирогах,
Будто приготовлена пища для врага.
Рядом в холодильнике мёрзнет колбаса
Вся насквозь поддельная, абсолютно вся.
Трактором раздавлена импортная снедь.
Надо полуимпорту дать зелёный свет:
Дед Мороз из Гомеля срочно привезёт
Всё, что пожелаете, абсолютно всё…
Выпито шампанское, съеден оливье.
Зреют мысли трезвые в пьяной голове:
Эх, вернуть бы качество сыру, колбасе…
В чудо бы поверили абсолютно все.
.
Театр! Чем он так прельщает…
В нем умереть иной готов.
Как милосердно Бог прощает
Артистов, клоунов, шутов.
Зачем в святое мы играем,
На душу принимая грех,
Зачем мы сердце разрываем
За деньги, радость, за успех?
Зачем кричим, зачем мы плачем,
Устраивая карнавал,
Кому?то говорим — удача,
Кому?то говорим — провал.
Что за профессия такая?
Уйдя со сцены, бывший маг,
Домой едва приковыляя,
Живет совсем, совсем не так.
Не стыдно ль жизнь, судьбу чужую,
Нам представлять в своем лице!
Я мертв, но видно, что дышу я,
Убит и кланяюсь в конце…
Но вымысел нас погружает
Туда, где прячутся мечты,
Иллюзия опережает
Всё то, во что не веришь ты.
Жизнь коротка, как пьесы читка,
Но если веришь, будешь жить,
Театр — сладкая попытка
Вернуться, что?то изменить.
Остановить на миг мгновенье,
Потом увянуть, как цветок…
И возродиться вдохновеньем.
Играем!
Разрешает Бог!
…И вновь в осенней маешься тоске,
и мертвый лист летит, сорвавшись, мимо
напомнить — все висит на волоске,
все, что тобой так искренне любимо.
Тебе, тебе который мог посметь
счастливым быть, о прошлом не жалея,
в конверте желтом шлет открытку смерть.
Октябрь, куда ведут твои аллеи?
Покуда ветры набирают прыть,
трепещешь, словно тонкая осина.
Как в чистом поле ветками укрыть
свой хрупкий космос — женщину и сына?
Таким нездешним холодом сквозит
так горек запах сырости и тленья,
что ныне вся душа твоя — транзит
от Бога до стихотворенья.
***
Как хорошо, что я не один,
В комнате ярко пылает камин,
Женщина, что называю женой,
В милом халатике рядом со мной!
***
Кажется просто, ну что там, жена?!
Но сколько же счастья содержит она,
Сколько надежды и сколько любви,
Хмелем, бродящей, в горячей крови!
***
Простыни белой хрустящий крахмал,
Я вместе с нею родителем стал,
Счастье посапывает рядом со мной,
Рядом со мной и моею женой!
***
Если болею, жена моя врач,
Срыв на работе, пошутит: не плачь,
И, если надо, рванётся за мной,
В лёд полыньи и горящий огонь!
***
Самый любимый и ласковый друг,
Пара надёжных и преданных рук,
Слаще любовницы нет, чем жена,
Женщина эта мне Богом дана!
***
В церкви венчался с любимой своей,
Где поклялись мы при свете свечей,
В радости, в горе быть вместе всегда…
Вышли из церкви мы, муж и жена!
***
Искра камина мне руку прижгла,
Сразу проснулся от долгого сна,
В доме темно, догорает камин…
Нету жены и живу я один!
***
Была когда-то, как я здесь писал,
Да так повернулось, что не ожидал,
Просто другой оказалась она…
Видно не Бог её дал, сатана!
В этот раз год выдался урожайным, яблоки и жерделы горели кучами собирая скопища мух. Хромой дед Иван набродил отменного сидра, да несколько баллонов сорокалитровых вина абрикосового поставил и к осени ждал виноград, кто будет это всё пить было не важно.
-Пока лазишь по огороду, пока руки да башка заняты, пока и живешь, -приговаривал дед.
