Окно закрыто и свеча погасла
Окно закрыто и свеча погасла,
Сломав свой хрупкий восковый узор.
Ты знаешь, ожидание напрасно,
Тоска мутит застывший темный взор.
Ты ждешь давно, отчаянием полнясь,
По капле упуская веры мед.
Ты ждешь всегда: и в долгий день и в полночь,
И безнадежно знаешь: не придет.
Порой ты чувствуешь его прикосновенье,
А обернешься - это клена лист.
И на промокшей улице осенней
Тяжелый воздух грустно пуст и чист.
Порой ты ощущаешь тонкой кожей
Его дыханье у своих волос,
Но скоро понимаешь - ветер кружит,
Неся печальный вздох последних роз.
Ты позвала б, ты звать еще умеешь,
Позвать и ждать, вдаль устремив свой взгляд.
Но знаешь - слов таких ты не имеешь,
Оттуда чтоб могли вернуть назад.
Copyright: Юлия Шитова, 2014
Мы поднимемся вместе с тобой на святые высоты:
Неподвластные ни воронью, ни сомнений туману!
Чтобы только о будущем светлые были заботы.
Единение душ без позерства, без лжи и обмана!
после вихря эмоций бесплодных, тех, что бились душем-шарко, так чудесно быть просто свободной, с человеком, с которым легко. не кричать и не клясться безбожно, не марать носовые платочки, не вводить его запах подкожно, не садить себе печень и почки. по ночам не курить по пол-пачки, не читать Полозкову запоем, это словно ты вышла из спячки- как из битвы выходят героем. пережить, перестать, раствориться- ощутить долгожданное счастье. нужно полностью было разбиться для того, чтобы стать настоящей.
Как показала практика, главное, вовремя заткнуться, когда возникает идея рассказать о своих чувствах.
Худшая вещь в мире - чувствовать, как кому-то скучно с тобой.
Всё бы хорошо,
Но память «с@ка» редкая,
Всё время пытается вернуть назад…
И дождь и запах кофе крепкого.
С этой «с@кой» заодно.
Но быстро освежает мысли,
И возвращает с прошлого назад…
Пронзительный звонок из настоящего
И нежное из трубки «Любимая, привет»
Любовь - это химическая реакция, но этой реакцией можно управлять мозгом… - другой химической реакцией.
Сколько женщине нужно ухажеров, чтобы она почувствовала себя желанной? Ни одного. Вполне достаточно пары нежных, чувственных, от сердца оторванных… пи@лей любящего мужчины.
Тараканы в голове это не кто иные, как бабочки с оборванными крыльями из живота.
Он ломает меня, как трость.
Как осиновый тонкий прут.
Как скорлупку яйца, как кость.
Как тиран свой покорный люд.
Он из прежней такой меня
Тянет новую с наглецой.
Чтоб смотрела вокруг, кляня.
Чтобы веяла холодцой.
Чтобы плакала по ночам
И писала одной строкой,
Чтоб коснувшегося к плечам
Била взглядом, как он рукой.
Чтобы слушалась. Чтобы шла
С ним куда ни дорог, ни верст.
Чтоб, наверное, с ним пила
За предлогом служащий тост.
Он ломает Мою любовь,
А она без того - без крыл.
Я молчу, поднимая бровь, -
Разве ТАК он меня любил?
Как много звёзд хранит в себе небесная вершина…
Ты пробовал когда-то их считать?
Сейчас ты скажешь, что вопрос такой наивный,
Как старое желанье космонавтом стать.
Но, почему бы нам не попытаться?
В конце концов всегда есть шансы на успех.
Хоть да, забыла, ты привык сдаваться…
Вот только принцип этот не для всех!
Будь я тобой, то не смогла б наверно
Той осенью спокойно всё оставить.
И мне же ведь пришлось терпеть смиренно,
И с новою возлюбленной поздравить.
Пришлось мне вновь замкнуть все двери.
Признать за ложь воспоминанья.
Не сметь считать любовь потерей,
А только вымыслом, душевным голоданьем.
А позже, (благодарю за одолженье),
Позволил мне подругой быть.
Сказал: «К тебе какое-то влеченье…»
И дальше продолжал губить.
Держал на расстоянии отныне,
А приближаясь, отходил на мили.
Как будто-бы вокруг просящего в пустыне
С водой в руках, смеясь, ходили.
В твоих глазах блистать звездою.
Рукой, сильней пожара, обжигать.
И неожиданно, фигуркой восковою,
В конце концов перед тобой сгорать.
Ты знаешь, что внутри, когда молчу я?
Ты знаешь, как собой после всего остаться?
Когда до крови руки в кулаки сжимаешь,
Себе не позволяя унижаться.
