В Ветхом завете ничего не написано про кенгуру, потому шо кенгуру бог придумал после потопа.
Красивым быть — не значит им родиться,
Ведь красоте мы можем научиться.
Когда красив душою Человек —
Какая внешность может с ней сравниться?
Женщины все одинаковые.
Просто некоторые любимые.
А я — как рыба. А рыбы — немы.
И мы три раза закрыли тему.
Зачем мой мир превращать в сумятицу,
Приснившись мне с четверга на пятницу…
Ваш мир — творенный,
Мой — пальцем деланный,
Вы — по наитию, я — с испугу.
У меня — тараканы,
У Вас — демоны —
Они никогда не поймут друг друга.
Екатерина Горбовская
Отшумели сады лепестковую белой метелью,
Первоцветов головки уснули до новой весны.
Снова спать не дают соловьиные звонкие трели,
И кукушка кукует, провожая весенние дни…
На пороге уже разноцветное лето смеется.
Так и манят к себе: и лесок, и речушка, и луг.
Пробегу по траве — на мгновение юность вернется,
Это чудное время и встреч, и щемящих разлук.
В летнем теплом дожде я услышу души твоей струны,
От меня — до тебя ты увидишь из радуги мост,
И почудится мне, что с тобой мы по-прежнему юны,
И вдвоем, летней ночью, наблюдаем мерцание звезд…
Милый, любимый, ведь это — для взрослых,
А нам же с тобою — расти и расти…
Быть может, когда-нибудь, как-нибудь…
После.
Мы плюнем на всё и собьёмся с пути.
И скажем друг другу: какая досада —
Какая досада, какая беда,
Что нам ничего уже больше не надо,
Что всё это — смех, и не стоит труда.
Екатерина Горбовская
Женщина, о которой сильно мечтаешь, именно такую и встречаешь!.. Либо… Она становится такой… о которой мечтаешь!)))
Детство когда-то у всех было разным
Зависело всё от семьи и от пазлов.
Но всё же, но всё же, хочу я признаться
Детство учило нас всех улыбаться!
Дружили со всеми, без правил и знаков,
Ловили в реке замерзающих раков.
Ранетки срывали в саду у соседа,
Казалось, вкуснее нет в мире обеда.
Заветное место — скамейка у камня
Болтали, играли с друзьями так славно!
А если и спорить, то только по делу
Мизинцем мириться с бывалым задором.
Делиться печенькой, последней с подругой,
Секрет доверять, как всеобщее чудо!
Влюбляться на век и очень серьёзно,
Делая тайну из чувств всевозможно.
Детство у всех было разным и всё же.
Мы с вами друг с другом чем-то похожи.
Детство учило знать цену поступкам, Хорошим друзьям доверять не на шутку!
Copyright: Наталья Жукова-Бабина,
Древо влюбленных
Там, где стекает с небес водопад,
В глади озер отражаются клены,
В сопках растет ослепительный сад,
Пряча от грубости Древо Влюбленных!
Деревцо молча протянет плоды,
Верное средство от серой разлуки,
Тем, кто стремится достать до мечты,
Яблочко сочное в пылкие руки!
Спрячет от взоров волшебный туман
Плавный полет расколдованной птицы,
В недра пещер отступает обман,
Тех кто влюблен он безумно страшится!
Я увлеку тебя в дивный тот сад,
К Древу Любви провожу, если можно?
Здесь засияет твой ласковый взгляд
Светом и счастьем, вчера невозможным!
Страсть затрепещет, забьется в груди,
Я подниму тебя на руки нежно
И никогда не устану нести
В тайну венчальную, в замок надежды!
Всем детям в школе и в детском садике говорят, что нужно делать, а чего делать категорически нельзя. Нас ставят в рамки общественного мнения. Самовыражение — признак того, что ты можешь быть не понятым и попасть в список изгоев общества.
Как хорошо, что скоро лето —
Уже совсем, уже почти…
Заката цвет — как цвет берета,
Что у замужних дам в чести.
А дни становятся длиннее —
День ото дня, день ото дня…
Да и люблю я Вас сильнее,
Чем Вы не любите меня.
Екатерина Горбовская
Он пел ей песни о любви, она пила вино… так романтично было!)))
«Имя Гоголя упоминать запрещено»: Из-за чего русские классики попадали под арест
Роль популярных блоггеров в Российской Империи девятнадцатого века играли писатели, которых позже признают классиками русской литературы. Правда, свободы у них было поменьше. То за некролог арестуют, то за стихи сошлют, то за статьи и романы отлучаться от церкви. В общем, писатели России постоянно страдали от каких-нибудь санкций.
