`
Март весенние качели раскачал:
жмёт шубейка прошлогодняя в плечах,
рукава по локоть — больно коротки,
а в карманах снег давно уже прокис!
Ввысь! — и ели веселели на ветру!
Прихорашивался грач: перо к перу
твёрдым клювом прибирал, так горд собой —
за гнездо, видать, нешуточный был бой!
Вниз! — и ладная прохладная капель
— пей, землица, — приговаривала, — пей!
Ввысь! — по веткам рассыпались воробьи!
.
Кто-то пруд стеклянный вдребезги разбил
так, что треск и звон в округе на полдня,
до краёв его водою наполнять
тут же примутся проворные ручьи.
.
Вниз! — штанины по колено засучив,
солнцу чучело подставило щеку,
хоть соломенное — тоже начеку:
не проспать бы, не прошляпить чудеса,
на которые щедра весна-краса!
.
Дом по ставеньки резные был в снегах,
только те снега ударились в бега.
Встрепенуться бы от крыши до крыльца —
дрёму зимнюю согнать, как тень с лица!
— Что, кручинушка, отмаялись, поди? —
Приосанившись, дом в люди выходил,
Слепо щурился, выскрипывал дверьми
Что-то вешнее — пойди его, уйми!
.
Раскачал качели солнечные март
и по-мартовски хвостатых свёл с ума,
Хоть и кажется похожим мур на мур,
Каждый мур немножко песня про лямур.
.
Ввысь! — и небо близко-близко! Хочешь — тронь!
Вниз! — и сердце гулко ухает в ладонь!
В планетарном масштабе я ноль.
Я — песчинка на пыльной дороге.
А песок тоже чувствует боль,
Когда топчут его чьи-то ноги?
А в масштабах вселенных пустых
На каком я витке мирозданья?
Я в туманах холодных, густых
Не могу разглядеть расстоянья.
Далеко ли ещё до земли?
Да, и хватит ли сил до привала?
А вокруг корабли, корабли…
Кораблей мне ещё не хватало.
Я, наверно, уйду в глубину,
Отлежусь, оклемаюсь, согреюсь.
А потом на другую волну
Я настроюсь, а может, нацелюсь.
Не мешай мне, я в думах за жизнь.
И прошу, не дави мне на жалость.
Я потом приплыву, ты держись,
Я же как-то тогда продержалась.
Мирозданье проблемы решит,
Повезёт, к сожаленью, не многим.
И потом кто-то вновь заспешит
По песчинкам на пыльной дороге…
Нам счастье чистое дано,
Оно — альтернатива горю,
Оно гуляет на просторе,
И веткою стучит в окно,
Оно зовёт, оно смеётся
Являя мира красоту,
Но тем, кто роется в быту,
Бывает — в руки не даётся.
Оно — восторг и ветер в поле,
Луга и травы и цветы,
Но мы, как пленники — в неволе
Не знаем мира красоты.
Кто в жизни видел лишь ненастье
И слепо по земле шагал,
Тот не поймёт, что жизни счастье,
Он по дороге растерял.
Познакомившая нас осень,
Мне запомнится навсегда.
Вслед за ней много зим и вёсен
Я плелась по твоим следам.
Я дышала с тобою в такт,
Танцевала с тобою в ритм.
Своё сердце, разжав кулак,
Я стремилась тебе дарить.
Согреваться в твоих руках,
Засыпать на твоем плече,
Растворяться в твоих звонках
И пьянеть от твоих речей.
Равнодушно и беспристрасно
На любовь мою ты смотрел
И она без тепла погасла…
Ты же этого и хотел?
Оставляя меня одну,
Среди холода, снега, льда…
Отпустил… или оттолкнул…
Но вернулся спустя года…
Когда я седьмым чудом выжила
/каким именно, ты не вник/
Вспоминал нашу осень рыжую,
Наши ночи и наши дни,
Шептал сказки про «всё сначала»,
«всё с нуля», «с чистого листа»…
Я вполголоса отвечала:
«Не смеши меня! Перестань!»
Познакомившую нас осень,
Кинь под хвост дворовому псу.
Ведь за то, что ты меня бросил
Я ответственность не несу.
Ира Троц
`
Л.
.
ты утром нежен: так — лаская — длишь
видений сонных привкус карамельный;
сквозь мглу ресниц пытаюсь разделить
тебя и солнце, но — нарочно медлю,
чтоб пребывать в неведении; свет
скользнёт по мне — податливой, — балуя,
а я — тебя благодарю в ответ,
касаясь губ лукавым поцелуем.