Родители у Мальчика в гостях задержались, задержались из-за дармового дедова сидра. Пили радостно булькача, а то ещё и притащили за собой давно умершей соседки внука, худющего в наколках мужичка Михасю, бахвалились перед ним как устроились в городе.
Что комнату им дали в подвале, что лучшие они дворники и котельщики, что ценит их хозяин и платит хорошо.
Они и правда были трудолюбивы, после любой пьянки подымались и шли копать, кидать, грузить и платил им хозяин действительно неплохо, только всё уходило в бутылку. Хвалились Мальчиком своим, вон, мол, какой додельный и огородик у него и подвальчик с запасами
.
Мальчик встал рано утром, чуть серело, протер обоссаные полы, сполоснул посуду, улыбаясь посмотрел как храпят мамка с папкой и пошел в райцентр на базар. Больше десяти километров по паханке и почти двадцать по трассе. Ходил по рядам любуясь игрушками, блестевшей китайской мишурой маек и ароматами моющих средств. Мальчик пришел мамке за галошами, вчера он хотел помыть родительскую обувь и увидел что задники на мамкиных галошах лопнули до низу и зацепить их было никак нельзя. Он выбрал блестящие китайские галоши в цветочек с поддевой,
-Никогда у мамки таких красивых и теплых галош не было, -счастливо поблескивая глазами думал Мальчик и размер то он спящей с будуна матери ладошкой померил и ширину и как обует мать галоши, как обрадуется
.
Мамка и правда обрадовалась покупке, даже по голове Мальчика погладила и тут же послала к Ивану за сидром, у них был прощальный вечер, завтра надо было идти чтобы успеть на работу.
Михасик в вечерней пьянке сообщил что пока останется, нравится ему такое житье-бытье, все похлопывал мальчика по спине и гладил по волосам
,
-Ты прям вылитая дивчина, что не стрижесся то?
Мальчик отодвигался сутулясь, а уйти не мог, хотел ещё чуть-чуть посидеть с родителями.
Утром весь Отшиб вышел провожать родителей, дед дал им с собой две двухлитровки сидра, набрали они муки и масла, сухофруктов, зелени и почапали жить свою жизнь дальше. А Михасик все прилаживался погладить Мальчика по спине, то подмигивал ему, мол, смотри я какой в доску свой.
Хромой дед Иван не лег эту ночь спать, все стоял и смотрел когда потухнет свет в Михасевой хате, да и после того спать не пошел. Утром бабка Люська пришла к нему первой.
-Че ни спал то Михалыч? Я всю ночь смотрю на калитке висишь, а ли буряков объелся и несет тебя?
-Да какой буряк Люд, ты этого шмурдяка Михасика видела? Не нравится он мне, сама то чё не спала?
-Потому и не спала что не нравится. Смотрю Тайка тоже ночник палила, щас выползет старая кляча.
И правда минут через пять подгребла кривая Тайка, а следом и Лена с Сонечкой.
-Вот что я вам скажу сиделец этот Михасик и не простой сиделец, а заполошный, смотри какие партаки то у него? А глаза, вы его глаза видели? Вы мне поверьте я их за версту чую,
-проговорила кривая Тайка. Хотя доказывать ей ничего не пришлось, все сразу поверили, потому как Тайка в Отшибе жила только первые шестнадцать лет своей жизни и прибилась доживать последние, а вся золотая середина была прожита по тюрьмам да по колониям поселений.
Тайка безбожно воровала всё что лежит плохо и хорошо и то что не лежит вовсе воровала тоже, тридцать с лишним лет отсиженных было у неё за спиной
.Они частенько цеплялись с Люськой за свои горбатые спины,
-Тебе Люська государство горб нахуярило и пенсию платит копеешную, а мне горб верхний шконарь налепил да мусора сволочи, а пенсия у меня на пятьсот рублей больше, патаму што северная. вот и думай кто жизнь правильно прожил.
Думали и рядили старики какую опасность представляет из себя Михасик весь день, только когда прибегал Мальчик замолкали. Решили караулить Мальчикову хату каждую ночь по очереди и если что шуметь.