Тургенев: имя Гоголя упоминать запрещено
Иван Сергеевич долго раздражал власти. В «Записках охотника» витал антикрепостнический дух, писатель поддерживал связь с семьёй Виардо — открытыми республиканцами. Но арестовали его не за то и не за другое. Тургенев очень остро воспринял смерть Гоголя, демонстративно оделся в траур и написал некролог для «Петербургских ведомостей». Но некролог публиковать отказались: «Имя Гоголя не велено упоминать».
Иван Сергеевич не сдался и отослал заметку в «Московские ведомости». После её публикации писателя арестовали за нарушение цензурных правил. Целый месяц, пока решалась его судьба, Тургенев просидел под арестом в Адмиралтейской части. Его немедленно стали навещать посетители, да в таком количестве, что пришлось наложить на посещения запрет.
Помимо нарушения цензурных правил, Иван Сергеевич ещё и навлёк на себя неудовольствие высших кругов тем, что дерзнул назвать Гоголя… великим. Считалось, что слово можно употреблять только в отношении императора и полководцев. Соответственно, и императора, и полководцев оскорбляло то, что какой-то помещик заставил их разделять этот титул с писателишкой родом с окраин империи.
Тургенев чуть не ухудшил своё положение, начав от безделья изучать польский язык. Польша в то время то и дело пыталась отложиться от империи, да ещё и критиковала крепостное право. Одна из знакомых, княжна Мещерская, рекомендовала Тургеневу об изучении польского забыть, а учебник сжечь — как бы хуже не вышло. Тогда Иван Сергеевич усаживается за литературу и создаёт самый свой антикрепостнический роман — «Муму». В общем, за всё хорошее его сослали. Правда, «по-хорошему» — в родное имение под полицейский надзор.
Достоевский: читал письмо Белинского
В 1849 году Военно-судная комиссия приговорила Достоевского к расстрелу. Причина сурового приговора — чтение преступного антиправительственного и антицерковного письма Белинского и недонесение на распространителей текста этого письма. Сам Достоевский вины не признал, но суд это не смутило.
Так бы мы и остались без Фёдора Михайловича, но через неделю расстрел отменили: вина, мол, для смерти слишком незначительна. Причём театральности ради об отмене казни объявили только во время самой казни, когда приговорённых уже выстроили для расстрела. Заменили смерть восемью годами каторги. Достоевский всю жизнь вспоминал незабываемые ощущения, которые испытал на Семёновском плацу, под дулами ружей.
Ещё через несколько дней император Николай I скостил срок до четырёх лет, и Достоевского отправили по этапу. По пути на каторгу друзья смогли ему передать Библию, в которой спрятаны были десять рублей (вполне спасительная на первых порах сумма). Именно на каторге Достоевский впервые пережил приступы эпилепсии. После каторги, в продолжение наказания, его отправили служить простым солдатом в Семипалатинск. К нормальной жизни Фёдор Михайлович смог вернуться, только когда Николай I умер и Александр II в честь своего воцарения подписал ряд помилований.
Грибоедов и Пушкин: связь с декабристами и возмутительные стихи
В декабре 1825 года группа дворян попыталась устроить государственный переворот. Целью были низложение государя и отмена крепостного права. Другие цели тоже были, но их список не совпадал у разных участников восстания — решено было разобраться с этим позже.
Восстание было подавлено, и вслед за тем последовали аресты. Среди задержанных был писатель Грибоедов, автор одной книги «Горе от ума». Хотя участия в попытке переворота он не принимал, но его имя часто упоминалось в показаниях, и книга его авторства нашлась в ходе обысков сразу у большого количества мятежников.
Грибоедова успели предупредить, и он ещё до ареста и обыска успел сжечь практически всю переписку. Во время следствия писатель категорически отрицал свою вину и в конце концов был отпущен. Всего он провёл в заключении четыре месяца.
Успел сжечь свои дневники и письма и Александр Сергеевич Пушкин, узнав о провале восстания. Сам он не был участником тайных обществ, но записи могли повредить большому количеству его знакомых и увеличить количество арестов. Самого Пушкина никто не задерживал — он и так уже был в ссылке, за… перехваченное письмо, в котором он рассуждал об атеизме, понятное дело, в неприятном для религии ключе. По мнению многих, только это поэта и спасло — ведь его имя тоже упоминалось декабристами.