.
во взгляде — мёд, он тёмен и — горчит,
когда задумчив ты, когда ты — грустен;
добавят крапин солнечных лучи —
я ощущаю сладость в послевкусье.
.
пригоршню солнца опускать, шутя,
в ладонь твою — подставленную, — это
во мне сейчас игривое дитя
со взрослым сердцем женщины-поэта;
и весь твой облик, мимика и речь —
метафор ряд и сонм ассоциаций;
поэту бы — в высокое облечь,
ребёнку — просто хочется смеяться.
.
сменялось солнце ливнем, только он
кончался быстро, не успев начаться,
был светом ярким часто прорежён
так, будто небо плакало от счастья.
.
смеюсь светло, когда смеёшься ты, —
о чём? — не знаю; Господи, прости нас.,
ращу неспешно райские сады
из хрупких-хрупких яблонек-тростинок.
Увёз тебя поезд
ты помнишь тогда?
я долго, смотрел, ему вслед…
И знал, навсегда
отпускаю тебя
ты есть… и тебя уже нет…
Спасибо судьбе
ты была у меня
и пусть, так не долго
…чуть чуть…
Как солнечный лучик
ты грела меня
хоть мелкая… как воробей…
Бессонные ночи…
делили с тобой
спешили…
друг другу сказать…
Ну как ты?
да так…
день прошёл, ничего
а ты?
ведь устала, опять…
Когда это было…
наверно давно
лишь память,
стучит по вискам…
Прости…
что судьба,
нам досталась с тобой
не скажешь
о ней… в двух словах…
Да только бы память,
хранила бы всё,
все то,
что нельзя забывать…
Когда-нибудь, с внуками
сядешь за стол,
забытый…
мой стих, почитать…
И пусть же улыбка
согреет лицо,
поправишь…
волос… белый цвет
И скажешь:
О БОЖЕ, КАК БЫЛО ДАВНО
ТО ВРЕМЯ, ЧТО ВСПОМНИТЬ
НЕ ГРЕХ…
И может польются
дождинки из глаз,
быть может…
ты снимешь очки…
Закроешь глаза…
в тишине… будешь ждать,
сиянье… полярной звезды…
Ты только представь…
может там… далеко,
пусть звёзды…
подарят «ИМ» свет…
Душа пусть к душе…
прикоснуться… легко,
пускай как тогда…
в «унисон»…
Опыт с двойкой
Вовка — двоечник отпетый,
За мужскую честь задетый,
При гостях, ехидной Зойкой,
Колдовал над жирной двойкой!
Так, берем кусочек сала,
Порох, чуточку крахмала,
Уксус, ложку глицерина,
Две пипетки керосина,
Соль и перец тоже можно,
Все смешаем осторожно,
Смесь на двойку нанесем,
Чиркнем спичкой, поднесем.
Взрыв разнес в куски сарай,
С рельс сошел пустой трамвай,
Тлеет Вовкино пальто,
Только двойке хоть бы что!
Черным лебедем плывет,
Гордо выпятив живот!
Вовку тут же осенило:
Да, наука — это сила!
Что написано пером,
Не порубишь топором.
Чтобы Зойке досадить,
Он пошел урок учить.
11 лет.
Счастья нам граммов триста взвесьте,
И налейте в бокал «бордо».
Мы сегодня в том самом месте,
Где неважно, что было «до».
Мы все ближе и все смелее,
Страсть пылает большим огнем.
Он все ярче и все сильнее,
Мы горим, как две спички, в нем.
Утоляя любовью жажду,
Пьем друг друга с тобой до дна.
Вдох и выдох вновь ловим каждый,
Накрывает любви волна…
Между нами разряды тока,
Чувства — голые провода;
До развязки совсем немного.
И в нирване мы шепчем: «ДА!..»
К нам приходит рассвет с востока,
Солнце ярким лучом вдали.
Но спасибо судьбе и Богу
За волшебную ночь любви!
______________________________________
Простынь смятая на кровати,
Бродит в воздухе шлейф «бордо»…
Согреваюсь в твоих объятьях,
Ты пьянишь меня, как вино.
Эта встреча — подарок свыше,
А детали, они не в счет.
Пока счастье под нашей крышей,
Пусть Вселенная подождет.
Светлана Чеколаева, 2018
Не курю, не пью, не гуляю.
Не состою, не вызываю.
Не отдаю, не принимаю.