-Слышь Путало старое сидру мне подай, -протяжно заорал из-за калитки Михасик, дед глянул из-под бровей хмуро, дернул скулой.
-Пусть тебе шестерки твои подают, а я захочу угостить угощу, а не захочу так и от двора прочь. Перетяну палкой костей не соберешь.
Михасик оскалился улыбаясь
-Ну ладно бать, это я так, на вшивость проверял. Не жмись налей выпить, по нашему по мужски. -Дед открыл калитку, заходи мол. поил хромой Иван Михасика каждый вечер до рыготы, тот жаловался что дрищит от сидора, но отказываться от дармовщины не собирался.
Ночи всхолодали уже, заснул как-то пьяный Михасик чуть отойдя от дедовой калитки. Иван стоял смотрел как тот ежится кутаясь в рубаху. Михасик не то чтобы проспался вымерз скорее к середине ночи подскочил, пристроился ссать к забору подрагивая.
-А жопенку то я вашему шкету порву, как Тузик грелку порву. Дурака нашли, сидор ваш когда-нибудь кончится .А чё ждать то, вот прям сейчас пойду и порву…-и повернул к Мальчиковой хате.
Дед тихо пошел следом, быстро, как будто Бог вернул ему молодость. Не болела у Ивана раздробленная и еле собранная нога, не ломило поясницу, он казалось не шел, летел за Михасиком. в ушах звучало,
-Жопенку порву, жопенку порву, жопенку порву…
Навалился на Михасика, уложил на землю, растерялся, не знал что делать дальше, мял, давил, прижимал к земле. А по улице уже строем шли бабки, страшные лицами, молча подходили и тоже наваливались, давили, пыхтели. В какой то момент слабинул Михасик и все услышали как хрустнула у него шея, затих и старики так и лежали на нем не имея сил поднятся, снова пришли боль и старость.
-Не ссы прорвемся, я гружусь ,-хрипела кривая Тайка, — у меня там кентов поболе чем тут.
Не могу налюбоваться,
На весеннюю красу.
Вот полянка, одуванчик,
На венок себе возьму.
Отойду шагов на десять,
Упаду к тебе в траву…
И пускай мне будет больно,
Всё равно тебя люблю!
С ужасом начинаю понимать, что куда бы я не пришла, уже везде есть люди младше меня
Верность соседовой жене приятнее всего хранить в его молодой, красивой тёще.
Пугают люди, которые в начале диалога в ОК пишут «Привет!» с восклицательным знаком. К чему эта торжественность? Что им от меня надо???
***
Я не скрывался в жизни по тылам,
Бумаги не писал по кабинетам,
Любил, работал, в джунглях воевал
Я благодарен жизнь тебе за это!
***
Седьмой десяток землю я топчу,
Соврал чуть-чуть, пятнадцать я катаюсь,
Я до сих пор зарей не надышусь,
И с женщиной никак не наласкаюсь!
***
Во сне как птица, я могу летать,
И на лугу с любимою валяться…
А наяву нет сил, на ноги встать,
Тем более, чтоб в небо мне подняться!
***
Но сил еще хватает для любви,
Которая, наверно где-то бродит,
Никто не слышит крик моей души,
Никто мне не стучит и не приходит!
***
А, в общем, я для всех такой герой,
Когда в ударе, рты пораскрывают,
Никто не знает, что внутри со мной,
И что сейчас мне душу разрывает!
***
Наверно это старость подошла,
А вот душа, как прежде молодая,
И в этом вся трагедия моя,
Хочу летать, а годы не пускают!
***
Одна моя отдушина: стихи,
Я в них люблю, летаю и страдаю…
Я жизнь прожить старался от души,
Откуда ж старость жесткая такая?!
***
Я умоляла:?Не уходи!?-и в отчаянии ломала руки. Но он так и ушел. Со сломанными руками. Надо было ноги ломать.
На заре 21 века,
когда жизнь неподвластна уму…,
как же надо любить человека!
— чтобы взять… — и приехать к нему!
Жена, это единственная сила и стимул для развития мужа, как личности
И надёжный тыл и тормоз, чтобы не сломаться раньше времени.