Кстати, это была вторая ссылка поэта. В первую он попал вообще неожиданно. Александр I вдруг упрекнул директора царскосельского лицея в том, что его воспитанник, мол, наводнил Россию возмутительными стихами, и передал приказ генерал-губернатору Милорадовичу поэта арестовать. Изначально Пушкину грозила Сибирь, в те времена — глухое место, в котором выживали только самые крепкие ссыльные. Но у поэта оказалось немало друзей, и они общими усилиями выхлопотал ему ссылку на юг. В результате Пушкин посетил юг Малороссии, Крым и молдавскую Бессарабию.
Салтыков-Щедрин: неудачное совпадение
Салтыков-Щедрин провёл восемь лет в ссылке потому, что выход его либерального по настроению рассказа «Запутанное дело» совпал по времени с очередной революцией во Франции. В ночь с 21 на 22 апреля Михаила Евграфовича арестовали, а затем… официально перевели на службу на новое место. В Вятку. И сопровождал его туда жандарм.
Никаких эвфемизмов. В Вятке Салтыков-Щедрин действительно был назначен младшим чиновником канцелярии Губернского правления. Покинуть Вятку писатель смог только во время помилований после смерти Николая I.
Не можешь сам учи другого
Стакан сырого молока, развал СССР и убийство чести: От чего умирали поэтессы
По народным поверьям, поэты спиваются, стреляются и кончают с собой. Но поэтесса — другое дело. Поэтесса, как считается, это не о страстях, а об эмоциях. Она чувствительна до истеричности, эпатажна и заметна, пока хороша собой. Как на самом деле складывается судьба поэтесс? Реальность очень далека от стереотипов.
Чуткое сердце и неумолимое разрушение изнутри
Говорят, у поэтов сердце болит за весь этот мир. По крайней мере, две известные российские поэтессы страдали сердечными болями. Одна из мэтресс Серебряного Века, Анна Ахматова, и женщина, благодаря которой Серебряный век вообще стал возможен, Мирра Лохвицкая, умерли от стенокардии. Перед смертью они месяцами мучились.
Умерла от сердечно-сосудистого криза Белла Ахмадулина, знаковая поэтесса «Оттепели», одна из главных поэтесс СССР. Когда закончила свою жизнь Агния Барто, женщина, на чьих стихах выросло не одно поколение советских детей — и женщина, благодаря которой тысячи этих детей вновь обретали семьи после войны — проводившие вскрытие врачи были потрясены: было неясно, как последние десять лет это сердце ещё могло биться и качать кровь. Настолько оно было изношено…
От острой сердечной недостаточности умерла и автор песен, которые исполняли Анна Герман, Алла Пугачёва, Ирина Аллегрова, Лев Лещенко — Римма Казакова. Но, надо сказать, и Казакова, и Барто, и Ахмадуллина прожили долгую жизнь. А вот автор песен Эдуарда Хиля, Иосифа Кобзона, Клавдии Шульженко, Майи Кристалинской и многих других Инна Кашежева не дожила до 57 лет. И умерла тоже от острой сердечной недостаточности. Ещё моложе, сорокавосьмилетней, умерла от разрыва сердца София Парнок, одна из звёзд Серебряного Века.
Тяжело и болезненно умирала Анна Баркова, легендарная политзэчка. Евгений Евтушенко ставил Баркову в один ряд с Цветаевой и Ахматовой, но широкой публике она известна куда меньше. Если Марина Ивановна и Анна Андреевна были на виду, то Баркова из вида скрылась, и не по своей воле. Она считалась выразительницей женского движения в русской революции, её стихи привлекали внимание Луначарского, Блока, Брюсова, Пастернака.
После сталинского поворота от «счастья для всех, даром» к миру царственных колон и консервативных семейных нравов революционерки превратились из соратниц власти в её оппозиционерок. В 1934 году Баркову помещают в Карлаг, откуда она выходит перед самой войной. В 1947 году арестовывают снова, и она оказывается в лагере в Инте. Только со смертью Сталина Баркова получает свободу. Никакие повороты судьбы её не сломали. Но уничтожил, изъел изнутри, в конце концов, рак.
От рака умерли Елена Шварц, творчество которой запрещали в СССР и изучали в Сорбонне, и Черубина де Габриак, сосланная в Ташкент во время преследований антропософов.