Не слушаю, не говорю.
Не спорю и не поучаю,
Не верю, не молюсь и не скучаю.
Не матерюсь, не обещаю,
Да, в общем-то как-то так живу.
А ты поплачь, не прячь печали,
В свою не хилую мошну.
Опять тебя оклеветали,
В нагую плюнув тишину.
Смотри и вой в сырое небо,
Зачем тебе как всем заря.
Снеси печаль за пелен снега,
От наговоров втихоря.
Тебя не видят, плачь ломая
Слова на взрыд, запястья рук.
Еще жива душа хромая
И бьется сердце, слышен стук.
А ты поплачь, так будет легче,
Опустоши все закрома.
И грусть твоя в созвездии Млечном —
Погаснет ярко, как звезда.
Не плачь, мое солнце, все это дурман и пыль,
И лечится ветром, летящим с вершин Тянь-Шаня,
Спрягающим тихо:
Ты будешь.
Ты есть.
Он — был.
Он — больше не твой.
Он — свободный, а ты — большая.
Уйди от гордынь
И прими эту боль как быль.
(Ты плачешь бессильно и я тебя утешаю).
Все мудрости мира сейчас для тебя — старьё,
А город трещит по швам и для шага тесен.
Но все же иди.
В пути
Ты найдешь
Своё:
Как откровение.
Как свежий бриз.
Как песню,
Спетую хором маленьких соловьев
Где-то в саду на лесной поднебесной мессе.
Он одарит тебя звонкой шальной весной,
Он будет рядом и в радости, и печали.
Только будь взрослой.
Себе его
Не присвой:
Не приручаясь живи
И не приручая.
Счастье идет вдоль моря, как Лель босой
И кормит людей с руки словно белых чаек.
#натаволодина
Никаких жизнь не делает скидок,
В чаши годы налив до краёв…
Не прощает случайных ошибок
И в сердцах резко брошенных слов.
Оставляет всё больше отметин,
Не сойти от всего бы с ума…
Мимо счастья пройти, не заметив,
Зная точно, что это — судьба.
Чаще совесть за промахи гложет,
Каждый миг нам милей и ценней.
Даже на год не будем моложе,
Мы становимся просто мудрей.
Возраст свой ощущаем всей кожей,
Но так хочется дольше пожить.
Справедливей становимся, строже,
Боль пытаясь в душе заглушить.
Я прошу об одном тебя, Боже!!!
Дай дожить хоть немножечко всласть
С тем, кто рядом, кто сердцу дороже,
И в маразм раньше смерти не впасть.
Наша жизнь — две короткие даты,
Путь с рожденья до смерти, что был.
На земле, как рассветы, закаты,
Как причал, куда долго ты плыл…
Пусть, как в сказке, не станем моложе,
Будем просто намного мудрей.
Будем с теми, кто жизни дороже,
До конца их любить своих дней.
Мир вокруг удивительно зыбок,
Не жалейте в нём ласковых слов.
Откровенных, душевных улыбок,
В чаши счастье налив до краёв…
Память опять в девяностых застряла,
Где всё пустили под нож.
Утром помойки толпа разгребала,
Тут академик и бомж…
Все стадионы — уж платные рынки,
Проданы на год места.
Едут из центра, везут свои крынки,
Масла купить и сальца.
Рынок обычный в Российской глубинке,
Много таких по стране.
Книги, обувка, хрусталь и картинки,
Даже ковры на стене.
Каждое утро в спортивных костюмах
Ходят качки по рядам.
Деньги сшибают без лишнего шума,
Если не дал — по зубам…
Рядом со всеми на старенький ящик
Как-то дедулька присел.
Взглядом просящим смотрел на входящих,
Что-то под нос себе пел.
Он на обрывке картонной коробки,
Все ордена закрепил.
Видно, что нету в торговле сноровки,
Не зазывал, не просил.
Деда толкнули здоровые парни —
«Место пора оплатить!
Если нет денег, вали в свой свинарник,
Либо придётся учить»…
— «Мне бы немного собрать на лекарство,
Бабка совсем уж плоха.
Кто помогал, улетел в Божье царство,
Там на погосте сноха».
Парни глумились над дедом нещадно,
Бросили в пыль ордена.
Свора подонков была беспощадна,
Им не в пример седина.
Возле ворот тормознула девятка,
Резво все ринулись к ней.
Старший докладывал всё по порядку,
Пел, как весной соловей.
Тут из машины вдруг вышел мужчина,
Медленно к деду пошёл.