Когда тебя «желают» подбодрить
Тревожа рану лицемерием своим.
Когда стараясь чувства усмирить,
Становишься ты ими одержим…
Так много звезд хранит в себе небесная вершина,
Что сосчитать их мы обязаны пытаться.
А ты, во мне, давно остыл уж.
Ведь принцип - всё же не сдаваться.
Disco, disco. Эй, диджей, сыграй настроения флирта, любовное настроение, сыграй девочку. Она спрашивает: сколько царапин примут мои великолепные бедра, моя шоколадно - шёлковая спина? Палочек цветных считальных выложено сколько раз судьба разделится на легкость мысли? Сколько девичьих сердечек в моих трепещет сачках, сколько детей темноглазых снилось зимой Магдалене, сколько влажных звёзд уместится в моих зрачках долгой августовской ночью в вене?
Посмотри же, диджей, сквозь её неоновые пальцы просачивается музыка, сворачивается на моей спине маленьким золотым ежом, царапается - девять граммов царапин - отметок, девять граммов чистого solo, solo. А в тебя, девочка, я вдохнул бы нежность heart made и мадонну Сикстинскую, просочился спелой кровью слив лесных в тебя бы, сонно рассыпался в ладонях поющими вишнями - неизлечимо красивыми. Окостенел бы ребром твоим - if i was more than little eve little heart little love… когда чёртово колесо наберёт поглубже неба, поцелуешь меня в затылок и в белую стаю столкнёшь. Наперёд знаю.
Эй, диджей, она спрашивает, где бы я хотел это сделать с ней, сделать её? Сделать коктейль - крупинка сладкой боли в безбрежном океане нежности. Так сыграй ей, диджей, ответь ей так: я заверну её в летящий голубой шифон, в жасмин индийский, в тихий вереск, хочу в тюльпанах красных просыпаться, и влажным языком по телу чертить маршруты жёлтых поплавков - forget-me-not, forget-me-not.
Ещё она хотела бы знать, диджей - (у нас ролевая игра, она - детектив) - насколько моя шея выразительна, насколько сильно я могу смутиться от сладкого вкрадчивого жалобного шёпота? Ответь ей так: мальчик совершенно другой спит в её постели, ест её еду, предпочитает популярные сюжеты, считает земляничных истребителей в её небе. Он обязательно плюнет мне в воду. Он излюблен и зло избалован ей. Скажи ей, что другой темноволосый мужчина совершенно другой берет её за руку ведет из одной смежной комнаты в другую. А я сплю в её сне, я ем её настроение, я предпочитаю helena rubinstein. я считаю её *****, я считаю, она не оставит меня в запертой темноте. Моё горло обложила земляничная жажда. Так напой же ей: «Прикольно пить прямо из тебя. ты. великолепно. стреляешь. бутылка наполовину полная двигается по поверхности стола. ты. Одна».
Скажи ей, что я рассыпаюсь на лунные дольки, осыпаюсь звездопадом. В зрачки ожиданья, в прозрачное небо серебряной сетью влетаю и пристальным взглядом впиваюсь в запястье. Я - кисть. На ступне - её имя.
Со мной не стыдно грешить. Si. Ничего не стыдно.
ОДНОМУ МАЛЬ-ЧИ-КУ
Она нелепа /смешна кому-то/ и не твоя.
И под ногами уже не небо - твердь, основа, земля.
Поздно глотать валерьянку, поздно боржоми пить -
выбрось её из списка, раз не сумел укрыть.
И не к чему стихами, строчками изводить,
мучить клавиатуру, бедный свой мозг сушить.
(… просто купи ей розы, или лови такси -
ты уже взрослый мальчик, чёрт тебя побери)
Знаешь, она не ангел, перья так и летят,
и в голове запрятана тысяча чертенят.
Мир без неё не рухнет, только чуть-чуть горчит,
только напиться хочется, если она молчит.
Между мной и тобой переулки тоски,
Между мной и тобой переулки разлуки.
Мы когда-то с тобой стали слишком близки.
Испугавшись, разняли сплетённые руки…
Череда скучных дней поглотила твой след.
Не найти мне его в этом городе вновь.
Между мной и тобой ничего больше нет.
Между мной и тобой умирает любовь…
В комнате свет внезапно погас:
Выключателем щёлкнули,
Тельце его щекоча.
Способности новые хищных глаз
Пробую я,
На темноту рыча.
Южная ночь напросилась безвременно
В гости ко мне,
Как забытый друг.
Пол натираю до блеска коленями.
Мелом царапаю
Замкнутый круг.
Ты появился совсем не ко времени.
Тянешь свою
Золотую ладошку.
Я сквозь неё чую сердцебиение…
И превращаюсь
В пушистую кошку…