Эпидемиологическая обстановка
Многие люди были бы живы, находись представления о гигиене и уровень медицины на должной высоте. Например, белорусская поэтесса Тётка (настоящее имя — Алоиза Пашкевич) умерла от тифа. Во время Первой мировой войны она пошла в сёстры милосердия, ухаживала за ранеными солдатами и офицерами в госпитале. Там и заразилась.
От тифа умерла и Лариса Рейснер, которая была не только поэтессой и возлюбленной Николая Гумилёва, но и комиссаром разведывательного отряда штаба 5-й армии, принимавшей участие в боевых действиях. Заразилась тривиально: выпив стакан сырого молока.
Самая почитаемая азербайджанская поэтесса Натаван, дочь последнего карабахского хана, пережила трагедию, которая могла бы подтолкнуть её к суициду: потеряла семнадцатилетнего сына. Более того, её жизнь сложилась тяжело с молодости. Замуж её отдали императорским указом, не спрашивая её желания, за князя Усмиева. По счастью, Усмиев горячо интересовался литературой и мог оценить дарование жены. И всё же полюбить мужа намного старше себя Натаван не смогла. Они развелись, прожив вместе несколько лет. Вопреки обычаю тех лет, князь оставил детей жене, чтобы не разлучать их с матерью.
Смерть старшего сына и печальная, бесправная доля женщины были постоянными мотивами стихов Натаван. Однако умерла она не от горя, а от банального туберкулёза лёгких. В конце девятнадцатого — начале двадцатого века эпидемия этой болезни накрыла всю Российскую Империю.
Убийство
Молодая поэтесса Надия Анжуман, уроженка Афганистанка, прославилась в нулевых годах нашего века. Для этого хватило первой же книги стихов, изданных во время учёбы в Иране. Надия и сама, несмотря на гражданство, была персидского происхождения, хорошо знала и высоко ценила классическую поэзию на фарси. К сожалению, муж её оказался не просто строгим мусульманином, а настоящим фанатиком талибанского толка. За «позор», который принесла семье Надия своей нескромностью, он несколько часов жестоко избивал её на глазах маленького ребёнка, пока она не скончалась от повреждений внутренних органов.
Видной поэтессе русской эмиграции Раисе Блох не посчастливилось выбрать своей новой родиной Германию. Когда к власти пришли нацисты, она вместе с семьёй бежала в Париж. Однако вскоре Франция оказалась под немцами, и её мужа, поэта Михаила Горлина, вместе с дочерью как евреев арестовали и поместили в концлагерь. Сама Раиса пыталась перебраться в Швейцарию, но была схвачена на границе и переслана в Освенцим. Все трое умерли.
Украинская поэтесса Вероника Черняховская была арестована во время антишпионской истерии в конце тридцатых. Поводом были посещения (по заданию советской власти) Германии в двадцатых и короткое замужество за немцем. В тюрьме Черняховская сошла с ума. Это никого не смутило, и её приговорили к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение немедленно.
Японскую поэтессу довоенной эпохи Мисудзу Канэко довёл до самоубийства муж. Мисудзу была отдана замуж за этого мужчину насильно, волей родителей. После свадьбы он, казалось, делал всё, чтобы она не могла его полюбить: изменял, запрещал публиковать стихи, заразил её венерической болезнью, подхваченной где-то в «весёлых кварталах». Ей удалось развестись, но муж забрал себе их единственную маленькую дочь. Канэко была доведена до отчаяния и покончила с собой. Сейчас Канэко считается классиком японской поэзии двадцатого века.
Неприкаянность
Некоторые поэтессы убивали себя, не видя больше будущего. Так поступила Марина Цветаева, не умея и не найдя возможности вписаться в новую жизнь по возвращении на родину — повесилась вскоре после начала Великой отечественной войны. Так поступила прошедшая всю войну солдатом Юлия Друнина — узнав об окончании существования СССР, отравилась выхлопными газами автомобиля, сделав это максимально тихо и продумав свой уход так, чтобы он как можно меньше доставил хлопот близким. Выбросилась из окна юная Ника Турбина, поняв, что не может больше писать стихов. В последний момент она передумала, пыталась уцепиться за подоконник, звать на помощь, но сорвалась.
Но одна из самых страшных смертей, пожалуй, была у Маргариты Алигер. Она упала в канаву возле собственной дачи и не смогла из неё выбраться: слабость, пришедшая с возрастом.