Стрижка под ёжик, но видны седины,
Под олимпийкою ствол.
Рядом присев на потрёпанный ящик,
Вдруг ивиненья принёс.
Я в этой жизни, увы не приказчик,
Тут не об этом вопрос.
Ты заслужил ордена и медали,
Ранен, контужен не раз.
Не для того, чтоб в стране воровала
Кучка отпетых зараз?!
Сунув в карман денег толстую пачку,
Деда подвёз до крыльца.
Дал ему столько ж ещё на заначку,
Чтоб уж теперь до конца…
Таяли слёзы у деда в морщинах,
Он ещё долго стоял.
Мясо и сало торчало в корзинах,
Виски в бутылках сиял.
Этому дедушке выпало счастье,
Спас незнакомец от бед.
Он все проблемы решил в одночасье,
Выдав «счастливый билет»…
Сколько таких орденов и медалей
Деды продали тогда?
В руки копейки безбожно бросали,
Подвиг купив без труда…
Автобус мчался по маршруту,
Один в салоне пассажир.
Старик какой-то поднял руку,
Подъехать, видимо, просил.
Водитель придавил на тормоз
И деду двери распахнул.
При этом, ощущая гордость,
Что лишний метр не протянул.
Кряхтя, дедулька внутрь забрался
И, выбрав место, молча сел.
Пот — струйкой, видно, запыхался,
А может, просто приболел.
Кондуктор — будто бы с картины,
Что Рембрант некогда писал.
Из складок — просто серпантины,
Сразит любого наповал…
Увидев взгляд не дружелюбный,
Полез дедулька в свой карман.
День у него сложился трудный
И в голове сплошной туман.
Домой он ехал из больницы,
Инфаркт не вовремя скосил.
Ещё болячек вереница,
Вот так по скорой угодил.
Жду дочь и внучка возвращенья,
Зять через меяц прилетит.
Он улыбнулся на мгновенье,
Представил, как он в дверь стучит.
Его спустил на «землю» голос,
Что прогремел, как майский гром:
«Плати быстрей, приедем скоро,
У нас бесплатно лишь в дурдом!»
Студент следил за этим действом,
И что-то тихо напевал.
Ему вдруг стало интересно,
Кто в этой «схватке» проиграл.
Плащ на секунду распахнулся,
На пиджаке горит звезда.
Парнишка разом встрепенулся,
Увидев ниже ордена…
Старик ну только что, не плакал,
Не мог понять, где кошелёк.
Со всех сторон он брюки лапал,
Смотрел за дедом паренёк…
Достав из портмоне десятку,
Студент к кондуктору ушёл.
Оставив на сиденьи папку,
С билетом к деду подошёл.
Старик дрожащими руками
У паренька забрал билет.
И посиневшими губами
Шепнул: «Здоровья, долгих лет!»
Билет держа в руке костлявой,
Старик на юношу смотрел.
Герой, каких осталось мало,
От счастья плакать захотел.
Не зря они в окопах гнили,
Не зря прожили долгий век.
Надежду внуки подарили,
Что БУДЕТ добрым человек!
Как мало в нас друг к другу уваженья…
Все наши мысли заняты деньгами.
В свои шкатулки прячем украшенья,
И беспричинно заливаемся слезами…
Кто осчастливит в жизни, кто предаст,
Разделит хлеб, глоток воды и кров?
Кто примет нас, последнее отдаст,
Кто пожалеет не стесняясь слов?
Твой лучший друг, теперь заклятый враг,
Кто предан в жизни — тем не дорожим…
Унизить можем всех за просто так,
В ответ от страха блеем и дрожим.
Жаль, что не знали в жизни наперёд,
Что не согреет душу батарея…
Кто же тебя на белом свете ждёт?!
С кем будет нам надёжней и теплее?
Идём, бредём по замкнутому кругу…
И нет угла, где можно отогреться.
Исчезло сострадание друг к другу,
Душевное тепло не излучает сердце…
Любите сердцем — это много значит,
На всех углах о чувствах не кричите…
Душа способна видеть лучше зрячих,
Дороже жизни — близких берегите…
С кем в жизни будет горе — не беда,
ТОМУ свою ВЫ душу распахните.
А с кем вам даже в радости беда,
На сто замков все двери затворите!
Чужим ошибкам снова счёт ведём,
Свою судьбу — увы никто не знает.
Опять мы промахи свои не признаём,
ВСЁ на Земле рождаясь, умирает…