Женщина хочет увидеть в глазах мужчины взгляд джентльмена, друга и самца.
И, по зависимости пропорции этих взглядов, может в ответ оскорбиться,
презирать или влюбится с первого взгляда.
Все кумиры развенчаны.
Ночь тиха на рассвете…
Трудно маленькой женщине
На огромной планете.
Мыслям тесно, предателям,
На тетрадном листочке.
Осмелев окончательно,
В небо просятся строчки.
Не стихи это — голуби,
Что летят в поднебесье
И склоняю я голову
С оборвавшейся песней
На губах обескровленных.
Слёзы высуши, ветер.
Тонкой веткой надломленной
Жить так больно на свете…
Дождик сегодня плакал,
Сорван последний лист…
Боже, за что же плата?!
Снова снарядов свист.
Всех несогласных — на кол!
Смрад над землёй повис —
Вот разжигает факел
Детской рукой нацист.
Значит, война вернулась?
Бабий повсюду вой!
Скачет народ, беснуясь,
Ожил палач-герой.
Брат убивает брата.
Ненависть — через край!
И не вернуть обратно
Милый цветущий рай…
Покой нам в праздники — не снится…
***
Звезда горит в его желудке, от перебора чувств и коньяка…
***
Всем страшен рык в ночи, и удивясь, как убедительно рычать на унитаз…
***
Она весёлая была, пол шкафа в праздники снесла…
***
А дети веселились, как могли, когда их маму до дивана донесли…
***
Хоть в праздничные дни соседям отомстить, их самопальной водкой угостить…
***
Протест гостям оставшимся с ночёвкой: он обнажался перед монтировкой…
***
Остатки в праздник от получки, считали вместе до потери пульса…
Очень приятно читать, что помнят врачей, которые беззаветно служили людям.
но у меня своя история, которую я слышала от мамы, пока она была с нами. И считаю, что я должна рассказать её. Моя покойная мамочка, мир праху её, в 1934 году окончила медицинский техникум в Симферополе, работала по специальности, сначала в институте физических методов лечения в Севастополе, затем вышла замуж и работала в Симферополе и училась в медицинском институте, но началась война, и с учебой, да и со всей прежней жизнью было покончено — наступила оккупация, а затем, когда все радовались, что их освободили от фашистов, весь народ стал вдруг «предателем» и был депортирован (а если употреблять нормальное слово, то — выслан) из Крыма. Во время пересылки мама заболела сыпным тифом и отстала от своего эшелона, её вынесли на носилках и определили в сыпнотифозную больницу на станцию Поворино, по ходу эшелона. Я не буду писать о мытарствах моей мамочки, может быть, хватит у меня когда-нибудь духу написать об этом своим детям и внукам. Сейчас не об этом. С большими мытарствами мама добралась до Ташкента, куда, по данным коменданта станции Поворина, ушел эшелон. Молодая женщина, 32-х лет, попадает в июне месяце в Ташкент, где никого не знает, и где никто не знает из должностных лиц вокзала, куда отправили эшелон. У неё нет денег, нет вещей, она в пальто, потому что высылали их из Крыма, где в это время прохладно, в больничной рубашке и тапочках!!! Никто не знает, что делать, и никто не особо озадачился. чтобы помочь. Сидит на вокзале, не знает, что делать, голодная, холодная, несмотря на июньскую жару. И вдруг к ней подходит проходивший мимо Батюшка и спрашивает, что случилось. Мама объяснила свою ситуацию, и батюшка сказал ей: Дочь моя, езжай на станцию Кауфманскую, там много ваших, не пропадешь. Мама объяснила, что нет денег. Он дает ей три рубля, на которые она купила лепешку, и горсточку урюка и доехала до Кауфманскую (Янгиюль, как я всю жизнь его называю). Я пропущу дальнейшие события, но сейчас о самом главном, из-за чего я так пространно пишу. Маме подсказали, что есть в Кауфманской больница, главным врачом которой был доктор Ниязов (Да святится имя его). Мама обратилась к нему. Представьте себе — приходит молодая женщина, стриженная наголо после сыпного тифа), одежда вся собрана по таким же страдалицам-подругам, и обращается к главврачу с заявлением, что она фельшер-акушерка, студентка медицинского института, но у неё нет ничего — ни паспорта, ни диплома — ничего. Только вот такое голое заявление. В конце беседы главный врач попросил маму написать несколько рецептом и отправил её работать акушеркой в роддом. С этого началось её возвращение в профессию, а значит, и в нормальную жизнь. Всю свою жизнь мама говорила об этом враче Ниязове, к моему стыду, все дела-дела-дела, и все было некогда. Сейчас я осознала, какой грех взяла на душу, надо было найти этого чудесного человека, и выразить свою благодарность. Конечно сейчас уже нет доктора Ниязова, но остались может быть, его дети, конечно же, сейчас есть внуки, правнуки — Пусть они знают о подвиге своего великого деда, отца гордятся им!
Изменив общее мышление и отношение к тем, что делают зло — можно избавиться от массы различных проблем и горя !
Березка над кирпичною стеной,
Случись,
когда придется,
надо мной!
Случись на том последнем перекрестке!
Свидетелями смерти не возьму
Платан и дуб.
И лавр мне ни к чему.
С меня достаточно березки.
И если будет осень,
пусть листок
Спланирует на лоб горячий.
А если будет солнце,
пусть восток
Блеснет моей последнею удачей.
Все нации, которые — сюда,
Все русские, поляки и евреи,
Березкой восхищаются скорее,
Чем символами быта и труда.
За высоту,
За белую кору
Тебя
последней спутницей беру.
Не примирюсь со спутницей
иною!
Березка у освенцимской стены!
Ты столько раз
в мои
врастала сны!
Случись,
когда придется,
надо мною.
Учись у Бога, помалкивать немного!
Иногда для счастья надо совсем немного — выспаться, увидев прекрасный сон, не запомнившийся подробностями, но
оставшийся в памяти чудесным послевкусием.
Встретить с утра улыбающихся людей.
Идти по городу и знать, что он тебя любит каждым сквером, мостом, фонтаном, памятником, храмом, домом.
Иногда для счастья надо совсем немного — только жить и видеть хорошее в жизни.
Слова, которые не несут смысловой нагрузки, можно назвать лишними.
Плодотворный рост, осуществляется вкупе с развитием.
Кто сидит и ждёт что наступит чудо — бездельник и мало на что способный человек.
Не ждите в своей душе состояния как у моря погоды, создавайте свою погоду и наслаждайтесь морем.
Больше всего на свете я люблю СОБЛАЗН… когда представляешь как вкусно будет твоим чувствам… твоей душе… твоему телу…)))
Звонят колокола по убиенным,
По не прошедшим сквозь свинец,
С небес упавшим, утонувшим, пленным —
С усталости уснувшим наконец.
По братьям, по отцам, по сыновьям,
По душам неприкаянным в разрывах,
По письмам в треугольниках, словам —
На Родину с слезою и надрывом.
Звонят колокола по всей Руси,
Срывая прошлых лет Её печали,
Ее так много, веки не сносить —
Всем на горбу в заоблачные дали.
Она намазана на землю как на хлеб,
Она как боль святая поколений,
Она как нимб у Русского, как герб —
Людей страны моей, не ставшей на колени.